Он был для страны кем угодно — гением, пророком из народа, человеком с большой буквы. А дома, в переписке с единственной женщиной, которой доверял по-настоящему, он писал горькие, сбивчивые строки: «Я запутался, родная».
Сердце Василия Шукшина разрывалось на части. Официальная жена Мария, с которой он связал себя по деревенскому обычаю, но так и не смог построить семью. Лидия Чащина — та самая первая студенческая любовь во ВГИКе, клятвы кровью и годы унижений. Виктория Софронова, родившая ему дочь и ставшая его «тылом» на несколько лет. И последняя, самая главная, Лидия Федосеева-Шукшина — женщина, с которой он наконец-то обрёл покой, но так и не научился быть верным.
Сам он говорил, что устал. А мать Мария Сергеевна, которую он боготворил больше всех своих пассий вместе взятых, умоляла его определиться. Потому что время шло, дети появлялись у всех вокруг, а её Васенька всё метался.
Давайте разбираться в этой запутанной истории любви, измен и поиска того самого «простого счастья», которое, как оказалось, даётся гениям труднее всего.
«Первая красавица на селе»: брак по принуждению, которого не было
Всё началось в алтайском селе Сростки. Там, где Бия сливается с Катунью, а горы подпирают небо. Василий Шукшин, вернувшийся с флотской службы с язвой желудка и комиссованный по здоровью, был местной звездой. Гармонист, рассказчик, первый парень — все девки вздыхали.
Мария Шумская была из них самой красивой. Троюродная сестра Шукшина потом вспоминала: волосы ниже пояса, волнистые, глаза сине-серые с поволокой, лёгкий румянец на пухлых щеках — настоящая картинка с обложки. Они полюбили друг друга ещё до его службы, и Маша ждала своего Васю несколько лет. Писала письма, верила, надеялась.
Но когда Шукшин поступил во ВГИК и собрался покорять Москву, оказалось, что деревенская любовь и столичная жизнь — вещи несовместимые. Мария наотрез отказалась ехать в неизвестность. «У тебя там ни кола, ни двора, куда ты меня повезёшь?» — возмущалась она. А сам Василий и вовсе растерялся: как объяснить матери и соседям, что он не хочет жениться на девушке, с которой у него уже была близость? По тем временам это считалось позором на всю деревню. Если уж случилось такое, скрывали как могли, а не жениться было невозможно — для девушки это клеймо на всю жизнь, а парня проклянут, если сбежит.
Свадьбу сыграли в июле 1955 года. Но прямо в ЗАГСе молодожёны разругались насмерть. Маша снова заявила, что никуда не поедет, а Василий, разозлившись, уехал в столицу один.
Вскоре Шукшин «потерял» паспорт и получил новый — без штемпеля о браке. Он делал вид, что не женат. А отец Маши, узнав об этом, примчался в Москву с ножом в голенище. Хорошо, однокурсники успели отобрать. С тех пор семьи Шукшиных и Шумских даже не здоровались на селе.
Так и жили: она в Сростках, он в Москве. Мария до конца своих дней носила фамилию Шукшина, но развод давать отказалась. Она говорила, что слишком дорого ей этот развод обойдётся. И пока Мария была жива, Василий считался женатым человеком, даже когда жил с другими.
«Ты испортил мне самые молодые годы»
Пока законная супруга ждала его на Алтае, Шукшин поступил во ВГИК и почти сразу влюбился. Лидия Чащина приехала из подмосковной Каширы — 17-летняя девчонка в сарафане и белых носочках, кровь с молоком. В институте её звали «телёнком» за наивный взгляд на этот сказочный мир кино.
Василию тогда было 29. Он стал её первым мужчиной. Их свадьба была странной — без ЗАГСа, зато с ритуалом. На следующий день после того, как они решили быть вместе, они прокололи пальцы булавкой и написали друг другу клятвы кровью на бумаге. Им казалось, что это гораздо серьёзнее любого штампа в паспорте.
Вскоре Чащина узнала, что Шукшин женат. Ей написал письмо «друг семьи», сообщив, что Машенька связалась с пьяницей и бабником. Мать Лидии примчалась в Москву, провела целое расследование. Но Шукшин всё отрицал. Сознался лишь через два года, когда Чащина нашла в его чемодане пачку писем от Марии Шумской.
