И опять же, в какой момент это произошло? Когда пошла туда, куда (видимо, неспроста) не хотела идти?.. Или поддалась на те уговоры подруг, на которые, я знала, мне нельзя было поддаваться?.. Или когда решила чуть-чуть пощекотать нервы, хоть и почувствовала опасность?..
Начало здесь:
Илона
Я закрываю дверь за курьером, доставившим из ателье и бережно передавшим мне в руки упакованное в прозрачный целлофановый чехол свадебное платье. Наверное, другая девушка бы с удовольствием и интересом его разглядывала, и еще раз примерила с финальными штрихами. Но с момента последней примерки оставались только мелочи по декору – и я же вижу через упаковку, что все в порядке. Да и, чтобы затянуть, все равно нужны помощники…
Я поскорее прячу платье в шкаф. Задвигаю подальше, прикрыв другой одеждой. И не только для того, чтобы Родя не увидел. Причина и в другом. Я сама боюсь на него смотреть… Боюсь думать о том, что уже послезавтра… Вроде, весь прошлый месяц мне было как-то получше, и я даже вроде ждала приближения этого события – а вот эту неделю – прямо накрыло…
Призраки прошлого активизировались – и накинулись на меня с утроенной силой…
Я и боюсь – и стыжусь себя – и чувствую себя виноватой… Мужчины ведь не женятся на таких, как я. Тем более такие хорошие, как Родя. Он заслуживает другой жены! Не такой больной, депрессивной, никчемной – и не такой… Страшное слово назойливо звучит у меня в голове. В плохие периоды оно всегда приходит на ум и обрушивается разными вариантами того, как можно назвать такую, как я – а эта неделя - определённо очень плохой период…
И Родя вроде бы и знает все про меня – начиная с дяди Сени - но все, да не все. Не знает про вебкам, но это кажется не самым страшным. Про это уже и не узнает – был когда-то страх деанона, но с тех пор прошло уже почти 6 лет, этого я давно перестала бояться - да этого и, казалось бы, и не было в моей жизни. Это продолжалось недолго – лишь те три месяца перед первой моей попыткой суицида, приведшей к первой госпитализации в психбольницу, которые я даже практически и не помню. И в которые я была так заморожена, что вряд ли что-то могло уже травмировать меня сильнее. И попытка суицида с вебкамом была никак не связана.
Он не знает про другое. Точнее, знает о самом факте – этот факт я не считала себя вправе скрыть – но не знает подробностей. Не знает про те трое суток. Не знает, сколько их там было. Об этом я не смогла заставить себя рассказать. И ладно бы это жило только во мне - в моих флэшбэках, в моих ночных кошмарах, в жестоком внутреннем голосе, регулярно напоминающем мне, кто я – пусть я и помню об этом весьма фрагментарно.
И пусть я с тех пор ни разу не появлялась в своем Богом забытом городишке, затерянном на карте России в двух тысячах километров от Москвы – и, возможно, даже не все участники той истории еще живы. Слава, по крайней мере, точно мертв. Передозировка. Об этом мне несколько лет назад сказала мама. Но мать не сказала мне, что она знает – или чего не знает – о том, почему я тогда сбежала из города.
И, когда мне пришлось позвонить ей с просьбой забрать меня из психбольницы – иначе меня не хотели выписывать – мать, к моему удивлению, приехала и несколько дней со мной жила. И даже заботилась обо мне так, как никогда прежде этого не делала. С тех пор мы, в общем-то, и стали более-менее общаться. Но странным было то, что мать ни разу не спросила, почему я сделала то, что сделала.
То ли потому, что предпочла спрятать голову в песок, как после истории с дядей Сеней… То ли - потому что знала. Может, она допыталась у Славы?.. А, может, слухи ходили по всему городу и дошли и до нее? Конечно, те, кто был там, вряд ли бы рискнули хвастаться правдой – они и мне пригрозили, что убьют и меня, и мою семью, включая брата, если я пойду в полицию – и тому, с холодными голубыми глазами, я поверила. Владу… Это имя я запомнила… Но ведь преподнести-то можно по разным соусом… Бог знает, кем считали меня в родном городе.
