В московской высотке на Котельнической набережной, той самой, где когда-то жили Раневская и Евтушенко, в конце 90-х царила атмосфера запустения в одной из квартир. Соседи старались не заглядывать в дверь, за которой жила трагедия. Потому что там, в двухкомнатной квартире, которая когда-то была наградой за талант, доживал свои дни человек, чьим голосом говорила вся страна.
Борис Новиков. Почтальон Печкин. Тарас из «Теней исчезают в полдень». Человек, чьи фразы — «Загремим под фанфары!», «Лету, ферштейн, капут», «У них своя свадьба, у нас своя!» — знал наизусть каждый советский школьник.
Но в 1997 году, когда ему исполнилось 72 года, никто не знал, что народный артист России умирает в нищете. О его смерти не написали в газетах. В Москве проходил международный кинофестиваль, информационная повестка была перегружена, и смерть «короля эпизода» прошла незамеченной.
На похоронах присутствовало всего три человека. Когда из катафалка нужно было выносить гроб, не нашлось четвёртого, чтобы поддержать его с другой стороны. И тогда вдова, хрупкая женщина, которая прошла с ним через ад, сама подставила плечо.
Это история о человеке, которого обожали зрители и ненавидели коллеги. О гении эпизода, который так и не получил главных ролей. О муже и отце, чья жизнь была разрушена болезнью сына. И о том, как народная любовь не спасает от нищеты, когда власть имущие отворачиваются.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ДЕТСТВО В РЯЖСКЕ, ВОЙНА В 16 ЛЕТ И МЕЧТА О СЦЕНЕ
Борис Кузьмич Новиков родился 13 июля 1925 года на маленькой станции Ряжск-1 Рязанской губернии. Семья была самой простой, из рабочего класса. Никто из родных не имел отношения к театру. Но с ранних лет мальчик тянулся к сцене, участвовал в школьной самодеятельности, посещал кружки при Доме пионеров.
А потом пришла война. В 16 лет, едва окончив школу, он отправился на фронт. Воевал, защищал Москву, был награждён медалью «За оборону Москвы». Молодому бойцу повезло — он вернулся домой живым и невредимым. Но война оставила в его душе глубокий след, который позже, на сцене, выльется в настоящий шквал эмоций.
Вернувшись с фронта, Борис понял: его призвание — не завод и не станок, а сцена. Он отправился покорять Москву. Поступил в Школу-студию Юрия Завадского, легендарного режиссёра и руководителя Театра имени Моссовета. Завадский, разглядев в щупленьком рязанском парне искру божью, принял его к себе.
В 1948 году Новиков окончил студию и был принят в труппу Театра имени Моссовета. Начались будни провинциального актёра в столице. Ему давали второстепенные роли, но он и в них умудрялся быть ярким. Его герои — прогульщики, художники, бригадиры, завхозы — выходили настолько живыми, что зрители запоминали их, даже если актёр появлялся на экране всего на пару минут.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: «СЛИШКОМ ЩУПЛЫЙ ДЛЯ ТЁРКИНА»
Настоящий прорыв случился в 1961 году. Режиссёр Театра Моссовета решил ставить «Василия Тёркина» по знаменитой поэме Александра Твардовского. Новикова утверждали на роль с большим трудом. Художественный совет сомневался: слишком щуплый, не похож на былинного солдата, каким его описал поэт. Ну какой из него Тёркин — балагур, весельчак, душа компании? Внешность подкачала.
Но Новиков упёрся. Он несколько лет до этого ежедневно тренировался, бегал по сцене, чтобы набрать форму. Он вжился в образ так глубоко, что перестал быть Борисом Новиковым — он стал Василием Тёркиным.
Премьера стала событием. Зрители, особенно фронтовики, сидели в зале и плакали. Они узнавали в герое себя, своих погибших товарищей, свою боль. Спектакль имел бешеный успех, билеты было невозможно достать. Сам Александр Твардовский после премьеры подошёл к актёру, обнял его и сказал: «Это был, конечно, он!».
Борис Новиков был на седьмом небе. Он писал в дневнике: «Роль требовала предела человеческих сил. Но играл бы её вечно».
Но тут случилось то, что Новиков запомнил на всю жизнь. Он должен был получить Ленинскую премию — высшую награду страны за выдающиеся достижения. Документы уже были готовы.
Юрий Завадский, главный режиссёр театра, подписывать их отказался.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: «А ТЫ КТО?»
Завадский был мэтром. Он требовал к себе почтения, поклонения. А тут — какой-то щуплый актёр, который проработал у него больше десяти лет на вторых ролях, вдруг стал звездой. И не просто звездой — претендентом на Ленинскую премию, которую не имели ни Марецкая, ни Плятт, ни сам Завадский.
Режиссёр сказал прямо: «Старшее поколение, я, Марецкая, Плятт, не имеем Ленинской премии. А он будет иметь? Не бывать тому!»
Документы зарубили. Новиков так и не получил Ленинскую премию. А в театре началась травля.
