Иногда, чтобы понять, кто мы и чего хотим на самом деле, жизнь подкидывает нам испытания. Они могут быть легкими, сложными, а иногда – почти невозможными. Но если все трудности удается пройти, награда не заставит себя ждать долго. Ангелина Игнатенко на своем пути встречала немало сложностей, которые испытывали ее на прочность. Тем не менее, она всегда следовала за своими желаниями, не боялась начинать с нуля и верить в себя. Сегодня Ангелина – основатель сети из 40 магазинов сибирских экопродуктов «Гастрогном», успешный управленец с 20-летним опытом, лауреат премии «Лидеры сегодня — 2024». О том, как девочка из маленького поселка, в 10 лет ставшая старшей сестрой для братьев-близнецов, сумела переехать в большой город, построить бизнес и при этом сохранить главное — умение мечтать и быть счастливой, — в нашем сегодняшнем интервью.
Справка
- Игнатенко Ангелина Сергеевна
- Родилась в Новокузнецке в Кемеровской области
- Окончила Новосибирскую государственную академию экономики и управления
- Основатель сети магазинов сибирских экопродуктов «Гастрогном» («Вкус и Польза»)
- Замужем, воспитывает двоих детей
Про детство
— Где вы родились?
— Я родилась в Новокузнецке, в Кемеровской области. Но все свое сознательное детство и юность прожила в поселке Бачатский — это угольный разрез, поселок городского типа рядом с Беловым и Ленинском-Кузнецким.
— Когда вы мысленно возвращаетесь в детство, в то пространство, какие ощущения возникают? Если можно, несколько картинок из того времени.
— Я много времени проводила у бабушки с дедушкой. И если вспоминать детство, то с большим удовольствием я вспоминаю именно лето у бабушки. У меня все бабушки и дедушки жили в шаговой доступности — 10 минут ходьбы друг от друга. На лето меня постоянно отправляли туда. У маминых родителей я ночевала, а потом они меня на весь день уводили к родителям отца. У нас был шестиквартирный дом, такой таунхаус — у каждого отдельный вход. Еще меня возили на Беловское море — это было отдельным видом удовольствия, купаться в нашем озере, искусственном водохранилище. Мне это всё очень нравилось. У бабушек — ягоды, огород, было интересно.
— Расскажите немного о родителях.
— Мои родители познакомились еще в яслях, потом вместе учились в школе. Они, правда, успели подружиться с другими людьми, но потом всё равно поженились. И они до сих пор вместе. Папа был строитель, мама — учительница. Она закончила художественно-графический факультет и преподавала черчение и рисование.
— А какой вы были в раннем детстве? В какие-нибудь кружки ходили?
— На кружки я никакие не ходила. У нас хватало уличной активности. Мы сейчас детей в кружки отправляем, чтобы они хоть как-то двигались. А нам этой двигательной активности хватало. Я очень любила коньки, беговые лыжи. Любимые занятия — кататься с горки зимой, лазить по огромным сугробам, ездить на велосипедах по поселку, играть в бадминтон до темноты, когда воланчик уже не видно. У меня были такие простые активности, мне этого хватало. Я всегда была в хорошей физической форме.
— Помните какие-то детские дворовые игры?
— Я любила «Из круга вышибала», «Резиночку». «Резиночка» — это была вообще просто обожаемая мной игра, конечно. Потом у нас появилась такая качеля — берешься за кольца и качаешься. На коньках каталась — катка у нас не было, бассейна тоже, поэтому мы зимой катались на лужах. У меня способности к плаванию — сейчас я хожу к тренеру, и у меня очень хорошо получается. Я мечтаю, может быть, даже в соревнованиях на открытой воде потом поучаствовать.
— Как проходило ваше детство?
— Я была единственной дочерью до 10 лет. А в мои 10 лет родились мои братья-близнецы, и жизнь разделилась на «до» и «после». Меня и до этого приучали к самостоятельности — я уже в 7 лет и пол мыла, и гладила. Но в таком количестве я этого не делала. А когда родились братья, я начала это делать в другом объеме.
Это был 90-й год. У нас был поселок, который не отличался снабжением. Отец тогда ушел со стройки в строительный кооператив, как сейчас это называют. В общем, где-то шабашил. Понятно, зарплаты постоянно не было, задержки. Я как-то этого не чувствовала, но мама с ужасом вспоминает. Для кормления близнецов нужны были смеси. И началась настоящая охота за этими смесями по деревням. Мы ездили, выискивали, где они продаются, собирали. Было непросто.