Может, конечно, и до этого считали, ведь жила же я с н*риком-закладчиком – кто бы поверил, что сама я не употребляла (по крайней мере то, что употреблял он)? А что мне просто некуда было идти, что я просто не могла после дяди Сени заставить себя переступить порог родительского дома – кто ж об этом знал?..
И сейчас я боюсь, что мать напьется – а, что она напьется, я не сомневаюсь – и на свадьбе сболтнет что-то лишнее. И то, что Родя узнает всю правду – это еще даже полбеды. А вот что узнают все остальные – и я подставлю его, опозорю его – самого лучшего (и абсолютно незаслуженного) человека в моей никчемной жизни – вот это пугает больше всего.
И, сколько бы я ни говорила себе, что этот страх иррационален – ну с какой стати матери, даже очень пьяной, рассказывать такие вещи про свою дочь?! – но избавиться от него она не могу.
Но отец два года назад умер – а не позвать мать и брата показалось каким-то неправильным - после того, как мать стала добрее ко мне и неожиданно поддержала, как могла, в самые тяжелые моменты… Да и странно бы это было, если бы на свадьбе с моей стороны совсем никого не было из родственников…
И матери, наверное, я все же чем-то обязана за то, что она, хоть и не проявляя ко мне особой любви и тепла, но все же что-то делала для меня в детстве. Не бухала запоями, как отец, а только по выходным и праздникам. Впахивала на двух работах, поскольку отец больше пропивал, чем приносил. Старалась, чтобы мы с братом были сыты и более-менее прилично одеты – чтобы в школе нас не дразнили.
От отца я ничего, кроме зла, не увидела за всю свою жизнь– были только бесконечные запои, пьяная ругань, оскорбления, побои…и пьяные дружки, которых я всегда так боялась. Особенно одного. Любимого дружка отца, так как он единственный еще удерживался на приличной работе и частенько приносил выпивку на всю честную компанию, дядю Сеню. И, как оказалось, совсем не зря...
Мать все же что-то делала, старалась, насколько это было возможно в той обстановке, в которой мы все жили - ей ведь от отца доставалось еще больше, чем нам с братом. Проявляла заботу, как умела. Ее тоже вырастили алкоголики, и научиться ей было, в общем-то, негде… Хотя Гошу она любила больше… Может, потому что мальчик – его, вроде как, даже зачали запланировано – отцу нужен был «наследник» - хотелось бы только спросить, наследник чего?! Но я никогда не завидовала и не обижалась. Я тоже очень любила – и люблю – брата, и я рада, что хоть кому-то в нашей семье доставались толики тепла…
Поэтому – мать все же будет на свадьбе. Мне – и Роде – это видится правильным…
И тем не менее мысли о ее присутствии пугают меня, и запускают разматывание целого клубка воспоминаний, одно из которых болезненней, страшнее, и постыднее другого…
Но, если уж говорить о детстве - тогда я все же как-то со всем этим справлялась и не то чтобы была уж совсем несчастна. Это я уже позже пришла к выводу, что была обречена с рождения - а тогда хоть и знала, что человек худшего сорта, чем мои сверстники, но все равно еще на что-то надеялась…
Я всегда хорошо училась. Родителям было наплевать на мои оценки – но я училась для себя. Для того, чтобы на мне не поставили позорного клейма дочери алкоголиков. И с одноклассниками у меня, слава Богу, складывалось неплохо. И у двух моих подруг дома ко мне хорошо относились и с радостью принимали, несмотря на то, из какой семьи я была. Может, жалели. А, может, я и правда не мешала. Наоборот, могла помочь подружкам по учебе – у меня очень легко заходили точные науки, я была лучшей в классе по математике.
Я мечтала, что хорошо сдам ЕГЭ и поступлю в столичный ВУЗ. Наивная дура… Правда, в столице я все-таки оказалась…
Но случилось так, и, может, это было закономерно для девчонки из такой семьи, как моя, что в 16 лет я начала тусоваться в не самой лучшей компании. И встречаться с парнем старше себя на 3 года, Славой.
Репутация у Славы была не слишком хорошая – помимо алкоголя и травы, которой баловались в компании все, он порой употреблял и кое-что посерьезней, и ходили слухи (и скоро я узнала, что справедливые), что он был закладчиком, чем и добывал деньги на жизнь и дурь.
