— Ты меня вообще слышишь? — спросил отец слабым голосом. — Я ведь не просто так с тобой говорю.
— Слышу, пап, и всё помню, — вздохнула Лиза. — У меня уже был горький опыт, сам знаешь.
Они сидели в кабинете на втором этаже огромного загородного дома, сейчас пустого и мрачного. Большую часть времени молчали, каждый думал о своём. Иногда кто‑то нарушал тишину коротким вопросом или ремаркой — так сложилась их безрадостная семейная традиция последнего года.
Андрей Игоревич устроился в кресле у окна и, не отрываясь, смотрел на закат. Рядом стояла инвалидная коляска, на которую он изредка бросал презрительный взгляд. Лиза забралась в большое кожаное кресло, укуталась в плед и без особого интереса листала ленту модных новостей.
— Чаю заварить?
— Да, пожалуй.
— Может, ещё что‑нибудь закажем? Стряпня Надежды Павловны, конечно, ничего, но эта домашняя «правильная» диета уже в горле стоит.
Андрей Игоревич лихо подмигнул дочери, и лицо его озарила неожиданная улыбка, будто не было этих долгих тёмных лет после смерти жены, и в доме снова суета, повсюду горит свет, слышны голоса и смех.
Спускаясь по лестнице, Лиза остановилась, опустилась на ступеньку и закрыла лицо руками. Ещё совсем недавно казалось, что её беззаботная жизнь — вещь само собой разумеющаяся. Поездки за границу, дорогие магазины, вечеринки в элитных клубах, гардероб, для которого пришлось выделить отдельную комнату, — всё это осталось в прошлом.
Она по‑прежнему появлялась «в свет», тратила много денег на одежду, украшения, салоны красоты, но всё это уже не радовало.
— Елизавета Андреевна, что‑нибудь случилось? — тревожно спросила Анна, сидевшая с отцом.
— Нет, всё в порядке, — отрезала Лиза. — Я иду встречать курьера.
— Вы сегодня останетесь на ночь?
— Нет, у меня ещё дела.
Через десять минут Лиза вернулась в кабинет с двумя большими пакетами.
— Та‑дам! Привезли ужин.
— Куда столько? — усмехнулся Андрей Игоревич, пытаясь приподняться.
— Не знала, что выбрать, вот и взяла всё сразу.
Эта её привычка тянулась ещё с детства: игрушки, платья, развлечения доставались легко, без усилий — единственную дочь родители обожали и баловали.
— Завтра утром объясню, как не прогореть с этим новым контрактом, — вымолвил Андрей Игоревич, с трудом пересекая комнату обратно к креслу. Правая рука его по‑прежнему не слушалась, а одной левой управляться было тяжело.
— Давай помогу.
— Не надо, я ещё не совсем инвалид. Дай лучше ноутбук. Посижу с документами, чтобы тебе не пришлось в них ковыряться. Утром всё расскажу.
— Пап, давай потом. Я сегодня уеду, вернусь в лучшем случае завтра вечером, — нехотя ответила Лиза.
Дела бизнеса, которые отец после инсульта переложил на неё, тяготили девушку, и она всеми силами старалась от них увильнуть.
— Всё гуляешь, веселиться тянешься, — проворчал он. — А на что жить будешь, когда меня не станет?
— Пап, прекрати.
— Нет, не прекращу. Мы с матерью в своё время ушли с завода, каждую копейку берегли, всё в этот бизнес вкладывали. Времени ушло — тьма, здоровья тоже. И всё это в итоге достанется тебе. С таким состоянием ты, Лиза, завидная невеста.
— Опять ты за своё.
— Да, и буду, — упрямо повторил он. — Сама видишь, силы у меня на исходе, а на тебя многие поглядывают. Обманешься, поверишь первому встречному прохвосту — и прощай наследство.
— Пап, пожалуйста, перестань.
— А что? Забыла своего Костю? И как он с тобой обошёлся?
— Я всё помню, — раздражённо ответила Лиза. — Не надо постоянно об этом напоминать. К тому же ты не был против наших отношений. Помнишь, как радовался, что вы с его отцом объединитесь?
— Не разглядел я в нём подлеца, — тяжело вздохнул Андрей Игоревич. — А ты будь умнее, моих ошибок не повторяй.
— Не повторю. А вот ты вместо того, чтобы сидеть здесь затворником, лучше бы сам с этими новенькими встретился и сам всё оформил.
— Не хочу, чтобы меня таким видели.
— Ну и сиди. А я поехала.
— Поезжай, поезжай. Но завтра жду.
— Ладно.
Лиза облегчённо выдохнула, когда наконец устроилась за рулём и повернула ключ в зажигании. Бросила ещё один взгляд на тёмные окна родного дома, вырулила на дорогу и направилась к трассе. Посёлок быстро остался позади, впереди зажглись огни города.
Оставляя позади унылую, больную, безнадёжную атмосферу отцовских комнат, в которых осенними вечерами становилось невыносимо — хоть вой от скуки, — она чувствовала, как среди шумных городских улиц дышится гораздо легче. Поток машин, реклама, витрины сливались в один бурлящий поток.
Наконец Лиза заехала на парковку, оставила машину и поспешила домой. На первом этаже остановилась у кофемашины — варить кофе самой времени уже не было. Взглянула на своё отражение в огромном зеркале лифта и невольно улыбнулась: всё‑таки она очень красивая.
В квартире царил хаос: на кухне — бокалы и засохшие фрукты, в спальне кровать завалена одеждой, по полу рассыпаны украшения. Убираться было некогда: через полчаса подруги должны были ждать её в клубе.
Перед выходом она ещё раз поглядела в зеркало в прихожей и снова себе улыбнулась. Облегающее чёрное платье сидело безупречно, с пышными кудрями и туфлями на высоких каблуках образ выглядел просто роскошно. Только блестящее бриллиантовое колье и браслет Лиза неожиданно сняла, оставив лишь скромные чёрные серьги‑гвоздики.
Потом она ещё не раз вспомнит этот жест с благодарностью — вечер выдался необычным.
— Привет, дорогая! — крепко обняла её Василиса. — Куда пропала? Тут столько всего случилось. Мы уж решили, что ты себе новую компанию нашла, а нас забыла.
— Ага, стоит только исчезнуть на пару дней, и всё, — капризно добавила Света, поправляя причёску и нетерпеливо косившись на вход в клуб. — Пойдёмте уже.
Лиза уверенно шагнула вперёд. Ноги в новых туфлях норовили подвернуться, платье неприятно стягивало живот. Вот они, последствия вечерних посиделок с папой и ночных перекусов. Но дело было не только в этом. Что‑то тяжёлым грузом лежало внутри, не позволяя расслабиться, хотя раньше дорога в клуб всегда сопровождалась приятным предвкушением танцев, музыки и новых знакомств.
Глядя на подруг, оставляющих за собой шлейф дорогих ароматов, Лиза неожиданно поймала себя на мысли, что хотела бы вернуться домой.