Мы жили в двухкомнатной квартире улучшенной планировки. Отцу, как молодому специалисту, достаточно быстро дали эту квартиру. Я в детстве успела пожить и в общаге коридорного типа — когда мне было года три, родителям дали квартиру в одном из новых многоэтажных домов. И там мы благополучно жили до моих десяти лет. У меня была своя отдельная комната.
— Как изменилась ваша жизнь с появлением братьев?
— Меня по полной привлекли ко всем аспектам жизни с маленькими детьми.
— В чем это заключалось?
— Никаких памперсов не было — были подгузники: стирка, глажка. Влажная уборка по два раза в день. А еще приехала помогать мамина мама и поселилась у нас. И вот мы вшестером в этой квартире — 50 квадратных метров. И дети маленькие. Надо стирать на «Малютке», всё это гладить, делать влажную уборку, развлекать их. Это был очень жесткий период моей жизни. Я мгновенно повзрослела тогда. Бабушкам надо отдать должное: они нам очень помогали, когда совсем зарплату не платили, мы жили на бабушкины огороды и на бабушкины пенсии.
Я хочу, например, во дворе поиграть с друзьями, а мне выдают две коляски — мы с подружкой идем с ними гулять. Я терпеть этого не могла. Видимо, поэтому я детей своих не так рано родила — сына первого в 36 лет. До этого, до 30 лет, я вообще о детях не думала, потому что, видимо, в детстве нанянчилась.
— И как из этого периода вам виделось ваше будущее? Если оно вообще виделось в таком раннем возрасте.
— Начало видеться чуть позже. Я понимала, что хочу уехать. И я размышляла: куда уехать? Кроме Новосибирска больше никакой город в голову не приходил. Ну, ладно, я была один раз в Москве и в Санкт-Петербурге, со школой мы ездили — больше я нигде и не была. Родители у меня были не путешествующие.
— Вы с родителями совсем никуда не путешествовали?
— Мы путешествовали максимум на Беловское море, на озеро Байкал, которое рядом с поселком, и в лес ходить — что-то там пожарить на велосипедах ездили. Отец у меня рыбак, он с детства меня очень любил. Когда еще братьев не было, мы садились с ним на велосипед рано, уезжали на целый день, он рыбачил, а я с ним рядом гуляла, играла — мне это очень нравилось. Я отца своего очень люблю, у нас с ним очень теплые, близкие отношения.
— А как всё-таки в маршруте вашей жизни утвердился Новосибирск?
— Мы ездили в Новосибирск на барахолку, и меня поразил масштаб этого города. Я поняла: всё, надо переезжать в Новосибирск. И я понимала, что рассчитывать могу только на себя, потому что живем мы очень скромно. Значит, надо самой прикладывать все усилия, чтобы переехать туда учиться. Но я и так всегда хорошо училась.
— А какой вас воспитывали родители?
— Я была, знаете, из категории таких очень удобных детей: «где посадишь, там и возьмешь». Меня вот так в садике называли. Всегда чистенькая, всегда спокойная, всегда улыбалась. Мама у меня человек очень строгий. Ну как строгий — школьный преподаватель. Потом она много лет работала директором центра детского творчества у нас в поселке. Всё у нее должно быть как положено. Она так и меня воспитывала. Понимаю, это она из лучших побуждений делала. Видимо, потому что сама была в детстве очень шустрая, и ей постоянно от матери за это прилетало.
Я приняла это для себя, сделала такой выбор: чтобы тебя любили, ты должен быть удобным, комфортным, подходящим. И я прекрасно справлялась с этой ролью: хорошо училась, у меня не было проблем со сверстниками. При этом я была не из категории затюканных отличников. Я нормально коммуницировала со всеми, при этом хорошо училась. И закончила школу с золотой медалью.
— Слушая вас, я подумала: как это — когда жизнь делится на «до» и «после», когда сначала ты одна-одна-одна, девочка-доченька любимая, а потом раз — и два раза в день влажная уборка и стирка? Как вы думаете, это вас чему-то научило? Этот резкий переход от «когда ты одна» к «когда ты старшая сестра» — что он в вас заложил? И чем вы в сегодняшнем дне пользуетесь?