Я, конечно, сомневалась, подходящий ли это человек, и на его уговоры лечь с ним в постель соглашаться точно не спешила (хотя, наверное, зря – лучше бы первым был он). Но мне было одиноко. Друзья друзьями – а хотелось любви. Слава мне тогда сильно нравился – и я ему сильно нравилась; по крайней мере, тогда мне так казалось. Вскоре для него стало иметь значение только одно…
Потом я не раз задумывалась – когда наступила точка невозврата?.. Когда меня изнасиловал дядя Сеня?..
В ту ночь родители валялись в отключке, брат был в лагере, отцовские собутыльники разошлись по домам, и я наконец дождалась возможности пойти в душ. А, когда вышла оттуда в полотенце, этот урод стоял в коридоре и смотрел на меня – бухой в хлам отец не в первый раз забыл запереть дверь, и он зачем-то вернулся… Я вырывалась, кричала и звала на помощь, но он был здоровым боровом – что я могла?.. А на помощь никто не пришел…
А наутро, когда отец и мать очухались, и я, плача, им все рассказала – отец запретил заявлять в полицию – он в очередной раз сидел без работы, и бухло, покупаемое щедрым Сеней, оказалось дороже дочери. Мать попыталась ему возразить, но получила оплеуху и замолчала…
Или когда я тем же вечером собрала все свои вещи и ушла жить к Славе – зная, кто он, и догадываясь, чем он промышляет?.. Это был, как мне спустя пару лет подсветили, уже мой выбор…
Или когда в тот же вечер была вынуждена согласиться на интим – только на таких условиях он был готов со мной жить - хотя это было последнее, чего мне хотелось тогда. Еще и выслушала уничижительное заявление в свой адрес, что «динамила» его, «строила из себя ц*лку»… Но признаться, что произошло накануне, я так и не решилась – и все же тогда было так невыносимо горько и обидно… Но я сделала выбор – и не ушла.
Или когда осталась с ним – точнее у него – отношений уже толком и не было – когда он плотно подсел на тяжелые наркотики…
Тогда мне казалось, что это все же лучше, чем дома. Когда его зависимость прогрессировала, и дом потихоньку стал превращаться в притон – уже перестало казаться.
Я сама не употребляла, хоть он и пытался меня подсадить. Ничего, кроме травы, ни разу. Я продолжала учиться – правда, уже без прежнего рвения и особых надежд – как-то все поблекло, потеряло смысл после изнасилования (да и, буду честной, интим со Славой, пока я к нему не привыкла, тоже воспринималось мной как насилие – возможно, уже мое собственное насилие над собой).
Сейчас понимаю, что тогда я уже была в депрессии, но просто не понимала, что это она. И жизнь просто текла по инерции. ЕГЭ я сдала плохо. Про престижный Московский ВУЗ можно было забыть – да мне уже и не хотелось. Я подала документы в ВУЗ в соседний небольшой город, но и туда была не уверена, что хочу. Если уж совсем честно – иногда я начинала задумываться о том, не вмазаться ли мне вместе со Славой. И пошло оно все к чертовой матери…
А потом случилось это…
Вскоре после того, как я узнала, что меня зачислили - вот только так и не понимала, надо ли мне оно. Валяясь в спальне и тупо пялясь в смартфон, я услышала, что кто-то пришел – по голосам – двое. Потом пошел разговор на повышенных тонах. Потом - в нем стали звучать пугающие фразы – а затем послышались звуки ударов, стоны Славы и его перепуганный, умоляющий лепет: - Я все отдам! Отработаю! Не надо! У меня сейчас нет денег, правда! У меня ничего нет!
Это было правдой. Все, что можно было продать, он уже продал.
А, может, точка невозврата наступила, когда я, движимая непонятным идиотским порывом, которого Слава точно не заслуживал, выбежала из спальни и попыталась защитить его от двух крупных и очень злобных парней?..
И я сто раз потом спрашивала себя, что бы было, если бы я этого не сделала – тронули бы они меня или, все же, нет?..
А потом один из них сказал:
- А ты говоришь, что у тебя ничего нет! А это что за телка? Твоя?
- Да.