Она была в шоке. Но уйти уже не могла — слишком сильно любила.
И начались годы ада. Актриса потом рассказывала, что её любовь с Шукшиным была замешана на грубости, матерщине, драках и гнусных подозрениях. Он мог дать оплеуху, а потом ползать на коленях и просить прощения. Ревновал дико, при этом сам изменял направо и налево.
Однажды он повёз Лидию в Сростки знакомиться с матерью. Та невестку не приняла. Лида отказалась есть пельмени, начала жаловаться, что денег не даёт, а при свекрови посмела спорить с Василием. Забрала вещи и уехала в Москву одна.
Когда Чащина забеременела, Шукшин обрадовался и сказал: «Бросай ВГИК, поезжай на Алтай к моей маме. Родишь, будешь воспитывать». Лидия спросила в ответ, не хочет ли он, чтобы она сидела в деревне на пару с Машей Шумской. И сделала аборт.
Окончив ВГИК, она весила 62 килограмма — на 20 меньше, чем при поступлении. Из мучительной, матерящейся, разочарованной. Но многие уговаривали её не рвать с Шукшиным. «Что ты делаешь с Васькой? Он места себе не находит, нельзя так с мужиком». Однако Лидия уже не верила.
Шукшин и не настаивал на возвращении. Ему в Москве надо было закрепляться, а она начинала мешать. Напоследок он снял её в своём фильме «Живёт такой парень» и дал небольшую роль. А главную отдал Белле Ахмадулиной, благодаря чему вошёл в круг московской интеллигенции.
Чащина так и не простила его до сих пор. В свои 80 с лишним лет она говорит, что Шукшин испортил ей самые молодые годы. Хотя и не отрицает: он её любил. Просто по-своему. Страшно. Разрушительно.
«Вика с пузом, но я с ней жить не буду»
Пока Шукшин мучил Чащину, на горизонте появилась Виктория Софронова. Дочь влиятельного писателя и главного редактора «Огонька», она была совсем из другой среды — интеллигентной, московской, утончённой. Окончила филфак МГУ и аспирантуру, работала литературным критиком.
Познакомились они в ресторане ЦДЛ. У Шукшина тогда как раз заканчивался роман с Беллой Ахмадулиной, и это был их прощальный вечер. Виктория оказалась за соседним столиком. Они смотрели друг другу в глаза весь вечер. И пропали.
Её отец, Анатолий Софронов, был убеждённым государственником и терпеть не мог «деревенщиков», подрывающих, по его мнению, устои. Но в личную жизнь 33-летней дочери лезть не стал. Мол, взрослая — сама разберётся.
Виктория забеременела. И Шукшин, как обычно, повёз её на Алтай знакомиться с мамой. Но на этот раз Мария Сергеевна невестку одобрила! Софронова, увидев, что в доме течёт крыша, ни слова не сказав, сходила в магазин и приволокла рулон рубероида. Починка крыши сразила свекровь наповал.
Шукшин снова побежал к Марии Шумской просить развод. И снова получил отказ. Тогда он разозлился, заявил, что ноги его не будет в Сростках, и вернулся в Москву.
Виктория родила дочь Екатерину в феврале 1965 года. Но Василий, как это часто бывало, уже метался дальше. Он уехал в Крым сниматься в фильме «Какое оно, море?» и там встретил 25-летнюю Лидию Федосееву. Начались отношения и с ней. Вернувшись в Москву, он заявил Софроновой: «Вика с пузом, но я с ней жить не буду!».
А сам при этом продолжал ходить к ней, забирать дочку, покупать вещи и игрушки. Екатерина потом рассказывала, что отец появлялся всегда неожиданно, без звонка, ставил свой ватник в угол и забирал маму. Потом мама уходила, потом опять уходил-приходил. И так много лет.
Она спросила мать, когда выросла: «Что ж ты терпела?». Виктория ответила один раз: «Когда приходил, я забывала обо всём». Хотя несколько раз пыталась прекратить эти мучительные отношения. Однажды дала ему такого пинка под зад, что юбка треснула по шву. Но Шукшин не отпускал.