— Во мне это заложило огромное понимание того, что при желании можно добиться всего, чего угодно. Но нужно приложить усилия. Возможно, иногда может быть тяжело, но в результате мы можем получить то, что хотим. В принципе — умение добиваться своей цели, доводить до конца, не бросать на полпути. То, что всё так сложилось, мне помогло, и я этому очень благодарна. Я никогда не испытывала ревности к братьям. Я просто приняла этот факт: ну вот, факт свершившийся, надо как-то жить в этой реальности. Ну, тогда гораздо позже я смогла более философски подходить к этим аспектам, а тогда я себя чувствовала, конечно, глубоко несчастной где-то, может быть, в каких-то моментах.
— А что больше всего огорчало в этой ситуации?
— Меня огорчало отсутствие личного пространства и свободного времени. Физически. Я свободолюбивая. И меня это сильно напрягало: что я не могу гулять с подругами, что у меня нет своего личного пространства, что дома постоянно вот эта суета. Я просто иногда уходила гулять, чтобы побыть немного наедине с собой.
— Я слышу, что даже в том возрасте вы слышали свои потребности — ощущали, что вам нужно побыть самой с собой.
— Да, вот дома я не могу этого сделать, и я иду гулять. Не просто с подружками пообщаться, а побыть самой с собой. Мне было прекрасно с самой собой, потому что я с детства была очень читающим ребенком. Не сказать, что я читала какую-то глубинную классику, но я постоянно что-то читала. Сначала детских писателей, а потом и взрослых. У меня было очень хорошее воображение. Я очень любила пофантазировать, помечтать. Я перед сном всегда мечтала, что перееду, буду жить там-то. Я до сих пор люблю мечтать! И я свои мечты реализую.
— Чему вы научились в детстве?
— Я научилась тому, что если ты чего-то хочешь, то ты просто делаешь, чтобы это свершилось, и всё. Моя жизнь — это, знаете, прямое подтверждение того, что главное — захотеть. И приложить к этому, конечно, усилия, не ждать, когда там Вселенная тебе это даст. А если ты хочешь, четко знаешь чего и делаешь что-то для этого — ну просто шансов нет, что ты это не получишь. Я бы так сказала, потому что всё в моей жизни это подтверждает: всё, что я хотела, я всё получала.
— Вы сейчас так наполненно это говорите. Понятно, что текст не передаст эту наполненность, но я ее слышу!
— Ну да. Я в это искренне верю, и я всегда это транслирую, стараюсь людям донести. Просто не у всех есть такая четкая вера в это. Когда ты планомерно делаешь, получаешь, делаешь, получаешь — у тебя записывается на подкорке, что позитивный исход тебе гарантирован.
Про учебу
— Давайте вернемся к вашей мечте переехать в Новосибирск. Новосибирск в тот момент был городом вашего масштаба? На тот момент ваших ощущений?
— На тот момент — да. Я была в восторге от Новосибирска.
— Интересно: невзирая на то, что вы выросли в маленьком населенном пункте. А сколько там человек было?
— Примерно пятнадцать тысяч.
— А в Новосибирске на тот момент, 1997 год, — примерно миллион?
— Думаю, да.
— Пятнадцать тысяч и миллион. Заявка на масштаб личности мощная! И вы заканчиваете школу с золотой медалью. Это хороший старт для поступления. В Новосибирске. Какой вуз выбрали?
— Я решила поступать в НГУЭУ (Нархоз). В первую очередь потому, что это престижный вуз, экономический факультет. В те времена либо юриспруденция, либо экономика. К юриспруденции душа не лежала, историю я никогда не любила. А вот экономика, математика у меня всегда были хороши. И на поступлении со мной произошла важная и многое определившая история. Нужно было сдавать математику, английский и диктант. Уверенная в том, что английский у меня сильный, я из двух преподавательниц в аудитории выбрала ту, которая строго принимала. И она ставит мне «три». До этого математику я сдаю на «четыре», и диктант пишу на «четыре». У меня случается шок. Мое поступление висит на волоске. Для меня поступление в вуз — это был билет в мою новую счастливую жизнь. По силе эмоций, по важности это был, наверное, самый волнительный период в моей жизни. И в итоге я набираю маленький балл. А ВУЗ престижный, там нужен балл высокий.
Я собираюсь с силами, беру все свои дипломы и награды и иду в приемную комиссию. Буду, думаю, убеждать их, чтобы меня взяли во что бы то ни стало. Прихожу к ним, а они говорят: «О, а мы вас как раз ищем. Мы хотели вам предложить стать кандидатом в студенты — у вас золотая медаль. Условия такие: сдаете первую сессию хорошо, и мы вас зачисляем».