- Наркоманка? – Деловито поинтересовался второй. А на лице моего парня, который, похоже, уже готовился в смерти, появилась… надежда?
И он отчаянно замотал головой: - Нет, нет, чистая, она ни разу, руки посмотрите!
И они посмотрели – а потом один спросил другого: - Ну что, возьмем телку – и дадим отсрочку?
И другой деловито заметил: - А если она от тебя заразу подцепила?
- Да я всегда одноразовыми, вы чего?!..- затараторил Слава. – Да и мы с ней никогда без этих..! Ни разу! Да и вообще давно уже ничего не было…
И тогда этот второй сказал, злобно лыбясь: - Ладно, на месте разберемся, г…..ны, если что, всегда можно надеть…
А Слава, на которого я в ужасе перевела взгляд, так и не посмотрев на меня, бормотал: - Пожалуйста! Пожалуйста! Она правда чистая!
А потом один из них достал нож и сказал, что, либо он исполосует мне лицо, либо я пойду сама – тихо и без глупостей… И я пошла – и это ведь тоже был выбор – это слово с тех пор преследовало меня постоянно, во сне и наяву… Ведь можно же было закричать, попытаться позвать на помощь – и пусть бы делали, что хотели – да можно было хоть выброситься в окно – все равно жизнь после этого уже точно перестала быть жизнью…
И они посадили меня в машину и увезли в какой-то загородный дом, прихватив с собой и мой паспорт и телефон, и даже кое-какие личные вещи – белье, одежду и мыльно-рыльные принадлежности («им не нужна была грязная телка»), которые Слава им с готовностью собрал. И продержали меня трое суток, и я думала, что уже не выйду оттуда – либо меня просто не выпустят живой, либо продадут в сексуальное рабство…
И их там было не только двое – приходили и еще – и я так и не могла вспомнить, еще двое - или ещё трое…
И они мне что-то давали, чтобы была спокойнее и покладистее, и это было, наверное, спасением, но когда в последний вечер один из тех, кто меня туда привез, опять собирался меня чем-то накачать, зашел второй и сказал: - Не надо, Влад через час подъедет. Он сказал, что потреблять полудохлое мясо ему не интересно…
И я запомнила эту фразу. И самого Влада я запомнила лучше других. Светло-голубые глаза, почти прозрачные, с темным ободком, которые могли бы быть красивыми, если бы не были такими холодными, и мощные руки в наколках, причинившие мне столько боли…
Тогда я точно думала, что умру, но нет… Значит, мне предстояло умереть утром, когда этот Влад посадил меня в свою дорогую машину и куда-то повез вместе с сумкой с моими вещами. Я думала, что убивать – сразу в лесу, чтобы не попасться с трупом.
И, наверное, расскажи я кому об этих днях – и все бы подумали, что я переживала все это время полнейший ужас… Но ужас был, когда я ехала туда в их машине - он пришел на смену отрицанию - пока машина не тронулась, мне всё казалось, что «ну не можно быть». Что попугают - и отпустят.
Когда же стало ясно, что нет - я без сомнения и сопротивления принимала то, что они мне давали… А в последний вечер, с Владом… Тут мне немного помог…тот урод дядя Сеня.
Тогда, с ним, у меня в первый раз - ненадолго - получилось вылететь из тела. Оказалось, что это - очень ценный навык - видеть со стороны и не чувствовать. Жаль только, что не получалось в него не вернуться. И с Владом я вылетала - и возвращалась… Вылетала - и возвращалась…
А потом пришло смирение… Даже перед мыслью о вероятной скорой смерти - я ведь все равно ничего не могла сделать. Ну, значит, так. Таков будет мой конец… Возможно, в какой-то момент это уже даже стало представляться избавлением…
Но он привез меня… на автовокзал. И сказал голосом таким же холодным, как и его взгляд: - Ты же понимаешь, что будет, если ты сунешься к ментам? Ребята тебя пробили – братишка у тебя есть… Что тебе себя не жалко – это ясно, иначе бы ты с наркошей-закладчиком не жила. Но его-то жалко, а? А мать?..
И я кивнула.