Коллеги, которые ещё вчера хлопали его по плечу, теперь отворачивались. За спиной шептались. Новиков тяжело переживал эту несправедливость. Однажды он не выдержал, подошёл к Завадскому и спросил в лоб: «Почему вы не даёте мне больших ролей?»
Завадский посмотрел на него свысока и ответил вопросом на вопрос:
— А ты кто?
Это было уничтожающе. Новиков понял, что ему здесь больше не рады.
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: «А ВЫ, ТАТЬЯНА ИВАНОВНА, МНЕ НАДОЕЛИ»
В 1963 году Новиков перешёл в Театр сатиры. Но и там его ждали не лавры, а новые испытания.
В Театре сатиры Новикову давали роли, но по большей части небольшие. Зато здесь у него случился громкий публичный скандал. Актриса Татьяна Ивановна Пельтцер, легенда советского театра и кино, была членом партбюро и имела репутацию человека, которого все боялись. Она могла одним словом уничтожить карьеру.
Новикова, который в те годы уже начал злоупотреблять алкоголем, постоянно таскали на партбюро. Хотя он даже не был членом партии. Его вызывали, устраивали публичные «порки», заставляли обещать исправиться.
На одном из таких заседаний, когда слово дали «подсудимому», Новиков в очередной раз пообещал, что больше не повторится. А потом повернулся к Пельтцер и выдал:
— А вы, Татьяна Ивановна, мне надоели. Вас все боятся, а я скажу прямо: имейте в виду, вас никто не любит, кроме народа.
В зале воцарилась гробовая тишина. Пельтцер, привыкшая к трепету и уважению, была в ярости. Но ответить ей было нечего — актёр сказал правду.
Новиков, несмотря на все обещания, продолжал пить. Его всё чаще видели на репетициях с перегаром, он опаздывал, а то и вовсе не приходил на спектакли. Александр Ширвиндт позже писал о нём в своей книге без прикрас: «Боря был пьющий, опаздывающий, не приходящий на спектакль».
В 1972 году, после перенесённого годом ранее инфаркта и обострившегося диабета, Новиков принял решение уйти из театра навсегда. Он больше никогда не выходил на театральную сцену.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ: ЕДИНСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ НА ВСЮ ЖИЗНЬ
Вся эта боль, травля, алкоголь и одиночество были бы невыносимы, если бы рядом не было её. Надежды Климович, актрисы Московского ТЮЗа.
Они познакомились ещё в студенческие годы, поженились в 1948-м и прожили вместе до самой смерти Бориса. Надежда была для него всем: женой, матерью его сына, сиделкой, психотерапевтом и ангелом-хранителем. Когда Новиков запивал, когда пропивал гонорары, когда возвращался домой с очередного партбюро уничтоженным, именно Надежда ставила его на ноги.
Она не жаловалась. Она просто делала. Дома царил идеальный порядок, сын рос красивым и умным мальчиком — гордостью родителей.
Но семейное счастье длилось недолго.
В 1949 году у них родился сын Сергей. Сначала мальчик рос обычным ребёнком, хотя был хиленьким и болезненным. Он окончил школу, поступил в институт. Казалось, всё идёт нормально. А потом, когда Сергею исполнилось 20 лет, случилась катастрофа.
У молодого человека вдруг проявилось тяжёлое психическое расстройство. Диагноз врачей был страшен и беспощаден: неизлечимо. Он не мог сам себя обслуживать, нуждался в постоянном уходе и дорогостоящих лекарствах.
«Сын поедал таблетки в большом количестве», — рассказывала позже Надежда.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ: КВАРТИРА В ВЫСОТКЕ КАК НАГРАДА ЗА ТАЛАНТ
В начале 60-х семья Новиковых жила в крохотной комнате коммуналки. Денег не хватало, актёрские гонорары были мизерными, а тут ещё и больной сын, требующий постоянного лечения.
Александр Твардовский, восхищённый игрой Новикова в «Василии Тёркине», решил помочь. Он похлопотал в «высоких кабинетах», чтобы актёру дали отдельную квартиру. И дали! Да не где-нибудь, а в знаменитой высотке на Котельнической набережной, где жила творческая элита страны.
Новиковым предложили просторную квартиру в центральном подъезде, с огромными комнатами и помпезной отделкой. Но Борис Кузьмич, человек скромный до застенчивости, отказался. Он выбрал небольшую двухкомнатную квартиру в другом подъезде. И ту считал невероятной роскошью.
Именно здесь, в этих стенах, разворачивалась главная трагедия его жизни.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ: 180 РОЛЕЙ И ПОЧТАЛЬОН ПЕЧКИН
После ухода из театра Новиков полностью сосредоточился на кино. Его фильмография колоссальна — около 180 фильмов. И почти все — эпизоды. За это его и прозвали «королём эпизода». Даже самая маленькая роль в его исполнении становилась шедевром. Он мог придумать реплику, добавить деталь к костюму, а порой и найти оригинальное режиссёрское решение, которое вытягивало всю сцену.
