Запреты, контроль — это функция любого государства, из них исходят правила и законы, которые объясняют, что делать можно, а что нельзя. Так поддерживается порядок. Законопослушный человек, попавший в сложную жизненную ситуацию, может увязнуть в этих правилах и запретах, и годами пытаться распутывать их.
Иранец Мехран Касими Нассери жил в аэропорту, потому что выходить из него было нельзя. Каждое утро он умывался в туалете терминала №1. Иногда его пускали в служебный душ. Питался он, собирая найденные монетки на полу или в тележках для багажа. Спал он всегда на скамейке возле выхода №51. Так он жил годами.
Его история началась еще в семидесятых годах, из Ирана он был выслан по политическим мотивам ещё в шахские времена и жил в Европе как беженец. Несколько лет он прожил в Бельгии. Мать Нассери была британской подданной, в 1986 году он принял решение переехать в Глазго. Затем путешествовал по Европе.
В 1988 году Нассери решил вернуться в Англию из Парижа, но по пути к аэропорту Шарль-де-Голль у него украли сумку со всеми документами. Тем не менее, мужчина умудрился сесть на борт самолёта, но из Хитроу ему выйти не удалось, Лондон отказался его принимать и оправил обратно в Париж.
Бельгия тоже отказала мужчине во въезде без документов. Иран отказал в возвращении — он был официально выслан, хоть политический режим к тому времени уже сменился, бюрократии Тегерана требовались годы, чтобы выправить разрешение.
Британия, Германия, Нидерланды — все отказали. Франция не депортировала, но и не впускала официально. Он застрял в транзитной зоне терминала № 1 — территории, которая юридически не является ни Францией, ни какой-либо другой страной.
Нассери связался с адвокатами, те пытались ему помочь. Пока шло разбирательство, он жил в аэропорту. Служащие терпеливо ждали, кгда он покинет зону терминала. Но иранцу было некуда идти, он оставался в транзитной зоне, там же и встречался с адвокатами.
Прошёл год. Пять лет. Десять. Он обустроил скамейку у выхода № 51 — это был его дом. Вокруг него кипела жизнь аэропорта: тысячи людей ежедневно проходили мимо, летели куда-то, возвращались. Он был единственным, кто никуда не летел.
Ему приносили еду работники аэропорта и сотрудники благотворительных фондов. Журналисты писали нём статьи. Адвокаты работали годами, распутывая правовой клубок его ситуации.
Французский суд в итоге постановил, что он имеет право выйти из транзитной зоны — но к тому времени Нассери отказался. Он привык. Снаружи его пугало больше, чем внутри.
В 1999 году Стивен Спилберг купил права на его историю. В 2004-м вышел фильм "Терминал" с Томом Хэнксом. Фильм собрал овации.
В "Терминале" Хэнкс оказался почему-то каким-то румыном из Восточной Европы, в то время упоминать лишний раз Иран считалось неполиткорректным. В то время настоящий герой этой эпопеи продолжал жить в аэропорту.
Ему заплатили большие деньги за экранизацию его жизни. Деньги эти он тратил на книги. Сначала он их хранил в коробках. Затем, возле его лавочки стояли уже целые стеллажи с книгами по экономике, ведь Нассери был экономистом. Читать он любил, читал вдумчиво, делал на полях книг заметки.
На что он надеялся? Ведь эти знания без выхода в большой мир не имели значения, а выходить в большой мир он уже боялся.
В 2006 году иранца госпитализировали. Когда выписали — он вернулся в аэропорт. Но оказалось, что транзитную зону за это время перестроили. Одно время он пытался жить в гостинице, но не смог и вернулся обратно в воздушную гавань. Он нашел себе другую скамейку, в другом зале аэропорта и продолжал так жить. Аэропорт стал для него всем: домом, городом, страной, судьбой.
Он умер прямо в аэропорту Шарль-де-Голль в ноябре 2022 года. В зале ожидания терминала 2F. Ему было 77 лет. В этом здании он провел больше времени, чем большинство людей живут в одном городе. Ведь аэропорт — место абсолютного транзита, где никто не задерживается дольше нескольких часов. У него был свой путь, кажущийся бессмысленным, но с началом и определённым концом.