А потом он добавил: - Ты же понимаешь, что это был твой выбор?.. Который ты сама сделала, живя с т*рчком… Действия имеют последствия… Может быть, мы тебе даже помогли – он тебя бы в любом случае подсадил, рано или поздно… А сейчас ты можешь сделать выбор еще раз… Можешь пойти к ментам – но тогда ты знаешь, что произойдет.
У нас все будет нормально, ты ничего не докажешь, а мы разрулим, не сомневайся. Плохо будет только у тебя и твоей семьи… Или можешь вернуться к т*рчку, который тебя продал, чтобы спасти свою никчемную шкуру, и сесть на иглу… Или… Ты можешь уехать, прямо сейчас, куда хочешь - и начать новую жизнь… - Он протянул мне паспорт и телефон.
- Мне не на что, - безжизненно ответила она.
И он тогда он протянул мне… деньги и сказал: - Лично мне этот т*рчок был ничего не должен, ребята со мной тобой по дружбе поделились, а я тебя нормально помял. Поэтому – бери, заработала. Хватит на билет и на пару недель скромной жизни хоть в Москве – а там – разберешься…
И я взяла... Мне кажется, что этот момент вызывает самый мучительный, самый чудовищный стыд… И это тоже был выбор, за который я с тех пор себя больше всего себя ненавижу.
Ведь я могла швырнуть ему эти деньги в лицо, могла съездить ему по морде - и пусть бы убивал – эта жизнь была мне больше в любом случае не нужна – но я взяла. И доплелась до кассы. И следующий автобус был как раз до Москвы.
Учиться в ВУЗе в соседнем городе я в любом случае уже не собиралась. И я купила билет до столицы и бутылку воды. И села в автобус, не чувствуя ни страха, ни боли – ничего, только усталость. И, когда автобус тронулся, прислонилась виском к стеклу и закрыла глаза. И большую часть дороги проспала.
Выбор… Выбор… Твой выбор…
Когда именно я окончательно и бесповоротно слила свою жизнь в унитаз?!..
Потом было одно видео-сообщение брату, что я ушла от Славы и заранее поехала в соседний город, где пока поработаю – отправила, чтобы не искали. Хостел, а затем - съемная комната в коммуналке на окраине, вебкам, пребывание в режиме глубокой заморозки в течение трех месяцев, после чего – резкая и внезапная разморозка, попытка свести счеты с жизнью, не приведшая к нужному результату из-за не вовремя вернувшейся соседки, и психбольница.
Потом мать, с которой мы с тех пор начали кое-как общаться. Некоторое улучшение на лекарствах. Работа в супермаркете на кассе, курсы маникюра и даже работа в салоне.
И новая съемная комната. И новая соседка, с которой мы «нашли друг друга». Отказ от лекарств. Алкоголь. «Клубные» наркотики. Случайные связи. Не «иногда бывали» мужчины, как я сказала Роде – а было много мужчин, очень редко я уходила из клуба или бара одна. Когда тебе двадцать, и ты красива и на все готова - познакомиться на одну ночь никакого труда не составляет.
Сколько их было за несколько месяцев? Точно больше двадцати ... Может, двадцать пять?.. Или тридцать?.. Или еще больше?.. Я не помню – это был какой-то сплошной туман и угар.
Зачем?.. Я не знаю… Вернее, как не знаю? Знаю, просто могу назвать очень много причин:
Забыться и испытать какие-то приятные переживания с помощью веществ…
Почувствовать себя кому-то нужной – пусть таким способом… (Правда на утро у меня очень редко возникало желание с кем-то из этих кого-то увидеться еще хотя бы раз)…
Наказать себя…
Разрушить себя…
Убежать от страшного стыда, накрывающего на утро, предвкушением того, что вечером я снова что-то в себя залью, вдохну или закину - и опять буду с кем-то, с кем в моменте мне будет не ужасно…
И - получить с некоторыми из них то, что мне стало нужно после тех трех суток, то, в чем я никогда не признаюсь Роде и не попрошу его об этом – но что я представляю даже с ним, когда мы близки, чтобы дойти до финальной точки (когда, конечно, я вообще могу что-то чувствовать)…
И постепенное прогрессирующее ухудшение состояния… Селф-харм…Вторая попытка суицида через полтора года после первой. На сей раз я попробовала другой способ – и снова не до конца. Мое тело, в отличие от моей души, почему-то решило, что ему нужно продолжить жизнь…
Опять некоторое улучшение после больницы. Выписка на дневной стационар. Более сильные таблетки. Психотерапия – индивидуальная и групповая. Работа в другом салоне красоты - где, кстати, мне было относительно неплохо - там был чудесный коллектив, и я нашла подруг, с которыми общаюсь до сих пор. Правда, я почти все время была в «маске» - и все же какие-то лучики тепла согревали…
А потом - непонятно как случившиеся (и непонятно зачем нужные) отношения с абьюзером, с которым познакомилась, когда он приходил стричься в наш салон… И который, после краткого периода внимания и заботы, на которые я купилась, меня жестко унижал сначала морально, а потом стал мутузить, как грушу. Но чего еще было ожидать такой, как я?.. А, может, мне казалось, что именно это мне и нужно?..