В «Тенях исчезают в полдень» его роль изначально была крохотной — просто мелькнуть в кадре. Но Новиков настолько мастерски импровизировал, что режиссёры переписали сценарий, выделив ему полноценную роль. И его фразы — «Загремим под фанфары!», «У них своя свадьба, у нас своя!» — ушли в народ.
Он снимался в «Тихом Доне», «Адъютанте его превосходительства», «Семи стариках и одной девушке», «Белых росах». Но главная любовь пришла к нему не от взрослых зрителей, а от детей.
Именно Борис Новиков озвучил легендарного почтальона Печкина из мультфильма «Трое из Простоквашино». Его ворчливый, хрипловатый голос с фразой «Вот он, этот коварный тип гражданской наружности!» знает каждый ребёнок в России.
Он много и плодотворно работал. В год порой выходило по 2-3 фильма с его участием. Это был его способ заработать на лекарства для сына. Он выкладывался на съёмочной площадке, вкладывал в роли душу, отдавая профессии всего себя без остатка.
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ: ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ
А потом наступили 90-е. Кино развалилось, съёмки прекратились. Новикова, который ещё недавно был нарасхват, перестали приглашать. Последние четыре года жизни он практически не снимался, сидел дома и каждый день отчаянно ждал звонка со студии. Но телефон молчал.
Болезни прогрессировали. Перенесённый инфаркт, сахарный диабет, который он запустил, алкоголь — организм сдавал. Семья бедствовала. Пенсии не хватало даже на еду, не говоря уже о дорогих лекарствах для сына.
Леонид Ярмольник, узнав о бедственном положении народного артиста, стал ежемесячно пересылать ему 200 долларов. Этих денег вкупе с мизерной пенсией едва хватало на еду. Аптека съедала остатки.
Надежда однажды пошла в Союз кинематографистов просить деньги вперёд — те самые, которые выдают на похороны. Ей отказали. Сказали, что ничем не могут помочь. И только после смерти Бориса Новикова они соизволили что-то сделать.
ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ: СМЕРТЬ НАРОДНОГО АРТИСТА
25 июля 1997 года Бориса Кузьмича Новикова не стало. Ему было 72 года. Причина — осложнения на фоне диабета.
В тот момент в Москве проходил международный кинофестиваль. Газеты были заполнены новостями о звёздах, о премьерах, о вечеринках. О смерти народного артиста России не написал никто.
Похоронила мужа Надежда. Практически одна. На похоронах присутствовало три человека. Когда гроб выносили из машины, не нашлось четвёртого, кто мог бы его поддержать. И тогда вдова сама подставила плечо.
Впоследствии, когда одна из газет всё же написала о смерти актёра, читатели были в шоке. Неужели это тот самый Новиков? Почтальон Печкин? Тарас из «Теней»? Они собрали деньги на памятник, который до сих пор стоит на Даниловском кладбище.
Но сам актёр этого уже не увидел.
ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ: «СТОИТ ПРАХ НЕЗАХОРОНЕННЫЙ»
После смерти мужа Надежда осталась одна с больным сыном Сергеем. Квартира на Котельнической набережной — единственное, что у них было. Но и её у них попытались отнять.
Бандиты и чёрные риелторы взяли в оборот психически больного наследника. Сергея обманом выписали из квартиры, прописали в Тверской области в старом доме, а престижную «двушку» переписали на посторонних людей.
Соседи забили тревогу, когда поняли, что Сергей исчез. Подключилась Гильдия актеров кино, телепередача «Человек и закон». Неравнодушные люди, в том числе актёр Николай Денисов, помогали семье. Денисов рассказывал журналистам жуткие вещи: в квартире царил хаос, «стоит прах незахороненный Бориса Кузьмича», нечего есть.
Сергея в итоге нашли. Он находился в дачном домике в Подмосковье, где его держали чужие люди. Удалось вернуть и квартиру. Но ненадолго.
В 2008 году умерла Надежда Антоновна. Сергей остался один. Его определили в психиатрическую больницу имени Алексеева (бывшую Кащенко), где он и провёл остаток жизни.
Квартира, по данным последних расследований, всё же перешла к посторонним людям. Друзья семьи уверяли, что действовали бескорыстно, «по велению сердца». Но адвокаты и следователи до сих пор спорят о законности сделок.
ЭПИЛОГ
Знаете, есть такое понятие — «неформатный актёр». Новиков был неформатным. Слишком щуплый для героя, слишком остроумный для драмы, слишком интеллигентный для комедии. Он не вписывался в рамки, которые для него выстраивали режиссёры.
Но он вписывался в сердца зрителей.
Его фразы живут до сих пор. Его голосом говорит почтальон Печкин. А он сам ушёл в нищете, не оставив наследства, кроме квартиры, за которую шла война после его смерти.
Три человека провожали его в последний путь. Народный артист России. Кумир миллионов.
Такая вот горькая ирония.
Потому что в нашей стране, как метко заметил сам Новиков, народ любит одних, а власть — других. И если эти два круга не пересекаются, ты можешь умереть в полном одиночестве. Даже если твоим голосом говорит вся страна.
Понравилось? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Впереди — новые истории о звёздах, чей свет погас слишком рано.