Музыка грохотала, звучали голоса и смех. У входа компанию девушек оценивающе смерила взглядами группа мужчин. Один симпатичный, стильно одетый парень улыбнулся Лизе, и она автоматически ответила ему тем же.
— Кайф! — заорала Василиса ей в ухо, танцуя в своё удовольствие и явно наслаждаясь мужским вниманием.
— Ага, — кивнула Лиза и попыталась отыскать глазами Свету.
Та уже танцевала с каким‑то незнакомцем — неудивительно, её миловидная внешность всегда притягивала поклонников. Обычно и Лиза «отрывалась по полной» и без стеснения принимала предложения оплатить напитки, караоке или такси.
Но не в этот раз. Она внезапно почувствовала усталость, вернулась к столу и даже обрадовалась, что они сели подальше от колонок.
— Уже домой собираетесь? — раздался за спиной мужской голос.
Лиза обернулась и увидела того самого парня, что улыбнулся ей при входе. Одет он был просто, без изысков, зато на запястье поблёскивали дорогие часы, а новенький телефон он вертел так, чтобы это обязательно бросалось в глаза.
— Ещё нет, но уже хочется, — призналась она.
— Почему?
— Завтра на работу.
— А где ваши подруги?
— Танцуют ещё.
— Может, тогда выпьем чего‑нибудь?
— Не откажусь.
Когда Василиса и Света вернулись, они застали подругу в компании молодого человека. Переглянулись, и в их взглядах промелькнула плохо скрытая усмешка: тайная зависть порой вылезала наружу в виде злых шуток и двусмысленных намёков.
— Стоит тебя на минуту оставить, и у тебя уже новый мужик, — рассмеялась Василиса.
— Но в этот раз хотя бы красивый, — бестактно вставила Света.
За окнами уже серело. В клубе становилось всё пустыннее. Дима провёл с девушками остаток ночи, пока они не начали собираться по домам.
— Ты свою где оставила? На парковке? — спросила Василиса, шаря в сумочке в поисках ключей.
— Какую свою? Такси, что ли? — хмыкнула Лиза.
Подруги удивлённо переглянулись.
— Да мне до общаги пешком проще дойти, — добавила она.
— Ладно, тогда мы такси вызовем, — протянула Василиса и толкнула в бок растерявшуюся Свету, чтобы та лишних эмоций не показывала.
Они разошлись, а потом ещё долго смотрели вслед Лизе и Диме, который вызвался её проводить.
— Ты что‑нибудь поняла? — спросила Света, снимая туфли и моментально становясь совсем миниатюрной. — Босиком пойдёшь?
— Мне кажется, Лизке надоело, что к ней лезут только из‑за денег, — медленно произнесла Василиса. — Вспомни Костю: жениться собирался, чтобы бизнес прибрать к рукам. Ай, устала, ноги отваливаются… Но долго она так не протянет. Не будет же ради этого комнату в общаге снимать. Хотя… кто её знает. Посмотрим.
С каждым шагом Лиза чувствовала, как прохладный утренний воздух возвращает ей ясность мысли. Она сама толком не понимала, куда ведёт нового знакомого, но была уверена: где‑то среди этих дворов прячется студенческое общежитие.
— Вот я и дома, — наконец объявила она. — В комнату тебя всё равно не пустят, да и я валюсь с ног. Давай прощаться.
— Очень рад был познакомиться, Лиза, — улыбнулся парень.
— Взаимно.
Они обменялись телефонами, и девушка неторопливо направилась к двери. Дима тоже не спешил уходить, остановился неподалёку, словно чего‑то ждал. Пришлось звонить в домофон.
За окном мелькнула тень, послышалось недовольное ворчание.
— Чего не спится? Где можно всю ночь шататься? — буркнула вахтёрша, отпирая дверь.
Лиза юркнула внутрь, на себе чувствуя подозрительный взгляд женщины.
— А ты из какой комнаты? Что‑то я тебя не помню.
— Я не местная, — быстро нашлась Лиза. — Просто нужно было спрятаться от того человека, — она кивнула в сторону улицы.
— Маньяк, что ли?
— Да нет, навязчивый поклонник.
— От поклонников сама могла бы избавиться, а не будить людей ни свет ни заря, — проворчала вахтёрша. — Давай, выметайся, кавалер твой уже ушёл.
Лиза вызвала такси до дома. Вернувшись в квартиру, рухнула на кровать прямо в вечернем платье и с макияжем — сил не осталось даже на то, чтобы достать одеяло и подушку.
Ближе к обеду, когда она с трудом разлепила глаза, выяснилось, что Дима — не призрак ночи. Он написал, предложил встретиться в ресторане или прогуляться по набережной — словом, провести время вдвоём. Лиза села, сбросила туфли на пол и задумалась. Тогда она ещё не понимала, во что превратится её жизнь — в странную игру, которая начнётся уже этим вечером.
— Пап, я сейчас не могу говорить, — быстро выпалила она в трубку, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
Дима вот‑вот должен был подойти к общежитию, в котором она якобы жила, а тут ещё и пробка по дороге, и отец, который уже в десятый раз звонит из‑за каких‑то бессмысленных сделок.
— Давай в этот раз сам всё решишь, ладно? — торопливо добавила она. — Напиши им, сейчас всё через переписку делается, а мне правда некогда.
Она едва успела припарковаться и пройти мимо облезлого голубого здания, как вдалеке показалась знакомая фигура. Дима был таким красивым и притягательным, что сомнений не осталось — она влюблена.
— Мы уже два месяца встречаемся, да? — улыбнулся он, когда они, держась за руки, гуляли по парку.
— Да, — кивнула Лиза.
— Я думаю, пора познакомить тебя с моими родителями.
— Уже? — удивилась она.
На секунду мелькнула мысль: самое время раскрыть ему все свои секреты. Но что‑то внутри всё ещё удерживало её.
— Ну да, чего тянуть? Я готов. Потом, когда захочешь, приеду к твоему отцу, — продолжил Дима.
— Ладно… Где встретимся?
— Я уже поговорил с ними. Мама сказала, хочет посмотреть, как ты живёшь. Они с отцом в молодости тоже по коммуналкам и общагам скитались, ностальгия, наверное. Но если ты стесняешься, можем у нас посидеть. Повар у них отменный, всё будет как в ресторане.
Говоря это, Дима снова перекладывал телефон из руки в руку и явно гордился тем, как живут его родители.
Лиза, хоть и смотрела на него затуманенным влюблённым взглядом, всё‑таки не отступила от своего плана: проверить его намерения, прежде чем соглашаться на свадьбу. А ещё лучше — подключить к этому отца, у того в подобных делах опыта больше.
— Давайте у меня, — радостно согласилась она. — Папа живёт в деревне, там условия не очень, а тут нормально. Комната как комната, что‑нибудь приготовлю, посидим по‑семейному.
Сказать было проще, чем сделать. Ради своей затеи Лиза пошла на отчаянный шаг: пришла к той самой вахтёрше, которую встретила после ночной вечеринки, и предложила деньги в обмен на возможность провести целый день в общаге. Женщина посетовала, что здание давно требует ремонта, но никто за него не берётся. Намёк был понятен, и Лиза заверила Галину Петровну, что всё уладит.