И в итоге — знаете, небеса разверзлись, счастье пришло. Я вышла, помню, шла по Центральному парку и была просто тотально счастлива. Ну, конечно же, я эту первую сессию сдала на все автоматы — у меня был такой стимул учиться. А потом автоматически я «набрала обороты». Пока другие студенты раскачивались, адаптировались к новым условиям, у меня выбора не было. В итоге я как поперла — и закончила институт с красным дипломом. Учиться мне было достаточно легко.
— Как интересно: вы закончили школу с золотой медалью, хорошо учились, хотели именно в Нархоз. И невзирая на нехарактерный для вас неудачный старт, вы смогли собраться, увидеть свой шанс и им воспользоваться. Это про вашу мощную способность достигать цели, уверенно идти за своими желаниями!— А что еще было в институте? Может быть, какая-то общественная нагрузка?
— Нет, по общественной линии я не пошла. Я не была харизматическим лидером своей группы. Мне хотелось всегда, но я почему-то думала, что не смогу. Я себя очень сильно недооценивала и постоянно наступала на «горло своей песне». Комплексы у меня были большие. А на фоне этого стресса при поступлении и жизни в новом городе, самостоятельной жизни, я совсем не была уверена в своих лидерских качествах. А еще на фоне стрессовых условий (я снимала комнату у бабушки, у которой были периодические припадки эпилепсии) я набрала лишние килограммы. Я себе жутко не нравилась вообще. Поэтому те, кто видят меня на студенческих фотографиях, меня не узнают.
— Да, ваш организм как мог справлялся со стрессом.
— Но при этом у меня всегда были подруги, мы просто по-студенчески весело проводили время. И личная жизнь у меня была. Отношения складывались, но они долго не длились, потому что я никогда не ставила себе цель найти кого-то и выскочить замуж. Я всегда была очень независимой. Но при этом мужчин всегда любила, и они меня любили. Я была легкой и интересной. У меня была очень бурная молодость.
— И на каком курсе вы решили начать совмещать работу и учебу?
— На четвертом курсе. Я уже поняла, что могу совмещать учебу с работой. Подруга рассказала о курсах крупье, я их закончила и начала работать в казино. В ночную смену. Организму тогда хватало здоровья. Ночью 12 часов отработаешь — с 8 вечера до 8 утра. Потом на учебу идешь или лекции уже понемногу прогуливаешь. Поэтому у меня четверки появились, а до этого были одни пятерки. Так я полтора года отработала крупье.
— Крупье в казино — нестандартное место работы. Хорошо зарабатывали?
— Ну нет, не очень, но мне хватало на жизнь. Я себя уже обеспечивала. Мы с подружкой снимали комнату вместе. Нам хватало на клубы, тусовки, дискотеки. Плюс я то на опросах каких-то подрабатывала, то реферат два раза разным студентам продала в том же Нархозе – зарабатывала как могла.
— Какие выводы вы сделали, проработав полтора года в казино, в таком своеобразном закрытом мире? Что-то сформулировалось, что вы и во взрослую жизнь принесли?
— Я поняла, что точно не хочу там работать дальше. Были примеры людей, которые делали карьеру — становились менеджерами смены, например. Я рассматривала это место просто как промежуточный этап заработка. И мне не нравилось отношение в коллективе. Сильной дедовщины не было, но над новичками немного издевались, всячески их выделяли. В общем, мне это не понравилось. Несмотря на это, подружки у меня там появились.
— Заканчиваете институт, выходите с красным дипломом. Уже понимаете, как хотите разворачивать жизнь?
— У меня специальность — менеджмент. Я хотела заниматься продажами и начала искать работу торговым представителем, менеджером по продажам в Новосибирске. Нашла работу — сначала менеджером оптовых продаж. Но поработала буквально месяц, потому что компания была совсем маленькая.
В тот момент я уже снимала отдельную квартиру. Это была квартира в деревянном доме на первом этаже в районе, где тогда еще стояли бараки. Надо мной жил опустившийся алкоголик. Как я вообще не боялась там жить? У меня была деревянная дверь, которую пинком можно было выбить.
Вообще меня Бог постоянно бережет. Я попадала в такие ситуации, где можно было жизни лишиться, а я как-то без последствий выходила.
— Как вы думаете, что помогало вам выходить без последствий?