«Решайте, сколько можно»
К 1966 году Шукшин окончательно запутался. Мария Шумская по-прежнему не давала развод. Лидия Чащина ушла. Виктория Софронова с дочкой Катей ждала у моря погоды. А тут ещё Лидия Федосеева, с которой у него были отношения на съёмках в Крыму, забеременела.
И тогда в игру вступила главная женщина его жизни — мать.
Мария Сергеевна писала сыну письма, полные боли и любви. Она не ругала его, не осуждала. Она просила определиться: «Сыночек мой любимый, сердце о тебе болит. Вы уже решайте что-нибудь, сколько же можно, с дитями-то что будет».
Она видела, что её Васенька мечется, что у него ни одной нормальной семьи нет, а время идёт. И Шукшин, который слушался маму больше, чем самого себя, наконец-то решился.
В ноябре 1966 года он отвёл Лидию Федосееву в ЗАГС. Через полгода, в мае 1967-го, родилась дочь Маша. А через год — ещё одна, Оля.
Наконец-то Шукшин остепенился. Федосеева-Шукшина рассказывала, что после рождения детей он сильно изменился. Хотя пить не бросил. Иногда она находила его пьяным у собственного подъезда, а однажды, будучи беременной, тащила мужа до квартиры на шестой этаж, потому что лифт не работал.
Но в целом, говорят, это был самый спокойный период его жизни. Он любил дочек, возился с ними, покупал подарки. И, кажется, наконец-то понял, что такое семейное счастье.
Правда, Марию Шумскую так и не развёлся. Она умерла в 1970-х, так и оставшись его законной женой. Шукшин пережил её всего на несколько лет.
«Их всю жизнь связывала пуповина»
Все женщины Шукшина сходились в одном: главной для него всегда была мать. Мария Сергеевна — неграмотная крестьянка, которая писала сыну письма с ошибками, но такие мудрые и точные, что он хранил их как святыню.
Она не сразу приняла его московскую жизнь. Переживала, что он бросил Машу Шумскую. Плакала, когда узнавала о его романах. Но всегда была на его стороне.
Дочь Виктории Софроновой, Екатерина, вспоминала: «Если посмотреть на их фотографии, камень заплачет, с какой надрывностью они друг друга любили. Их всю жизнь связывала пуповина толщиной в руку. Он хотел либо её в Москву перетащить, либо самому вернуться к ней на Алтай».
Шукшин и правда собирался вернуться. Под конец жизни он всё чаще говорил, что устал от Москвы, от суеты, от бесконечных съёмок. Мечтал купить дом в Сростках, поселиться рядом с матерью и просто писать. Писать свои рассказы, повести, сценарии.
Но не успел.
2 октября 1974 года, во время съёмок фильма «Они сражались за Родину», сердце Шукшина остановилось. Ему было всего 45 лет.
Мария Сергеевна пережила сына на пять лет. Говорят, после его смерти она почти ослепла от слёз.
Что осталось после него
Четыре женщины. Четыре любви. И одна великая мать.
Мария Шумская так и не вышла замуж. Она умерла в Сростках, в том самом доме, где они когда-то лепили пельмени и лечили Васю облепиховым маслом. Она носила его фамилию до конца.
Лидия Чащина пережила Шукшина почти на полвека. Она не простила его до сих пор. Но и не забыла.
Виктория Софронова воспитала дочь Екатерину, которая стала журналистом и написала книгу об отце. Она умерла в 2019 году.
Лидия Федосеева-Шукшина осталась одна с двумя дочерьми. Она больше никогда не вышла замуж. Говорят, она до сих пор хранит его рубашки и письма.
А дочки Маша и Оля стали актрисами. Внуки пошли по стопам деда. И все они, каждый год 25 июля, приезжают в Сростки, на родину Василия Макаровича. Чтобы поклониться земле, на которой он вырос, и вспомнить человека, который так и не научился быть счастливым в любви.
Потому что, наверное, для гениев это слишком простое чувство. Им всегда нужно что-то большее. Или, наоборот, гораздо меньшее — просто мамина рука, тёплые пельмени и тишина алтайских гор.
Шукшин искал эту тишину всю жизнь. И не нашёл.