Так общежитие оказалось в её полном распоряжении. В одной из пустующих комнат предстояло создать скромный уют, и Лиза тут же закупилась вещами с рук. Делать это было странно, учитывая, что в её жизни подобное случалось не впервые.
— Ну как у вас дела? — поинтересовалась Галина Петровна, поднявшись на второй этаж. — Я уже сменами перекинулась, чтобы быть на дежурстве, когда вы придёте.
— Отлично, — улыбнулась Лиза. — Всё готово. Никто не станет дополнительно расспрашивать, кто я и что здесь делаю?
— Вряд ли, — успокоила её вахтёрша. — Тут старшекурсники, заочники, просто жильцы по договору, каждый живёт сам по себе. Даже друг к другу по комнатам редко ходят.
— Вот и хорошо. А ещё мне нужна соседняя комната. Вот эта, например, занята? — Лиза указала на обшарпанную дверь напротив.
Галина Петровна чуть смутилась и перешла на доверительный шёпот:
— Тут у меня художник живёт. Так, без оплаты, пока кого‑нибудь официально не подселят. С деньгами у него туго.
— Да, уже видно, — пробормотала Лиза.
— На набережной каждый день стоит, портреты прохожим рисует. Сейчас дома, правда. Что‑то у него произошло недавно — пришёл весь расстроенный, без красок и мольберта.
Когда женщина ушла, Лиза постучала в соседнюю дверь. Художник открыл не сразу.
— Здравствуйте, — улыбнулась она. — Я ваша новая соседка напротив.
— Добрый день, — вежливо откликнулся парень. Вид у него был уставший, если не сказать — измождённый.
— Знаете, я вижу, вам не помешала бы помощь. И я многое могу.
— А что я буду должен взамен?
— Всего лишь сыграть роль моего родственника, — на ходу придумала Лиза. — Двоюродного брата. И ещё — на один день уступить свою комнату моему отцу.
— Интересно. Ничего не понимаю, но звучит любопытно, — рассмеялся Антон.
— Я всё объясню, если согласитесь.
Договориться с ним оказалось проще простого. Художник оказался обычным добрым парнем с хорошим чувством юмора и, на удивление, ни разу не пожаловался на судьбу. Взамен за свою «роль» попросил только напольный мольберт. Лиза решила: если всё пройдет удачно, купит ему лучший набор для уличных портретов. Тем более, за время разговора она успела оценить его талантливые работы, уныло висящие среди обшарпанной обстановки.
Оставался последний шаг — уговорить отца.
Андрей Игоревич и так в последнее время был на неё сердит, а тут повод для серьёзной ссоры. Бизнес для него стоял на первом месте.
— Нужна твоя помощь, — решительно заявила Лиза.
— Что случилось? — спокойно спросил он, отрываясь от документов.
— Ты же сам говорил, что женихов надо проверять, прежде чем замуж выходить, да?
— Допустим.
— Я следую твоему совету. В эту среду родители моего парня приезжают знакомиться со мной… в общагу.
— Куда? — засмеялся он. — В общагу?
— По легенде я там живу. Комнату уже сняла. Я, конечно, помню твои слова про осторожность, но ты, наверное, скажешь, что я переигрываю.
— А как ты потом признаешься, что всё это неправда?
— Ну, так вышло. Но это ещё не всё. Тут без тебя не обойтись.
Уговорить отца выехать из дома и тащиться в какое‑то общежитие было задачей не из лёгких. Этот добровольный затворник уже год не покидал особняк, а медицинский кабинет оборудовали прямо в одной из комнат, чтобы врачи могли приезжать к нему сами.
Любовь к дочери все‑таки перевесила, и после долгих уговоров мужчина сдался. Лиза ликовала: план обязан был сработать. Она накрыла стол, расставила вокруг него скрипучие старенькие стулья, заглянула к художнику, где посреди творческого хаоса уже устроился Андрей Игоревич. Он посмотрел на дочь с укором, и в этом взгляде Лиза прочла смущение и неловкость.
Надо почаще вытаскивать его из дома, а то окончательно одичает, подумала она. Позвонил Дима, и Лиза спустилась вниз встречать гостей. Они подъехали на дорогой машине, и первым делом девушка заметила удивленные взгляды «родителей» при виде общежития. Те уже выбрались из авто, поздоровались с предполагаемой невесткой, а Дима все не выходил.
Он сидел с телефоном в руках, пытаясь в чем‑то разобраться.
— В аренду взял, никак не поймет, как ее выключить, — попыталась пошутить Лиза.
Но на нее уставились две пары растерянных глаз, и девушка смутилась. Встреча начиналась странно.
Наконец все вместе они поднялись наверх. Галина Петровна бодро их поприветствовала и даже не стала записывать в журнал. Ей все происходящее казалось довольно странным, но на кону долгожданный ремонт, поэтому в причудах богачей она разбираться не собиралась.
— А у вас тут нормально, у нас хуже, — беззаботно бросил Дима.
Вел он себя непривычно просто и свободно.
— У вас? — переспросила Лиза.
— Да это он шутит, — натянуто засмеялась женщина, которую представили как его мать.
Выглядела она ухоженной и моложавой, говорила гладко и уверенно, но в ней сразу что‑то оттолкнуло.
— Чем тебе наш дом не мил? Трех этажей мало? — усмехнулся мужчина, сыграв роль отца.
Лиза снова заподозрила их в притворстве.
— Ну мало ли, какие у людей отношения, — примиряюще проговорила она. — У них с папой тоже не всегда полное взаимопонимание.
С этой мыслью девушка открыла дверь комнаты, приглашая гостей пройти.
Дима с момента их последнего разговора сильно изменился. На лице появилось выражение брезгливости, словно они оказались не в старом общежитии, а в грязном, заброшенном подвале, кишащем тараканами.
— Здрасте, — бросил он кому‑то через плечо, пока его «родители» снимали обувь.
Лиза обернулась и увидела, что дверь в комнату художника приоткрыта, а сам он стоит у стола с кастрюлей в руках.
— Здравствуйте, — кивнул Антон, подходя пожать мужчинам руки.
— Я давно понял, что у Лизы появился молодой человек, но она у нас как партизан: слова не добьешься, — сказал он. — А вы ей кто будете?..
Художник резко замолчал и сурово посмотрел на Диму, словно вдруг узнал в нем давнего врага.
— Двоюродный брат, — процедил тот сквозь зубы. — Очень приятно познакомиться.
— А‑а‑а… — протянул Антон.
Дима прищурился и, как бы невзначай, заглянул ему за спину, рассматривая тесное жилье. У окна, в тяжёлой, неповоротливой инвалидной коляске, сидел Андрей Игоревич. По выражению его лица дочь мгновенно поняла: он недоволен.
— Ладно, Антон, у нас тут небольшая посиделка, так что… — начала Лиза.
— Понял, понял, не мешаю, — спокойно ответил он.
Дверной проем занавесили тонким одеялом, чтобы гости не заметили, что за ними наблюдают. Антон и Андрей Игоревич устроились у входа и принялись прислушиваться.