— У меня нет синдрома жертвы, который тонко считывается людьми. Я считаю, что все друг друга притягивают и считывают. У меня на энергетическом уровне нет этой жертвенной позиции. Я всегда была честная, открытая, простая. Ни у кого не возникало желания со мной что-то сделать. Но при этом я всегда любила острые ощущения — сама в них шла. А потом думала: господи, слава Богу, пронесло. Есть что вспомнить.
— А почему, после смены нескольких компаний, вы задержались в «Русском легионе» на целых пять лет?
— Да, я там серьезно надолго задержалась. Тогда меня ничего не ограничивало. Я могла работать с утра до вечера в ненормированном графике. Мы и развитием персонала занимались, и амбициозные планы ставили — работать было интересно. Потом нас начали обучать в бизнес-школе Самолова. Плюс мой руководитель меня поддерживал, продвигал. Я там делала карьеру. Платили там всегда хорошо.
И благодаря этому я купила свою первую квартиру в ипотеку — двухкомнатную, хорошую. Это была, конечно, радость. В 26 лет я купила эту квартиру.
— Вам было 26 лет, и вы купили первую квартиру?
— Да. Купила специально двухкомнатную, хотя однокомнатная была дешевле. Но разница небольшая. Потому что хотела, чтобы мои братья, которые уже заканчивали школу, могли приехать и жить у меня. И я им помогла устроиться в ВУЗ. Они и сами бы поступили — учились хорошо, — но мама переживала, что если они не поступят на бюджет, то за двоих платить не сможет. И они жили у меня два года.
— Другие ощущения были, когда вы на другом возрастном уровне встретились в одном пространстве с братьями?
— Ну, в тот момент я всё равно к ним относилась как к маленьким. Я их не воспринимала за людей, с которыми можно о чем-то поговорить. Мы с ними даже не общались. Когда они уже закончили и начали работать, вот тогда у нас появились точки соприкосновения. Сейчас мы общаемся. Один брат живет в Питере, мы видимся реже, но когда я бываю в Питере, всегда встречаемся. А второй брат работает у меня в оптовом направлении бизнеса, занимается продажами.
— В 26 лет покупаете первую квартиру. Что чувствовали тогда?
— Ой, это было бесконечное счастье. Я была такая довольная. Я всегда шла путем самостоятельного зарабатывания денег. Никогда у меня не было мысли, что надо за счет мужчин что-то получить. Мне всегда было проще самой. Поработав в «Русском легионе», я поняла, что умею зарабатывать. Мне хватало. По тем временам у меня была хорошая зарплата. Я была просто счастлива. У меня в тот момент опять личная жизнь наладилась, серьезные отношения сложились. Я начала заниматься спортом, похудела, стала опять красоткой.
Про свой бизнес
— Вы работаете в компании, успешно строите карьеру, зарабатываете. И затем уходите из этой компании, еще какое-то время работаете в найме. А что потом произошло? Вот это ключевое изменение внутри, когда вы поняли: «А я теперь хочу сама, я не хочу больше в найм»?
— А это так события развернулись, что меня к этому подтолкнули. Я правда не думала о том, чтобы работать на себя. Но обстоятельства сложились. После того как я поработала в «Ермолино», я поняла, что люблю розничную торговлю и в ней разбираюсь. И когда случилась ситуация — сотрудники своровали крупную сумму денег, и мне пришлось за них выплачивать, — я ушла оттуда. И как-то само собой получилось, что я решила: «Ну, поиграю в магазин». Я это так тогда называла.
«Люблю я этим заниматься, поиграю в магазин». Это было всё так примитивно. Но счастливое стечение обстоятельств и моя упертость, работоспособность, умение со всеми договориться сыграли свою роль. Потому что люди какие-то, удачные знакомства, удачное для меня время, возможности и поставщики — всё было вовремя.
А потом я просто поняла: я беру, вижу какие-то возможности, нахожу их, использую. Не обязательно идти обходным путем. Если тебе это дают — берешь и используешь, как говорится.
— Правильно ли я слышу, что даже когда вы формулируете желание как «поиграю в магазин» — это слово «поиграю» здесь про легкость, про не «сложный процесс»? И это тоже ваше желание. Даже когда желание формулируется вот так, в такой легкой версии, всё равно нет шансов, чтобы оно не сбылось. Открываются возможности, и вы даже в такой легкой формулировке, а может быть, тем более в такой, видите огромное количество возможностей и используете их?
