Женя стояла на пороге кухни и пристально смотрела на свекровь. В руках она держала увесистую стеклянную баночку с золотистой крышкой.
— Клавдия Ивановна, у меня опять крем убывает.
Свекровь отвернулась к плите. Загремела крышками от кастрюль, делая вид, что полностью поглощена варкой борща.
— Ой, да кому нужны твои мазилки! Придумываешь тоже. Вечно тебе кажется.
Женя взвесила баночку в руке. Лёгкая. А ведь покупала недавно. И стоило это средство весьма приличных денег. Заказывала специально на маркетплейсе, ждала целую неделю.
— Ну как же придумываю, Клавдия Ивановна?
Она шагнула ближе к столу, не сводя глаз со спины свекрови.
— Вчера тут ровно половина была. Сегодня уже на донышке. Я же не слепая.
Клавдия Ивановна невозмутимо помешала суп. Ложка громко звякнула о край кастрюли.
— Испарился, значит! Батареи-то шпарят. Ташкент в квартире. Сама, небось, мажешься утром и вечером, а на меня наговариваешь.
Она обернулась и упёрла руки в бёдра.
— Я-то знаю вас, молодых. Наляпаете на себя полбанки, а потом кто-то виноват. У вас же всё дорогое, элитное. Куда уж нам, пенсионерам, к вашему богатству притрагиваться.
— Я им пользуюсь по горошине на всё лицо, — раздельно проговаривая каждое слово, ответила Женя. — Он концентрированный. И очень недешёвый.
— Вот и молодец. А мне чужого не надо.
Клавдия Ивановна махнула кухонным полотенцем.
— У меня вон, обычный крем с ромашкой стоит. Мне в моем возрасте хватает. И вообще, не мешай, у меня зажарка горит. Иди к мужу, он там голодный сидит.
Женя сцепила пальцы перед собой. Спорить со свекровью было бесполезно. Не пойман — не вор. Это старое правило работало на этой кухне безотказно. Но ситуация начинала сильно раздражать.
Они с Артёмом переехали к Клавдии Ивановне полгода назад. Хотели быстрее накопить на первоначальный взнос. Ипотека — дело такое, каждый рубль на счету. Снимать квартиру и откладывать кругленькую сумму одновременно не выходило.
Клавдия Ивановна пустила молодых без особых проблем. Но с одним условием: хозяйка тут она, и порядки тоже её. Женя не спорила. Полку в ванной выделили — и на том спасибо. Только с этой самой полки стали регулярно пропадать вещи.
Сначала исчез дорогой шампунь. Потом бальзам для волос. Затем маска с кератином. Клавдия Ивановна на все вопросы только отмахивалась и хлопала глазами. Но Женя прекрасно догадывалась, куда уходит косметика.
У Артёма была младшая сестра. Регина. Ей стукнуло двадцать восемь, но она всё ещё активно искала себя. Работать золовка не любила. Месяц посидит администратором в салоне — устанет. Два месяца на кассе — тяжело. Зато обожала ухаживать за собой. Регина часто заглядывала в гости. Особенно перед выходными.
Вечером того же понедельника Женя сидела в их комнате с мужем. Артём, переодевшись в домашнее трико, уплетал макароны по-флотски и листал ленту в телефоне.
— Тём, у меня опять крем пропал, — будничным тоном сообщила Женя, садясь напротив.
Артём пожал плечами, не отрываясь от экрана.
— Может, выдавила много? Разберемся. Вы же, девочки, любите намазаться от души.
— Половину банки за ночь? Артём, я бы к утру помолодела лет на десять. А я что-то не молодею от такой жизни.
Муж тяжело вздохнул и отложил телефон. Разговоры о бытовых стычках он ненавидел всеми фибрами души. Ему хотелось покоя после смены.
— Ну а кто его взял? Маме твои кремы не нужны. У неё свой, ромашковый. Стоит там на стиралке, сто лет уже.
Женя опёрлась локтями о стол.
— Маме не нужны. А вот Регине очень даже.
Она пристально посмотрела на мужа.
— Твоя сестра вчера забегала. Вертелась тут часа три. А сегодня банка пустая. Странное совпадение, не находишь?
Артём недовольно поморщился.
— Опять ты на Регину наговариваешь. Она взрослая девушка. Сама себе всё покупает. Зачем ей твой крем сдался?
— Ага, покупает.
Женя скупо улыбнулась.
— Нигде толком не работает, перебивается случайными заработками, а выглядит как после люксового салона. Кремы у неё сплошь французские. На какие шиши, интересно?
— Успокойся. Жень, ну хватит. Тебе крема жалко?
Он полез в карман трико.