— А это здесь зачем? — удивился Дима.
— От сквозняка, — пояснила Лиза. — Ночью сильно дует, спать холодно.
— А ты не пыталась снять квартиру? Ведь лучше арендовать нормальное жилье, чем жить тут, — осторожно поинтересовалась женщина, садясь на ветхий стул, будто боялась, что тот вот‑вот развалится.
— Конечно, было бы чудесно, но пока я себе этого позволить не могу, — ответила Лиза. — Учусь, чтобы потом получить хорошую работу и нормально зарабатывать.
Андрей Игоревич тихо усмехнулся. Днем в коридоре стояла полная тишина, и он прекрасно слышал каждое слово.
— Учится она, — возмущенно, но с улыбкой прошептал он, глянув на Антона. — Не помню, когда в последний раз на парах была. Так, купит себе диплом и все, никаких знаний.
— Вот, угощайтесь, все сама приготовила, — предложила Лиза.
Отец про себя снова усмехнулся: может, ей и правда надо было в театральный поступать.
— Лизонька, все очень красиво, — похвалила будущая свекровь. — Димочка как раз обожает рыбу.
— Нет, не надо, у меня аллергия, — недовольно бросил Дмитрий.
За столом повисла неловкая пауза. Андрей Игоревич, с блокнотом и ручкой в руках, аккуратно записал: «Мать не знает, что у сына аллергия. Странная у них семейка».
Разговор не клеился. Лиза быстро выдохлась, пытаясь поддерживать диалог, которому, казалось, никто не рад. Общих тем у этих людей не находилось, и все, на что их хватало, — обсудить еду и погоду.
Наконец Андрей Игоревич не выдержал и тихо прикрыл дверь.
— Ну, хорошенького понемножку, — пробормотал он. — С ними все ясно, а я лучше твои картинки внимательно посмотрю.
Мужчина оглядел работы Антона взглядом предпринимателя: сделано талантливо и современно.
— Почему не продаешь? — спросил он.
— Продаю, — пожал плечами Антон. — Только редко кто покупает.
— Значит, не тем предлагаешь, — рассудил Андрей Игоревич. — Слушай, мне показалось, ты затаил обиду на этого проходимца в костюме.
— Вам не показалось, — отрезал Антон и бросил гневный взгляд на дверь.
— И чем он тебя задел? — уточнил Андрей Игоревич.
— Да недели две назад, — нехотя начал парень. — Я, как обычно, на набережной разложил свои работы, портреты предлагал. Целый день почти впустую, заработал копейки. Уже начал собираться, и тут они…
— Это они тебе мольберт сломали? — нахмурился Андрей Игоревич.
— Ага, — кивнул Антон. — Насмехались, предлагали еду купить, если я им портрет нарисую. Я послал их, они все сломали и в воду выбросили: и кисти, и картины, и самое ценное — мольберт.
— Думаешь, это просто прихоти богатеньких? — уточнил Андрей Игоревич.
— Если честно, я совсем не уверен, что он из богатой семьи, — признался Антон. — Видел, как они уезжали на раздолбанных тачках, да и одет он был не так, как сейчас. Мне он тоже не понравился: скользкий, хитрый. А вам не кажется, что эти якобы родители выглядят подозрительно?
— Кажется, — спокойно ответил Андрей Игоревич. — Может, стоит предупредить Лизу?
— Надо бы, — согласился Антон.
Он взял две самые красивые кружки, что у него были, быстро что‑то написал на листке бумаги и вышел в коридор.
— Лиз, извини, можно тебя на пару секунд? — позвал он.
Девушка только обрадовалась возможности вырваться из‑за стола. Ей уже смертельно надоели эти пустые разговоры.
— Я у тебя кружки просил, а теперь думаю, вдруг нужны, — сказал Антон.
Он протянул ей кружки одной рукой, а другой показал листок.
«Мы с Андреем Игоревичем считаем, что эти родители — просто самозванцы», — прочла Лиза и удивленно посмотрела на художника. Потом задумчиво покачала головой и вернулась к гостям. На этот раз Антон дверь не прикрыл.
— Саша, дай, пожалуйста, салфетку, — попросил мужчина, которого представили отцом.
Его «жена» неловко улыбнулась.
— У нас старшего сына зовут Саша, он их постоянно путает, — пояснила она.
— А чем он занимается? Тоже в автомобильном бизнесе? — заинтересовалась Лиза, ухватившись за шанс разнообразить разговор.
— Нет, он инженер на заводе, — ответил мужчина.
— За границей учится, — почти одновременно сказала женщина.
Родители и «сын» переглянулись. И без того напряженный Дима окончательно вспыхнул. Он был настолько недоволен родственниками, что не удержался от замечаний.
— Вы о чем вообще, а? Может, просто язык за зубами держать? — зло бросил он.
— Значит, лучше надо было продумывать свою легенду, — обиженно отрезала женщина.
«Придумывать?» — Лиза невольно улыбнулась. Ее отец и новый знакомый, по ту сторону стены, переглянулись и с любопытством продолжили слушать.
«Придумывать», — усмехнулся про себя Андрей Игоревич.
— Ладно, договаривались на час, а сидим уже почти два, — раздраженно сказала гостья и потянулась за сумкой. — Мне и так мало радости бродить по вонючим общагам.
— Сидеть, — рявкнул Дима, вспыхнув до красноты. — Лиза, кажется, еще торт обещала.
— Да, но, думаю, он уже не понадобится, — спокойно произнесла девушка, оглядывая всех по очереди. — Похоже, пришло время нам всем признаться в своих тайнах.
— Начнем с тебя, — усмехнулся Дмитрий.
— Хорошо, — кивнула Лиза. — Это не моя комната, и я тут никогда не жила. За мой диплом платит папа. Квартиру в центре тоже купили родители. А еще я унаследую большой бизнес, так что денег хватит даже правнукам, — тараторила она, представляя, как неподалеку Андрей Игоревич вскидывает брови от удивления.
«Хотите знать, зачем все это? — продолжила Лиза. — Для проверки. Богатым девушкам приходится устраивать тесты для потенциальных женихов».
— Очень смешно, — вдруг разразился мрачным смехом Дима. — Я это знал с самого начала. И только ждал, когда ты сознаешься. Держалась до последнего. Крепкий орешек.
— Всего доброго, — коротко ответила Лиза.
На дальнейшие разборки у нее уже не осталось ни сил, ни желания. Гордость и самолюбие были задеты, и Дима предпочел уйти молча. Со злостью отдернув одеяло, он метнул на Антона такой взгляд, будто готов был ударить. Ему казалось очевидным, что без этого «уличного попрошайки‑художника» не обошлось.
— Ребят, я домой, — сразу засуетился Андрей Игоревич. — Пора ужинать и лекарства принимать. Да и по своему креслу соскучился. Тут и без меня все ясно.
Не раздумывая, он вызвал водителя, с его помощью спустился по лестницам и уехал домой, радуясь, что этот мучительный для него выезд наконец закончился.