— Да-да. Все мои локаторы были настроены на считывание этой информации. Я ее использовала, находила какие-то места, людей, прочее. И при этом доход был небольшой. В этот период у меня еще и сын родился с пороком сердца. Полная засада была в финансовом и эмоциональном плане. Мой муж тогда не мог зарабатывать больших денег, а у меня ребенок маленький, плюс операции, восстановление…
— Это был самый сложный период?
— Да, это был самый тяжелый в финансовом плане период, наверное. Когда я сама не могла нормально зарабатывать, а этот мой бизнес — даже бизнесом-то язык не поворачивается назвать. Но при этом у меня внутри глубоко было ощущение, что не надо это бросать. Мне говорили близкие, подруги: «Может, хватит этой фигней заниматься? Иди найди работу наемную». Но я терпеть не могу давление на себя. Видимо, меня передавили в детстве, и у меня была какая-то гиперкомпенсация. У меня всегда был внутренний саботаж.
Мне настолько было классно, что я сама и за себя отвечаю, и за результат своей работы. И только от моих действий что-то зависит. Ни под кого не надо подстраиваться. Для меня это было суперважно всегда. Мне нравилось «играть в магазин». Ну не приносит это дохода, но зато я кайфую. Я реально с покупателями любила общаться, всё раскладывать. В общем, играла прям по полной.
А потом, в 2017-м, мне предложили подходящее место. Сын уже немного подрос, я смогла сама торговать посменно хотя бы с другим продавцом. Потому что пока он был маленький, у меня продавцы, конечно, воровали страшно — недостачи бесконечные, воровство, невыходы на работу и прочая жесть. Я вышла на работу, и хоть какой-то доход это начало приносить.
А потом стечение обстоятельств. Я пришла в торговый центр «Атлас» и встретила знакомого. Он говорит: «Слушай, тут знакомый продает отдел “Брюкке”». Я пришла в этот отдел, посмотрела — пустые витрины, продавец никакой. А я понимаю: место-то просто бомбическое. У меня когда-то уже был большой опыт в «Ермолино», я открывала там магазины. И я поняла, что с этого магазина можно просто настолько классно раскрутиться. Мы быстренько договорились, он мне продал оборудование, остатки товара, договор мы перезаключили.
— Да, удачное стечение обстоятельств порой играет решающую роль!
— Да-да. И благодаря этому стечению обстоятельств в мае 2018 года я вышла за прилавок. Демпингнула по ценам жестко — ну какой бренд, какая узнаваемость, как нам вообще раскрутиться? Я выбрала демпинг цен как способ быстрого продвижения и повышения узнаваемости. Сделала маленькие наценки и давай торговать — всю свою харизму включила. Стимул был железобетонный. И у меня там торговля пошла.
— И в тот момент вы уже были знакомы со своей харизмой, получается? Вы говорите: «Я всю свою харизму включила». А в студенчестве вы ее не ощущали. А здесь вы уже с ней подружились.
— Да, это я уже понимаю, что это харизма. Харизма — это умение договариваться с людьми, достигать своей цели. У меня это всегда было, но я как-то не осознавала. А в тот момент я поняла, что это работает. Эффект — вот он, прямой. Ты к человеку с душой — и человек совершает покупки. Деньги, монетизация, как результат.
И чем мне нравится розница? В ней очень быстрые продажи. Мне не нравятся длинные продажи, мне нравится быстрый результат. Прям молниеносный. Поэтому я и говорю: самое простое — это улыбка. И люди недооценивают это. Улыбка и приветствие. Тебе больше, может быть, ничего делать и не надо. Ты просто улыбнулся, поздоровался — человек уже к тебе расположился, и дела пойдут гораздо лучше.
И в тот момент я закрывала свои самые простые базовые потребности. Мне надо было просто дойти до какого-то нормального уровня существования. Потому что тот период, когда мы жили в безденежье, кредиты — квартира в ипотеке, автокредит, — закредитованность была колоссальная.
— В тот момент у вас было два магазина?
— Да, два. Я ими сама управляла, но сама уже продавцом не работала. А потом, когда я не думала особо о масштабировании, вопрос о масштабировании мне задала знакомая. Она сказала, что мои отделы «Брюкке» — лучшие в городе. Она занималась коммерческой недвижимостью и предложила место. Я посмотрела и сразу поняла: место хорошее, надо брать. И там открыла магазин. В итоге потом всё понеслось. Теперь имеем 40 магазинов.
— А как вы думаете, вот этот переломный момент, когда было два магазина, потом вам сказали: «Открой третий», вы посмотрели, решили, что место хорошее, — а сейчас 40. Как вы можете определить тот момент, когда вы осознали, что уже не «играете в магазин», что это уже даже не самозанятость, а бизнес, и вы пошли в масштабирование?