И от которого, когда он однажды стал делать это на людях, меня спас Родя. Так мы и познакомились… На его беду.
И теперь мы… женимся. Разве это возможно?! Это – обман, я обманываю его! Я – лгунья, самозванка - а он не понимает, кто я такая, какое я грязное, последнее на свете ничтожество!..
Мне очень сильно хочется себя порезать… Можно же это сделать в том месте, где не видно. Лезвия у меня уже некоторое время припасены и спрятаны – с тех пор, как демоны прошлого накинулись на меня в преддверие свадьбы.
И я встаю – и иду в ванную – и тут дверь открывается, и входит Родя. Ему, я заметила, перед свадьбой наоборот стало лучше - и он с такой любовью и счастьем смотрит на меня – и в этот раз он точно без «маски»!
Он любит меня! Так любит! И он правда счастлив! И, глядя сейчас ему в глаза, я верю, что ему действительно не важно, что со мной было – он же мне когда-то сказал, что ничто из моего прошлого не сделает меня хуже в его глазах! И что я ни в чем не виновата! И что ему жаль – очень – что в моей жизни было столько боли - не грязи, он не считает это грязью – но он от этого меньше любить меня не будет – только будет больше беречь, и никому не позволит обидеть снова!
Может быть, сейчас правда не имеет значения, сколько их тогда было, и сколько суток это продолжалось, и сколько всяких случайных было потом?!
Может быть, все-таки, я не последнее ничтожество – а человек, которого все же можно любить?! Может быть, выбору Роди можно поверить – он же умный и чуткий человек – он бы не выбрал ничтожество?!
И он меня обнимает – и я вдруг начинаю реветь у него на груди, а он гладит меня так нежно по голове и говорит удивленно: - Ну ты что? Что случилось, Илюшенька, родная ?
И мне опять становится тепло – и я решаюсь ещё раз встретиться с ним взглядом – и сказать полуправду, что очень нервничаю перед свадьбой... И он снова прижимает меня к себе, и, успокаивая, снова повторяет, что все будет хорошо, обязательно будет…
И, кто знает, а вдруг наша женитьба - подтверждение нашей уверенности в том, что мы хотим прожить друг с другом жизнь, несмотря ни на какие преграды - действительно была бы моим, нашим шансом?! И все бы получилось, и после свадьбы мы бы правда стали счастливее??
Если бы я снова не сделала неверный выбор…
И опять же, в какой момент это произошло? Когда пошла туда, куда (видимо, неспроста) не хотела идти?.. Или поддалась на те уговоры подруг, на которые, я знала, мне нельзя было поддаваться?.. Или когда решила чуть-чуть пощекотать нервы, хоть и почувствовала опасность?.. Или - когда не решилась признаться в том, в чем уже точно не имела права не признаться - какие бы последствия не повлекло бы за собой это признание?!
В общем, если до того, чему в скором времени предстояло произойти, еще была какая-то надежда на то, что Родя своими заботой и любовью смог бы сделать из точки в моей жизни все же многоточие, оставляющее надежду, то после этого совершенно однозначно наступила бесповоротная и необратимая точка невозврата.
*Публикация содержит упоминание о наркотиках и связанную с ними информацию.
Продолжение здесь:
Если глава вам понравилась - ставьте лайки, пишите комментарии, для автора это очень важно! Так я понимаю, что пишу не зря!