Лиза отдала Антону все вещи, купленные для «комнаты»: занавески, плед, прикроватную тумбочку, зеркало, три горшка с цветами. Нетронутые салаты и торт тоже достались ему.
— Мольберт привезут завтра, — пообещала девушка. — Спасибо за помощь.
— Да не за что, тебе спасибо, — ответил Антон. — Я, кажется, единственный, кто рад, что все это произошло. Хоть кто‑то…
Лиза устало улыбнулась. Домой она добиралась словно на автопилоте, с трудом вглядываясь в дорожные знаки. Все мысли были о Диме и о том, каким он оказался на самом деле.
Похоже, она совсем не разбирается в людях, если умудрилась влюбиться в этого двуличного обманщика, хотя он сейчас, вероятно, думал о ней то же самое.
Следующие две недели Лизе не хотелось никого видеть, и она, к радости отца, полностью ушла в семейный бизнес. Целыми днями они сидели в кабинете и обсуждали договоры или выезжали на встречи, и девушка постоянно звонила папе за советом. Поездки, обучение, монотонная бумажная работа отлично отвлекали ее от личных переживаний.
Дима напоминал о себе ненавязчиво, будто боялся, что она окончательно его оттолкнет, а Лиза держала его на расстоянии, хотя ей очень хотелось увидеться. В один из дней Андрей Игоревич отправил ее в офис потенциальных партнеров, чтобы она лично поговорила с руководством и обсудила условия сотрудничества.
Встреча удалась на редкость. Лиза, довольная собой, вела по городу свой ярко-розовый автомобильчик, щурилась от солнца и щедро одаривала прохожих улыбками. Вдруг она резко нажала на тормоз. Сзади раздались возмущённые гудки, машины одна за другой начали обгонять «сумасшедшую дамочку», которая, по мнению водителей, явно «купила права».
Не обращая внимания на окрики и неодобрительные жесты, Лиза развернулась и аккуратно втиснула машину на тесную парковку. Выбравшись из салона и привлекая к себе взгляды прохожих, она уверенной походкой направилась к уличному художнику, скромно устроившемуся у забора набережной.
— Привет, Антон! — позвала она.
— Привет, — откликнулся он и, прищурившись, пару секунд не мог её вспомнить.
В алом костюме, на высоких каблуках, с пушистыми кудрями Лиза выглядела как модель с обложки глянцевого журнала. Люди, проходившие мимо, косо поглядывали на эту странную пару: они казались из разных миров. На фоне яркой красавицы Антон действительно выглядел почти нищим художником-бродягой.
— Как тебе новые краски? — спросила Лиза.
— Отличные. Моим старым и в подмётки не годятся, — оживился Антон. — Ещё раз спасибо за подарки. Их же в пяти коробках принесли, я даже всё разобрать не успел.
— Я рада, что тебе понравилось. Тебя и не узнать — настоящая бизнес-леди, — усмехнулся он.
— А, — махнула она рукой, — это папа опять отправил меня по делам. Нужно было очаровать директора одной фирмы.
— И как прошло?
— Вроде бы неплохо. Почти согласны подписать с нами контракт, а это как раз то, что сейчас нужно.
— Здорово. Хочешь, портрет твой напишу?
— О, давай.
Лиза опустилась на стул и старалась не шевелиться. Через полчаса Антон протянул ей быстрый, но очень выразительный набросок. На большее не было времени, да и незачем: крупными линиями и энергичными мазками он поймал главное — молодое, запоминающееся лицо девушки с правильными чертами.
Отец сидел во дворе в коляске и наслаждался остатками осеннего тепла. В саду, залитом мягким солнцем, пахло опавшей листвой и яблоками.
— Какая красота, — восхитилась Лиза, увидев Андрея Игоревича на улице, что случалось не так уж часто.
— Что это у тебя? — прищурился он, разглядывая картину.
— Нравится? — Лиза подняла лист повыше. — Антон только что на набережной написал.
— Да он талант, — произнёс отец, но в голосе не хватало искренности. — Как-то не думал, что ты вообще можешь начать с ним общаться. Он, конечно, парень хороший, отзывчивый, и картина у него замечательная, но это не тот, кто тебе нужен. Зарабатывать не умеет, себя толком обеспечить не может.
— Папа, папа, ну хватит, — Лиза рассмеялась, пытаясь разрядить атмосферу. — Я случайно его встретила. Подошла спросить, как ему новые краски, мольберт. Вот и всё. Никаких далеко идущих планов.
— Ну и ладно, — кивнул он. — Пойдём, лучше расскажешь, как прошла встреча.
Разумеется, с отцом Лиза была не до конца честна. На самом деле ей очень хотелось увидеть Антона ещё раз: поговорить о творчестве и книгах, посидеть где-нибудь в маленьком кафе, забыв о бизнесе и вежливых переговорах с людьми в строгих костюмах, о подругах, чья зависть стала настолько откровенной, что её уже невозможно было скрыть.
В отличие от всех их, Антон всегда оставался собой. С ним было удивительно легко болтать о пустяках, не задумываться о внешнем виде, не выпрямлять демонстративно спину и не натягивать выученную, наигранную улыбку. Конечно, отец не обрадовался бы, узнав об этих встречах, но и говорить ему о них совсем необязательно: у его дочери должна быть хоть какая-то личная жизнь.
С того самого дня, когда Дима вышел из общежития и обнаружил, что взятую напрокат машину уже кто-то увёл, он не переставал вынашивать планы мести. В его жизни и без того хватало неприятностей. Родители жили далеко и были заняты исключительно собой. Учёба не сложилась, бизнес по перепродаже автомобилей, который поначалу казался многообещающим, закончился двумя кредитами и долгом за аренду гаража.
И вот, когда наконец появилась возможность разбогатеть без особых усилий, всё снова пошло наперекосяк. Казалось, ещё чуть-чуть — и он найдёт подход к девушке, а богатая наследница уже у него в кармане. Но Дима был уверен, что немалую роль в его провале сыграл тот самый невзрачный парень, постоянно торчащий у реки с «дурацкими картинками». Поэтому первым делом он решил разобраться именно с ним.
Ни Лиза, ни Антон ничего об этом не знали. Лиза выкраивала редкие свободные часы, чтобы увидеться с другом, и тщательно скрывала эти встречи от отца. Антон догадывался, почему: он не подходил на роль жениха дочери состоятельного бизнесмена, ведь не мог принести в их семью ничего, кроме лишних трат. Зарабатывать у него по-прежнему не выходило, а бросить искусство он не был готов вовсе.
Наступил октябрь, и с набережной приходилось уходить раньше обычного, возвращаясь домой уже в темноте. Как-то вечером Антон, как всегда, шёл дворами, сокращая путь. Под мышкой он нёс мольберт, за спиной — рюкзак с красками, кистями и тубусом для свежей работы.
— Эй, парень! — окликнул его чей-то голос сзади.
Антон обернулся — и в ту же секунду рухнул на землю. В глазах всё потемнело. Он смутно ощущал, как его с силой бьют ногами по голове, по животу, по ногам. Попытался подняться, но снова рухнул, ударившись лбом о мокрый асфальт. Боль стала невыносимой, и сознание отключилось.