— Хочешь, я тебе переведу на карту? Купишь новый. Только не устраивай скандал на пустом месте. Мама и так жалуется, что ты вечно всем недовольна. Нам тут ещё жить минимум год. Потерпи.
Разговор привычно зашёл в тупик. Артём упорно не хотел видеть очевидного. Ему было проще откупиться, закрыть глаза, сделать вид, что ничего не происходит, чем выяснять отношения с матерью и сестрой.
В пятницу Женя возвращалась с работы. По пути зашла в большой супермаркет за стиральным порошком. Проходя мимо рядов с косметикой, зацепилась взглядом за яркую упаковку на нижней полке.
Там стоял он. Копеечный автозагар в неприметном пластиковом тюбике. На этикетке большими буквами обещали мгновенный и невероятно стойкий эффект. Цвет значился как «насыщенный бронзовый». Стоило это чудо химической промышленности сущие копейки.
Женя купила два тюбика. План созрел моментально.
Вечером она заперлась в ванной. Включила воду посильнее, чтобы за шумом потока не было слышно возни. Аккуратно выдавила остатки своего дорогущего крема в пустую баночку из-под витаминов. Спрятала её глубоко на дно своей косметички.
А затем достала тюбик. В красивую стеклянную тару с золотой крышкой она щедро залила дешевый автозагар.
Цвет немного отличался. Настоящий крем был белоснежным, а этот слегка отливал неестественной желтизной. Но в ванной свет был тусклым. К тому же, текстура оказалась похожей. Никто не присмотрится, если брать в спешке и тайком. Баночка вернулась на законное место у зеркала.
В среду Клавдия Ивановна подозрительно засуетилась. Она с самого утра пекла блины, намывала полы и то и дело поглядывала на часы.
— Жень, ты сегодня ванну долго не занимай вечером.
Свекровь деловито протёрла столешницу тряпкой.
— Регина после обеда забежит. Надо ей марафет навести.
Женя убрала телефон в карман.
— Конечно, Клавдия Ивановна. Пусть заходит. А по какому поводу такой переполох?
— На свидание она идёт. С Романом. Там мальчик из хорошей семьи. При деньгах, с квартирой. Надо выглядеть на все сто. Регина у меня девочка видная, ей только подчеркнуть красоту надо.
— Непременно надо подчеркнуть, — ровным голосом согласилась Женя.
Вечером в прихожей загремел замок. Защебетала Регина. Она впорхнула в квартиру, швырнула куртку на обувницу и сразу побежала на кухню к матери.
Женя сидела в своей комнате с ноутбуком и слушала, как золовка с матерью громко шепчутся в коридоре по пути в ванную.
— Мамуль, а ты мне отложила того средства? Которое кожу сияющей делает?
Голос золовки гулко раздавался в узком коридоре.
— А то у меня лицо тусклое какое-то. Зима, витаминов не хватает.
— Обижаешь, доченька. Целую баночку припасла. Иди в ванную, мажься.
Клавдия Ивановна заговорила тише, но Женя всё равно слышала каждое слово.
— Только густо наноси, втирай хорошенько, не жалей. Я прослежу, чтоб эта фифа из комнаты не вышла и не увидела. А то опять заноет про свои дорогие банки.
Спустя минут двадцать Регина упорхнула на свидание.
— Мамуль, я побежала! — крикнула она из коридора и хлопнула входной дверью.
Женя зашла в ванную и проверила свою полку. Уровень крема-автозагара заметно опустился. Клавдия Ивановна постаралась на славу. Не пожалела дорогого средства для любимой дочери. Втерли от души.
В субботу намечался семейный ужин. Артём получил премию и по этому поводу купил большой торт. Свекровь напекла пирогов с мясом и капустой. Ждали Регину с её новым перспективным кавалером.
Стол накрыли в большой комнате. Клавдия Ивановна выставила лучший хрустальный сервиз, который доставала только по большим праздникам. Артём ходил по комнате, потирая руки.
— Ну, мать, расстаралась, — хвалил он, глядя на румяные пироги. — Ромка этот точно не устоит.
Звонок в дверь раздался с опозданием на полчаса.
— Иду, иду! — заголосила свекровь, поправляя праздничный фартук и спеша в коридор.
В прихожей послышалась возня. Загрохотала дверь. Но вместо радостных приветствий и мужского баса раздался громкий, отчаянный всхлип.
Женя с Артёмом вышли из комнаты.
На пороге стояла Регина. Совершенно одна. В накинутом на голову огромном капюшоне и больших солнцезащитных очках на пол-лица, хотя на улице давно стемнело.
— Ты чего вырядилась как звезда в аэропорту? — не понял Артём, подходя ближе. — А где Рома? Мы же ждем.
