Дачный кооператив «Рассвет» стоял под Рязанью, за деревней Кузьминки. Двадцать шесть участков, одна дорога и ни одного человека, которому не было бы дела до чужих грядок.
Не успел Семён Семёнович примерить трубу к месту будущей теплицы, как услышал за спиной скрип калитки.
— Это что же, парник задумал?
Сосед Виктор стоял в проёме с пакетом семян и налипшей на сапоги глиной. Судя по всему, он только что с рынка.
— Да, хочу помидоры нормальные вырастить, а не покупать, — улыбнулся Семён и начал отмерять длину по верёвочке.
— А чего тут ставить? Вон у меня рассада и под плёнкой хорошо зимует. Хочешь, дам. Виктор сказал это и шагнул прямо на грядку.
— Ты на морковь наступил.
— Где? А, ну извини. Так дать рассаду?
Семён глянул на примятую землю, вздохнул и молча продолжил вымерять углы под каркас.
— Жадина, — хмыкнул Виктор и потопал к себе, срезав путь через клубнику.
Соседская экспертиза
На следующее утро Семён Семёнович начал вкапывать угловые стойки.
— И что вы такое строите, Семён Семёнович? — раздалось из-за штакетника.
Это была Зинаида Петровна, соседка наискосок. Женщина пенсионного возраста с острым взглядом и ещё более острым языком.
— Теплицу, Зинаида Петровна.
— Теплицу. Надо же. А не слышали вы, что теплицы нынче запрещены ближе пяти метров от забора?
— Не слышал. Потому что это неправда, — спокойно ответил Семён.
— Это вы у Кольки с третьего участка не слышали, а у нас в ТСН такое постановление было. Я сама присутствовала. Почти.
— Почти?
— Ну, я не дошла, но Таня рассказывала.
Семён опустил уровень, посмотрел на соседку и снова поднял уровень.
Специалист по душам
— Семён, можно к вашему крану подключиться? — раздалось слева, из-за кустов смородины.
Маргарита Эдуардовна, которую за глаза звали Фрейд в юбке, тащила шланг прямо через его грядки. Женщина читала книги по психологии запоями и применяла знания в любом удобном и неудобном случае.
— Зачем к моему? До общей точки тридцать метров, — удивился Семён.
— Тридцать! Семён, это же колоссальная потеря энергии. Вы вообще следите за своим ресурсным состоянием?
— Слежу. Мой ресурс — это вода в трубе, и её не хватит на два участка.
— Вы отказываете соседям в помощи, — произнесла она с видом поставленного диагноза. — Это защитная реакция. Вероятно, в детстве вас не слышали.
— Меня слышали. Иногда даже те, кого я не просил.
Маргарита Эдуардовна поджала губы и потащила шланг обратно. Медленно. С достоинством.
Новый человек со старыми привычками
— Семён Семёнович, вы тут навалили трубы прямо на проезд!
Это был Гриша. Месяц назад он купил участок в конце улицы, приехал из города с пикапом, собакой и твёрдым намерением жить по-другому. По-другому пока не получалось.
— Трубы лежат на моей земле, — объяснил Семён.
— Я не могу развернуться!
— Там, в конце улицы, разворотный карман.
— Там лужа!
— Там была лужа. Я засыпал щебнем в апреле.
Гриша подъехал, выглянул из окна, посмотрел на карман. Потом снова на Семёна.
— В следующий раз предупреждайте, — сказал он и уехал.
Косилка, отвёртка и чужая инициатива
Вечером Семён Семёнович сидел на крыльце с тарелкой варёной картошки.
С соседних участков тянуло дымом и жареным луком. Где-то надрывалось радио. Приятная усталость.
— Сёма! — раздался голос, от которого усталость немного стала тревогой.
На крыльцо поднялся Толик — сосед через два участка, с хроническим выражением «я только спросить». За ним трусил его пёс Бублик, который немедленно начал обнюхивать угол веранды с профессиональным интересом.
— Толик, я тебя просил с собакой не заходить. Ты помнишь?