Они с Лизой договорились встретиться в девять вечера у кафе: посидеть, выпить кофе с любимым десертом и послушать музыку, к которой оба успели пристраститься за время их тайных свиданий. Лиза уже минут двадцать наматывала круги вокруг неработающего фонтана, всматриваясь в лица прохожих и ловя взглядом знакомую синюю куртку.
Наконец она не выдержала и набрала его номер. Дважды гудки тянулись до конца, не переходя в ответ. На третий раз в трубке раздался чужой, холодный голос:
— Ваш знакомый в реанимации. Подробностей по телефону не скажу, приезжайте и спрашивайте у врача.
Первую секунду Лиза просто оцепенела. Мысли метались: позвонить отцу, попросить семейного доктора, вызвать машину? Но всё это она тут же отбросила. Сначала нужно узнать, что с Антоном, а уже потом решать, как ему помочь.
Промокшие улицы, блики фонарей в лужах, струйки дождя, бегущие по лобовому стеклу, — всё будто жило в каком-то лихорадочном, нервном ритме. В голове роились самые страшные предположения, дорога до больницы казалась бесконечной. Добравшись до места, Лиза сунула машину у входа, не разбираясь, можно там парковаться или нет, и почти бегом бросилась внутрь.
Минут через тридцать она уже стояла у Антоновой койки. Он побледнел, лицо и руки были в огромных синяках, вокруг гудели аппараты, капельницы мерно капали. Антон был жив, но в сознание ещё не приходил.
— Успокойся, слышишь, надо лечь поспать, а завтра найдём хорошего врача, — говорил отец.
Андрей Игоревич перепугался не на шутку, когда Лиза, промокшая до нитки посреди ночи, вернулась домой, пробормотав, что машину увезли на штрафстоянку, а такси долго не удавалось поймать, чтобы добраться за город. Она не могла остаться одна в квартире. Держать всё в себе уже не получалось, а спокойный голос отца хотя бы чуть-чуть приглушал охватывающую тревогу и ужас от мысли, что Антон может не выжить.
— Папа, мне страшно, — наконец выдохнула Лиза, дрожа всем телом. Она никак не могла согреться, хотя её укутали в тёплое одеяло и включили отопление на максимум.
— Всё будет хорошо, — твёрдо произнёс Андрей Игоревич. — Сейчас паниковать бессмысленно. Нужно отдохнуть, а завтра уже спокойно во всём разобраться.
Антона осмотрели врачи из лучших клиник города, но все только повторяли одно и то же: всё решит время. В жизнь Лизы вошла новая, совсем не радостная привычка. Три раза в неделю она приезжала в больницу, приносила свежие фрукты и цветы, говорила с Антоном, делилась рабочими новостями, мелочами повседневной жизни. В ответ — только размеренный писк аппаратуры.
Дни потеряли краски. Работа перестала приносить хоть какое-то удовлетворение. Единственное, что по-прежнему давало ей хоть каплю энергии, — это воодушевление отца, с которым он брался за дело, обсуждая новые закупки, выбирая поставщиков, продумывая интересные рекламные ходы.
— Поехали развеяться, — предложила Василиса по телефону. — Мы заедем за тобой, собирайся.
— Не знаю, хочу ли, — Лиза засомневалась. Ей казалось почти кощунством идти в клуб и танцевать, когда дорогой ей человек лежит на грани жизни и смерти.
— Нельзя запирать себя в четырёх стенах. Кому от этого легче будет? Давай, одевайся, через сорок минут мы у тебя.
Может, она и права, думала Лиза. Как бы то ни было, жизнь продолжается, а пример добровольного затворничества у них в семье уже есть.
Клуб встретил её привычной атмосферой: музыка, смех, огни, запах парфюма и алкоголя. Удивительно, как сильно она изменилась за последнее время. Чтобы это понять, ей стоило всего лишь вернуться туда, откуда её раньше нельзя было вытащить.
— Идёшь? — крикнула Василиса, показывая на танцпол. — Оторвёмся, как в старые добрые.
— Нет, Вася, вы идите, а я здесь посижу, на вас посмотрю, — Лиза попыталась улыбнуться. Подруга пожала плечами и исчезла в толпе.
Андрей Игоревич позвонил Василисе с просьбой помочь дочери, и та пообещала сделать всё, что сможет. Но сидеть рядом и вести душевные разговоры, пока вокруг все отдыхают от души, было совсем не в её характере.
Впрочем, Лизе её помощь была и не особенно нужна. В этом шуме, свете и движении просто невозможно было зациклиться на одной мысли — а именно это ей сейчас и требовалось.
«Привет».
Кто-то подошёл сзади и опёрся руками на спинку дивана. По коже побежали мурашки.
— Привет, — Лиза слегка обернулась и посмотрела на Диму.
Он выглядел дружелюбным, и казалось, что он искренне рад их встрече.
— Как ты? Не против, если присяду рядом?
— Нет, не против.
— А чего одна? Где твои весёлые подруги?
— Танцуют. А мне не хочется.
— Слышал, с твоим «братцем-художником» что-то случилось? — спросил он спустя паузу.
— Да. Хулиганы избили, он в коме.
— Ужас… Хотя район там такой, вечером лучше не соваться. Может, помощь какая-то нужна?
— Нет, не надо, — отрезала Лиза.
— Лис, ты только прости меня за ту идиотскую историю, — он опустил глаза. — Моим настоящим родителям всё равно. Мать с тех пор, как я уехал, ни разу не позвонила. А мне стыдно в этом признаться: я всегда хотел, чтобы было как у других, чтобы родители обо мне заботились. Надо было сразу подумать, как всё со стороны выглядит, но что было — то было.
— Ладно, давай забудем, — предложила Лиза.
В тот момент она почувствовала, как его рука легла ей на плечо. С этого вечера Дима снова прочно вошёл в её жизнь. Он стал встречать её после работы, приносить цветы, устраивать пикники с горячим чаем, возить в короткие поездки на выходные. Теперь на больницу оставался только один день в неделю: Лиза заглядывала к Антону ненадолго, наведывалась, спрашивала у врача о его состоянии — и уезжала.
Нетерпеливое ожидание сменилось какой-то притуплённой привычкой. Долгих разговоров у постели больше не было — если не считать одного.
— Я даже не знаю, как тебе это сказать, — Лиза нерешительно перебирала край пледа. — В общем… я скоро выхожу замуж. Дима сделал мне предложение. Ты скажешь, что он обманщик и его интересуют только мои деньги, а я с тобой не соглашусь. Ты просто плохо его знаешь. В последнее время Дима очень меня поддерживает, даже не представляю, как бы я выдержала всё без него. А ещё он хочет помогать с бизнесом. Я подумала, может, им с папой стоит поговорить, потому что все эти расчёты, встречи, контракты — это слишком сложно для меня.
Антон едва заметно дёрнул пальцами. Лиза вскочила, готовая в любой момент позвать врача. Но через мгновение он снова затих, и она без сил опустилась обратно на стул. Вся эта длинная речь казалась ей самой сплошным оправданием. Но события развивались своим ходом. Сопротивляться у неё уже не осталось сил.