Регина зябко поёжилась. Затем резким движением стащила очки и откинула капюшон.
Артём поперхнулся воздухом и закашлялся.
Лицо золовки было цвета спелой тыквы. Грязно-оранжевое, с густыми коричневыми разводами на щеках. Особенно ярко и пугающе выделялись неопрятные полосы на лбу и вокруг носа. Видимо, дешевое средство втирали в спешке, не распределив равномерно.
— Мама! — взвыла Регина, размазывая по оранжевой щеке потекшую тушь. — Это что такое?!
Клавдия Ивановна тяжело осела на банкетку у двери.
— Доченька... Ты чем таким намазалась, что как морковка сияешь?
— Чем ты мне дала, тем и намазалась!
Регина громко шмыгнула носом, её голос сорвался на фальцет.
— Сказала же, элитное средство! Французское! Для сияния кожи!
Артём обвёл ошарашенным взглядом сестру и мать. До него начало медленно доходить.
— Какое ещё средство? Мам, ты что ей подсунула?
Женя невозмутимо прислонилась к дверному косяку.
— И правда, Клавдия Ивановна. Какое? Вы же говорили, у вас только ромашковый.
Свекровь залилась краской. На фоне ярко-оранжевой дочери она смотрелась особенно бледно.
— Да я... Да мы...
Клавдия Ивановна сбилась, теребя край фартука.
— В магазине пробник дали. Акция была. Я и принесла.
— Какой магазин?! — Регина яростно топнула ногой. — Ты сказала, у Женьки отлила! Из красивой такой баночки с золотой крышкой!
В коридоре стало очень тихо. Артём нахмурился так, что на лбу пролегла глубокая складка. Он посмотрел на мать совершенно другим взглядом.
— Мам. Ты воруешь у Жени косметику?
Свекровь недовольно скривилась, понимая, что отпираться дальше бесполезно.
— Скажешь тоже — воруешь! Слово-то какое неприятное. Мы одна семья.
Она поправила волосы, пытаясь сохранить остатки достоинства.
— Подумаешь, капельку взяла. У неё всё равно зарплата хорошая. Ещё купит. Не убудет с неё. Для родной золовки жалко, что ли?
Женя сцепила пальцы перед собой.
— Конечно, не жалко. Куплю. Только в той баночке давно не французский крем.
Регина округлила глаза. Из-за оранжевого тона её белки казались пугающе огромными и неестественными.
— А что там?!
— Автозагар. Копеечный. Самый ядрёный из супермаркета. Там на этикетке мелкими буквами написано, что смывается через две недели. Если сильно тереть жёсткой мочалкой.
Золовка задохнулась от возмущения.
— Ты специально?! Ты мне жизнь испортила! У меня Роман сегодня сбежал, когда меня при свете в ресторане увидел! Сказал, что я на клоуна похожа! Опозорил на весь зал!
— Я свою косметику на своей полке держу, — отчеканила Женя, не меняя позы. — Никому её не навязываю. И не предлагаю. А если кто-то берёт чужое без спроса и втихаря, то и риски несёт сам.
— Да как ты смеешь в моём доме свои порядки наводить!
Клавдия Ивановна взвилась, пытаясь перехватить инициативу и перевести стрелки.
— Травишь ребёнка химией всякой! Подсунула гадость! Убирайся из моей квартиры!
Артём сделал шаг вперёд и заслонил жену плечом.
— Мам, хватит. Женя права.
Он устало потёр переносицу.
— Вы у неё вещи таскаете по-тихому, как подростки какие-то, а она ещё и виновата? Чтобы я больше этого не слышал. И не видел. Позорище какое.
Регина с громким плачем убежала в ванную. Щёлкнула задвижкой. Оттуда долго доносился шум льющейся воды и сдавленные рыдания. Отмыть пятнистый загар обычным мылом ожидаемо не выходило.
Семейный ужин прошёл в гнетущей тишине. Свекровь даже пироги резать не стала, сидела надувшись и смотрела в пустую тарелку. Делать было нечего. Пришлось Артёму самому наливать суп и раскладывать еду. Женя ела с аппетитом.
С того дня прошло два месяца.
На полке в ванной у Жени снова спокойно стояли дорогие баночки и стеклянные флаконы с сыворотками. Ни одна из них больше не похудела даже на грамм.
Клавдия Ивановна с невесткой теперь общалась сухо, исключительно по бытовым вопросам. Характер её не изменился, она всё так же считала себя правой и пострадавшей, но чужого больше не брала.
Регина в гости заходить перестала вовсе. Обиделась на весь мир и ждала, когда окончательно сойдет оранжевый оттенок. Артём старался эту тему больше не поднимать.
Зато косметика была цела. Словно бабка пошептала.