— Мне нравилось видеть результат: из ничего получается что-то. Вот еще вчера там было пустое помещение. Я сначала сама полностью магазины запускала. У меня вообще помощников не было, я всё делала сама: оборудование закупала, товар выкладывала, раскручивала, продавцов нанимала, потом контролировала, документы, инвентаризации, товар сама перемещала.
Магазинов было уже около десяти. А управлять десятью магазинами… без помощи, опять же, и маленький ребенок. Это был 2020 год, сыну было четыре года. Тяжело. Я помню, я поняла, что мне срочно нужен помощник. Но при этом мне нравился весь этот процесс розничной торговли. Мне нравилось, что магазинов много, что продукция продается более качественная, чем в обычных магазинах. Мне было приятно получать обратную связь от покупателей, что они довольны.
— Это звучит как огромная нагрузка по времени. Как вы справлялись?
— Я постоянно искала новых поставщиков — была очень сильно погружена. И до сих пор у меня мощное погружение. Это мое дело жизни, я считаю. Вся эта история. И на тот момент я поняла, что дальше просто не могу без административного помощника. Я была на грани эмоционального и физического выгорания. И Вселенная, наверное, посмотрела: «Ну всё, надо ей». Первый кандидат, который пришел ко мне на собеседование, — это моя Наталья, директор, с которым мы работаем все эти годы. Она пришла самая первая, я ее взяла, и потом она росла, росла, росла.
— Вы сейчас это рассказываете эмоционально. У меня картинка нарисовалась, как тогда, когда вы сдали плохо вступительные экзамены, собрали всё, что есть, пошли в приемную комиссию, а они сказали: «А мы вас как раз искали». Как будто здесь это так же. Вы так рассказываете, так же, как тогда. И вот этот ваш настрой — и на него у Вселенной всегда есть отклик. Раз — и в этот раз первый кандидат, и это ваша Наталья. Во время собеседования как вы поняли, что это «та самая Наталья»?
— На самом деле, сразу я не поняла. Мне показалось, она чересчур дотошная. Я ей уже потом рассказывала. Она много вопросов задавала. У меня были сомнения. Я, помню, рекомендации собрала о ней. Но всё-таки решила ее взять. И она продемонстрировала, что действительно тот человек, который мне тогда был нужен. Очень лояльный, очень ответственный, честный. У нас с ней сразу сложилось полное взаимопонимание. Нам было очень комфортно друг с другом. И по ценностям мы совпадали. Мы очень хорошо друг друга дополняем в каких-то моментах. Прямо отличное партнерство.
— Сколько времени прошло от момента, когда она к вам пришла, до момента, когда вы поняли: «О, она именно та, которая мне была нужна»?
— Достаточно быстро. Когда она себя показала в работе, я поняла, что у нее есть те качества, которых не хватает мне. Это четкость — как раз те дополнительные вопросики, которые она задавала. Я такой неорганизованный человек, всё у меня немножко хаотично, а у нее всё по полочкам, всё четко, всё правильно. Мне как раз этого не хватало. И мы друг друга просто дополняем, я считаю.
Совпадение по ценностям важно в команде. А во всем остальном — чтобы были дополняющие, то есть разные особенности личности. А ценности объединяющие. Ну и она очень хорошо ко мне относится, считает меня примером, я ее вдохновляю на какие-то вещи.
— Приходит Наталья — и развитие, развитие, развитие. Уже сеть, уже 40 магазинов, и это пока розница, без собственного производства. А что произошло в 2024 году, что вы принимаете решение делать собственное производство и собственную торговую марку?
— В тот момент — да, это был 2024 год — я еще о собственном бренде не задумывалась. Но новости про новые налоги 25-го года меня подтолкнули. Когда я узнала в середине 24-го, что это грядет, у меня картина была, цифры были, и я поняла: если мы ничего не сделаем, не изменим, то просто не сможем дальше существовать. Вариант закрытия я вообще для себя не рассматривала. Мне надо было что-то придумать. И я опять подсуетилась, придумала. Производство открыли. Но оно не сразу начало приносить доход, потому что в рознице я разбираюсь, а в производстве — нет.
И, к сожалению, мы сейчас проходим этап, когда пытаемся вывести наше производство на прибыль, чтобы оно начало генерировать нам дополнительный доход. Пока весь этот прошлый период производственный блок генерил нам только расходы.