Выпал снег. Солнце ослепительно бликовало на белой земле, в воздухе стоял лёгкий морозец, настроение казалось почти праздничным.
— Я замёрзла, пошли пить чай, — предложила Лиза, беря Диму под руку.
— Да я не одет для таких прогулок, — поморщился он. — Давай просто возьмём по кофе и ещё пройдёмся.
— Вон видишь коричневую вывеску? Это моя любимая пекарня. Пошли, даже не спорь, — рассмеялась она. — Я тоже в старом свитере.
Дима нехотя последовал за ней. Судя по запаху, выпечка здесь действительно была восхитительной. После прогулки на морозе аппетит разыгрался зверский. Лиза разложила на столе целую горку пирожков и десертов.
— Ну вот, опять набрала всё подряд, — недовольно буркнул Дима.
Он всё ещё сидел в куртке, но, допив горячий кофе, поднялся и повесил её на плечики. Лиза машинально окинула его взглядом: рубашка была вполне обычной, но взгляд застыл на двух пятнах на рукавах. Это была масляная краска. Она слишком хорошо знала этот блеск и оттенок — не раз видела такие следы на одежде Антона.
Дима заметил, что именно привлекло ее внимание, и, будто удивившись, попытался стереть краску. Ещё вчера он «делал ремонт в ванной» и, видимо, тогда и задел что‑то.
— Стены масляной краской красил, — улыбнулась Лиза.
— Ну да, — серьезно отозвался Дима. — Я себе ремонтников позволить не могу, в отличие от вас.
— Хорошо, — рассеянно ответила девушка, задумавшись.
Никакого ремонта он не делал, но спонтанно выдумал эту историю, лишь бы Лиза не связала пятна краски с Антоном.
Она же, наоборот, только сильнее уверилась, что между ними что‑то есть, и эта мысль по‑настоящему испугала.
— А твой отец всегда дома сидит? Может, предложить ему куда‑нибудь съездить?
— Что? — Лиза не сразу поняла, о чем он. — А, да. Папа после инсульта плохо говорит и стесняется этого, поэтому вытащить его куда‑то очень сложно.
— Тогда давай вместе съездим, ему веселее будет.
Не успев как следует разобраться со своими подозрениями, Лиза согласилась, быстро оделась и пошла за Димой. Внутри росло какое‑то темное, вязкое чувство, но она всеми силами гнала от себя тревожные мысли, старалась улыбаться, слушать рассказы жениха и не паниковать раньше времени.
Им удалось уговорить отца выйти на прогулку. Пока сиделка помогала ему теплее одеться, Дима и Лиза выкатили во двор инвалидную коляску.
— Он никогда не спрашивал тебя об эвтаназии? — вдруг поинтересовался Дима.
— Нет, — нахмурилась Лиза. — А почему он должен был меня об этом спрашивать?
— Ну, некоторые люди предпочитают не жить, чем годами лежать овощем.
— Это ты сбил Антона? — прямо спросила она, почувствовав, как дрожат руки и подкашиваются колени.
— Допустим.
— Зачем ты это сделал?
— Послушай меня внимательно, Елизавета Андреевна, — заговорил он угрожающим тоном, крепко держась одной рукой за поручень коляски. — Если начнёшь что‑то выяснять, может случиться всякое. А будешь сидеть тихо и не высовываться — ты и твой отец останетесь в безопасности. Услышала меня?
— Услышала, — еле слышно произнесла Лиза, холодея от ужаса.
Как она могла так в нём ошибиться?
Отца осторожно пересадили в коляску и накрыли ноги шерстяным пледом. Медленно двигаясь по улице, Дима, словно ничего не произошло, оживлённо рассказывал Андрею Игоревичу о своем прежнем бизнесе, и они неожиданно нашли общий язык. Лизу же сковал страх.
Она, как и прежде, шла под руку с женихом, но чувствовала себя жертвой, которая не в силах ни позвать на помощь, ни убежать. Ей всерьёз казалось, что Дима способен причинить отцу вред. Для себя она решила: целый вечер будет играть роль, а как только они распрощаются, сразу поедет в полицию и всё расскажет.
Когда Лиза начала собираться домой, Дима остановил её и на глазах у Андрея Игоревича с улыбкой предложил:
— Давай останемся сегодня здесь. Тесть, вы не против? Так не хочется по темноте ехать.
— Конечно нет, — гостеприимно ответил отец.
Они остались. Лиза не находила себе места. Впервые ей было настолько тяжело дышать в родном доме. Хотелось вырваться наружу и бежать, бежать, бежать.
Когда они остались вдвоём, Дима вновь сбросил маску доброжелательности.
— Пока поживём здесь. Я займусь бизнесом вместо тебя. А то ты с этим плохо справляешься, семейные деньги на безделушки спустишь.
Лиза промолчала. Дождавшись, когда он уснёт, она тихо вышла, устроилась на диване в гостиной и просидела там всю ночь, ломая голову, как исправить свою ошибку. Она понимала, что дать ему второй шанс было самой тяжёлой ошибкой в её жизни.
Не сомкнула глаз ни утром, ни днём. Всё это время Андрей Игоревич и Дима запирались в кабинете и о чём‑то оживлённо беседовали. Лиза часто проходила мимо, прислушивалась и каждый раз замирала от страха за отца.
Пока она заламывала руки и пила уже четвёртую чашку кофе, Антон очнулся. Врач впустил к нему следователя, и парень рассказал всё, что помнил.
Лиза с отцом во все глаза смотрели, как за спиной сиделки появилось двое незнакомых мужчин. Завидев людей в форме, Дима рванул к окну, распахнул створку, прыгнул в снег и в одних тапочках бросился бежать в огород.
Лиза вышла на крыльцо и наблюдала, как её бывшего жениха валят лицом в снег, надевают наручники, поднимают и ведут обратно в дом. Она с удивлением отмечала перемены в себе: ещё недавно была влюблена, а теперь с облегчением смотрела, как измученного и озлобленного Диму ведут полицейские.
После череды допросов и разбирательств у неё случился нервный срыв, за которым последовала высокая температура с ознобом. В больницу к Антону Лиза смогла прийти только через две недели — и узнала, что его уже выписали.
Она сразу поехала в общежитие, но там сообщили, что «незаконного жильца» выселили, вахтёру сделали выговор, а в комнату уже заселили другого. На звонки и сообщения Антон не отвечал. Но Лиза не сдавалась и каждый день пыталась до него дозвониться, не теряя надежды.
— Ты похудела, — вздохнув, заметил Андрей Игоревич. — Совсем тебя эта любовь вымотала.
— Тебе кажется, — тихо ответила дочь, помешивая давно остывший чай.
— Кажется… Что же с тобой делать? Самому, что ли, отправиться на его поиски?
— Я уже искала. Он не хочет со мной общаться.
— Ну так если не хочет, зачем так убиваться?
— Пап, не говори мне ничего. Пожалуйста.