— А он ничего не сделает. Бублик! Фу!
Толик махнул рукой в сторону пса, но тот не отреагировал.
— Сёма, я к тебе по делу. Тут твой перфоратор.
— Какой перфоратор?
— Ну тот, что я у тебя в пятницу взял. Я хотел сверло сменить и немного сломал патрон. Но это ерунда, там просто фиксатор.
Семён Семёнович поставил картошку на перила.
Этот перфоратор он собирался отвезти тестю на следующей неделе. Именно с этим патроном.
— Я к мастеру не ходил ещё. Может, ты сам? Там по-быстрому. И скажи им что это я принесу, я с ними знаком.
Бублик деловито переместился к кадке с рассадой.
— Бублик, нет, — тихо сказал Семён.
Границы как личное оскорбление
Утром Семён Семёнович начал собирать каркас теплицы.
— Семён Николаевич, вы намекаете? — раздалось с соседнего участка.
— На что? — не поднимая головы, спросил он.
— Вы знаете на что!
Клавдия Борисовна с правого участка стояла в огороде. Цветастый халат, резиновые сапоги. Вид боевой.
— Уверяю вас, не знаю.
— Этот ваш каркас стоит прямо перед моей скамейкой! Я теперь буду смотреть на трубы вместо сада!
— Клавдия Борисовна, я строю теплицу на своём участке.
— А кто вам сказал, что это ваш участок?! У меня старый план, и вот этот угол — мой!
— Я вызывал геодезиста. Всё в пределах межевания.
— Что мне ваш геодезист! Я этот крыжовник сорок лет назад сажала!
— Крыжовник стоит на моей стороне. Но я его не трогаю, не беспокойтесь.
— Вы его не трогаете, потому что он ваш теперь?!
Семён снова взял уровень и продолжил работу.
Сход соседей
К обеду у участка собралось человек шесть.
Пришли сами, без приглашения. Виктор с семенами, которые он так и не посеял. Зинаида Петровна с постановлением, которого не существовало.
Маргарита Эдуардовна с окончательным психологическим диагнозом.
— Семён, ты что строишь тут крепость? — начал Виктор.
— Теплицу.
— Ага, теплицу. А то, что твои трубы от земли парят и у меня огурцы плохо цветут — это не теплица виновата?
— Трубы холодные, Виктор. Они не парят.
— А я говорю — парят!
Зинаида Петровна протянула вперёд листок.
— Вот. Я нашла. Постановление районного совета тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Тут всё написано про постройки.
Семён прочитал. Это была квитанция за электричество.
— Зинаида Петровна, это квитанция.
— Обратная сторона. Там написано карандашом.
— «Купить хлеб и кефир», — прочитал Семён.
— Ну, другой листок тогда. Но он был.
Маргарита Эдуардовна выступила вперёд.
— Семён, я как специалист хочу сказать: вы выстраиваете физические границы там, где нужны эмоциональные мосты. Эта теплица — ваш внутренний домик, в который вы прячетесь от нас.
— Я в ней помидоры выращивать собираюсь, — сказал Семён Семёнович, поднял последнюю трубу и защёлкнул фиксатор.
Клавдия Борисовна смотрела на каркас. Виктор — на клубнику. Гриша притормозил у обочины, но выходить не стал.
Теплица была готова. Семён вытер руки о штаны и пошёл ставить чайник.
Я эту историю слышала от тёти Гали, которая живёт через два участка от Семёна. Она рассказывала и смеялась, а я слушала и думала: ведь не про теплицу же. О том, как мы все лезем в чужую жизнь с советами, которых не просили, и обижаемся, когда нам вежливо говорят «нет».
Вот скажите, а у вас на даче есть такой сосед? Который точно знает как вам лучше, где ставить, что сажать и кому давать ключ от калитки? Или может вы сами немного Зинаида Петровна с квитанцией?
Напишите мне в комментариях, я каждое слово читаю. И если такие дачные истории заходят — оставайтесь, подписывайтесь. Я тут каждую неделю такое разбираю, участок за участком.