— Но при этом вы всё равно его оставляете, решаете, что надо его доразвивать, чтобы он начал приносить деньги. Получается вы всё равно в это верите?
— Да, я в это верю, потому что в этом нет ничего невозможного. Это абсолютно реальная, достижимая цель. Просто нужно приложить определенные усилия. Ну да, бывают ошибки, но мы учимся делать выводы. Вариантов других нет. Оно будет приносить доход.
— Конечно. Мы же помним: если есть ваше желание, ваше выраженное намерение, то, как вы сказали, «у Вселенной нет шансов». Нет шансов, чтобы это не выстрелило, не помогло. Это однозначно будет приносить доход.
— И это будет приносить доход!
— Собственная торговая марка — как она называется?
— «Гастрогном».
— Что сейчас в линейке?
— Сейчас мы хотим сделать упор на полуфабрикатах собственного производства. Нам проще запускать свое производство, потому что у нас есть собственный сбыт. Основная проблема всех производственников — наладить сбыт. У нас сбыт есть, у нас есть вся аналитика, мы прекрасно понимаем, что нам надо запускать. Хотим сейчас открыть колбасное направление в производстве. А полуфабрикаты — это исконно сибирская еда. При условии, что это будет качественно, вкусно и приемлемо по ценам, спрос будет. Это высокомаржинальный продукт, поэтому мы на нем и остановимся.
У нас относительно недавно новый заведующий производством, на которого я возлагаю определенные надежды. Мне кажется, это человек, для которого тоже очень важны амбиции, достижение целей. И он хороший специалист. Мы сейчас с ним сотрудничаем.
— Вы плавно подвели меня к следующему вопросу. Назовите три ключевые ценности, которые есть у вас и по наличию которых вы подбираете команду.
— Самое главное — это, конечно, честность, порядочность. Без вранья, без обмана, без какого-то двуличия. Второе — это способность любить то, что ты делаешь, гореть, жить тем, чем занимаешься. В идеале хочется, чтобы все мои сотрудники были влюблены в свою работу и им нравилось то, чем они занимаются. Потому что я уже сейчас с высоты своего опыта понимаю: мы все можем найти себе дело по душе. Нам главное понять, чем хотим заниматься, и приложить определенные усилия. А если ты работаешь на нелюбимой работе — это и работодателю нехорошо, и тебе нехорошо. Вообще хочется, чтобы люди были с энергией, с энтузиазмом. То есть любящие свое дело, энтузиасты, честные люди.
— Я еще услышала «амбиции», «амбициозность». Как я трактую амбициозность — это когда есть цели, похожие на вызов, которые побуждают весь свой ресурс собрать и направить в одну сторону.
— Да, мне это важно. У меня никогда не было страха брать людей, которые сильно умные или сильно опытные. Потому что я никогда не хотела быть операционным генеральным директором. Я всегда хотела найти людей, которым могу доверять, которые будут моей поддержкой, опорой, на которых я смогу переложить часть операционной работы. Я никогда не мечтала заниматься операционкой. Я человек ленивый, я говорю: работать я не люблю. Поэтому я подбираю людей, которые прекрасно это делают, получают от этого удовольствие. Оказывается, такие есть — которые любят вот эту операционку. У меня подруга такая: «А почему ты сама не генеральный директор? Это же так здорово!» А я говорю: «Слушай, для тебя, может, это здорово, а для меня здорово другое». Спокойно выступить, например, в «Клубе директоров» и не переживать за операционные процессы.
— И то, о чем вы сейчас говорите, — это же тоже про вашу способность понять свое желание и дальше всё так разворачивать, чтобы это желание реализовалось. Ваше желание — найти таких людей, которым будет интересна операционка. И, оказывается, такие люди есть. И вы так разворачиваете ситуацию, чтобы они приходили к вам, им было интересно, в том числе интересна та самая операционка.
— Да-да. И хорошо работать с такими людьми. Они же с удовольствием будут расти в карьере. С такими людьми потом можно строить масштабные бизнесы, потому что ты с ними из самых истоков, и потом, соответственно, идете дальше вместе, всё развиваете. А если набирать посредственностей — ничего ценного не достигнете. Энергии мало. А у людей, которым интересно, очень много энергии, много азарта. Они и сами генерят. Они как источники этой энергии.
➔ Полный текст интервью читайте на сайте
#FMCG, #Сеть_магазинов, #Экопродукты, #Производство