Она ушла, оставив отца на кухне. Он уже знал: дочь упадёт на кровать и пролежит так до вечера, а то и до утра, если не заставить её подняться и поесть.
Андрею Игоревичу пришлось взять всё в свои руки. Он достал блокнот с полезными номерами и начал собственное маленькое расследование. Ответ нашёлся довольно быстро: в одной из мастерских недавно появился новый талант.
Водитель привёз его во двор, где располагалась мастерская, высадил и отъехал, чтобы припарковаться. Антон заметил машину из окна и вышел.
— Привет, художник, — радостно поприветствовал его Андрей Игоревич. — Слава о тебе уже идёт. Говорят, всех именитых тут затмил.
— Случайно вышло, сам не ожидал, — смущённо признался Антон.
— Что ж ты Лизу совсем забыл?
— Так будет лучше. Не нужна ей такой, как я.
— С чего ты взял? Вы же сами всё видели. Только я слёг, она тут же к нему вернулась.
— Ты просто не видел, как она днями и ночами у твоей кровати сидела, — спокойно возразил Андрей Игоревич. — Потом этот подлец снова вскружил ей голову, а позже начал угрожать, что сделает со мной что‑нибудь, если она пойдёт в полицию. Так что никакой любви там не было, парень. И, если честно, я и сам по ней скучаю.
— Но мы не пара. Вы ведь сами так думали.
— Теперь уже нет. Теперь думаю иначе. Если вас так тянет друг к другу, то мне на всё остальное плевать.
— Ладно. Значит, стоит поговорить. Я позвоню.
— Хорошо. А кто это у вас там бегает?
— Беспризорники какие‑то. Говорят, бабушка им тут еду оставляет, вот они и приходят. Я младшего пытался спросить, почему домой не идёт, а он от меня убежал.
— Так ему лет пять, не больше.
— Ну да, примерно.
— Ну и дела… Ладно, рад, что увиделись. Дальше вы уж сами. Может, подвезти вас до машины?
— Да у меня транспорт современный, с управлением, — усмехнулся Андрей Игоревич.
Они распрощались, и Антон, светясь от счастья, вернулся в мастерскую. Теперь он уверенно стоял на ногах и знал, что сможет сам обеспечить их с Лизой жизнь. Андрей Игоревич, тоже довольный, неторопливо покатил по пешеходной дорожке вниз, зная, что где‑то за поворотом ждёт водитель.
Спуск был крутой, и в какой‑то момент он почувствовал, что тормоза коляски не работают: ускоряясь, она неслась прямо к проезжей части. Если сейчас из‑за дома вывернет машина, столкновения не избежать.
«Жизнь свою я прожил не зря», — мелькнула последняя мысль.
В нескольких метрах показалась большая белая машина. Водитель и не предполагал, что справа на него вылетит человек в инвалидном кресле, и даже не смотрел в ту сторону. Андрей Игоревич вцепился в подлокотники и зажмурился.
Неожиданно его охватило странное ощущение: будто какая‑то сила потянула назад, ботинки заскрежетали по асфальту, и тонкий детский голосок пискнул у самого уха:
— Стой, стой!
Маленький мальчик, тот самый, которого мужчина заметил несколькими минутами раньше, изо всех сил держался за ручки коляски и, упираясь ногами, пытался затормозить. Коляска ударилась о бордюр, перевернулась, и Андрей Игоревич оказался на асфальте. Рядом с ним рухнул его спаситель.
— Вы как, живы? — тревожно спросил подбежавший прохожий.
К ним уже спешили водитель Антона и ещё несколько людей.
— Поймай его, пожалуйста, — попросил Андрей Игоревич, не обращая внимания на ссадины и синяки.
Мальчишка со всех ног нёсся прочь, но Антон быстро догнал его и ухватил за капюшон. Ребёнок сопротивлялся, размахивал руками и пытался вырваться.
— Да погоди ты, — подоспел Андрей Игоревич. — Ты же меня спас. Я должен тебя отблагодарить. Что хочешь? Пирожные, шоколад, может, на батуты?
При слове «еда» глаза мальчика заблестели, и мужчине стало не по себе. Он внимательно оглядел его: одежда не по размеру, грязная, вся в дырах и пятнах; руки красные от холода, лицо чумазое.
— Ну как, пойдём в кафе? Я, признаться, голодный — собираюсь съесть первое, второе и компот.
Мальчик кивнул. Мужчина протянул ему руку. Тот нерешительно подошёл, оглянулся на окна и пошёл рядом с коляской.
Антон вернулся к работе, а водитель помог начальнику и его новому знакомому зайти в кафе, помыть руки и устроиться за столом.
— Ну, пока ждём еду, давай знакомиться. Как тебя зовут?
— Мишка.
— Очень хорошо, Мишка. А где твои родители?
— Там, — мальчик махнул рукой куда‑то в сторону и опустил голову.
Что‑то тут было не так. Андрей Игоревич наблюдал, как ребёнок с жадностью уплетает куриный суп, и всё больше убеждался, что мальчик давно не ел досыта. Он предложил Мише поехать с ним, и тот охотно согласился.
Увидев, с кем вернулся отец, Лиза даже на время забыла о своих тревогах. Мальчика сводили в душ, переодели и снова накормили. В тепле он расслабился и быстро заснул на диване. Лиза накрыла его одеялом.
— Пап, где ты его нашёл?
— Тормоза у коляски отказали, а он меня спас. Сначала хотел просто накормить и отправить домой, а он так на меня посмотрел… С надеждой, будто ждал, что его заберут. Надо родителей найти.
Родители Мишки так и не оказались ему нужны. Андрей Игоревич решил оформить над мальчиком опеку, но из‑за инвалидности сделать это не мог.
Когда Лиза и Антон, наконец, встретились, оба были по‑настоящему счастливы. Не обсуждая и не анализируя, они одновременно поняли, что больше не хотят расставаться.
— Я хочу оформить опекунство на себя, — сказала Лиза. — Мы все так к Мише привыкли, страшно представить, что его заберут в детский дом.
— Я за, — поддержал её Антон. — Тем более…
Он достал из кармана маленькую красную коробочку. Лиза удивлённо взглянула на него — и тут же засияла от счастья. Выйти замуж за любимого, не оглядываясь на чужие деньги и мнения, казалось ей настоящим чудом.
После свадьбы они усыновили Мишу. С его появлением в огромный мрачный дом вернулись смех и свет. Повесили яркие занавески, купили игрушки, сменили тяжёлую тёмную мебель на современную, светлых тонов.
Дед неожиданно ожил: играл с внуком в настольные игры, запускал мыльные пузыри в окно, строил башни из больших кубиков. Все в семье были уверены, что именно эти радостные перемены подтолкнули Андрея Игоревича к выздоровлению.
Через полгода он впервые встал на ноги. Ещё через пару месяцев, опираясь на трость, тихонько пошёл рядом с дочерью, зятем и внуком. Природа расцветала вокруг, словно напоминая: всё самое хорошее ещё впереди.
И Настя тоже знала, что это так: совсем недавно она узнала, что у них вскоре будет ещё одно пополнение.