Вот так Саше и повезло. Он оказался в хорошей школе, в музыкальном классе, обучение в котором проходило по особой программе, да ещё и среди ребят, вместе с которыми он практически вырос.
Что же касается самой Олеськи, то к тому времени она уже настолько возненавидела свою родную школу, что дальше просто ехать было некуда. У кого впервые возникла идея перевести её, - у неё самой или же у мамы, - она потом уже не смогла бы припомнить. Но к концу этого учебного года уже как-то само собой подразумевалось, что Олеся тоже перейдёт в соседнюю школу вслед за Сашей. Да ещё и не одна.
Всё-таки, несмотря ни на что, невозможно было отрицать один очевидный факт, не поддающийся никаким сомнениям и объяснениям. С самого раннего детства было в Олеське нечто такое, что заставляло людей идти вслед за ней. Причём, добиваться этого ей удавалось без малейших усилий. Просто, видимо, была в её словах – да и в убеждениях – какая-то особая уверенность и твёрдость, которая словно порабощала разум и тело окружающих и заставляла проникаться её идеями, какими бы странными и безумными они порой ни были.
Иначе, как же можно было объяснить тот факт, что отличница Ира Лебедева, - девочка, которая до сих пор училась лучше всех в их классе, которую обожали все без исключения: и учителя, и одноклассники, - у которой по жизни не было никаких особых проблем, которая всегда любила свою школу, и так далее, - все её неоспоримые достоинства можно было перечислять до бесконечности, - как же ещё можно было объяснить то, что эта полностью благополучная девочка, не являющаяся при этом даже особенно близкой подругой Олеськи, тут же решила уйти вместе с ней?..
Причём, естественно, Олеська даже и не пыталась её уговаривать. Ей это и в голову-то не приходило, поскольку в отношение Иры она давно уже не питала каких-то особых иллюзий. Просто однажды во время перемены они с ней случайно разговорились. Олеська рассказала ей о своих планах на будущее. Ира согласилась с её твёрдым убеждением в том, что та, другая, школа намного лучше, и у тех, кто её окончил, гораздо больше перспектив поступить в престижный университет. И, совершенно неожиданно даже для самой Олеськи, Ира зачем-то уговорила своих родителей перевести её туда же.
В принципе, Олеське оставалось только обрадоваться этому. Она слегка побаивалась новой школы и не была уверена в том, что сумеет вписаться в новый коллектив достаточно удачно. Но она точно знала, что хуже, чем здесь, быть уже просто не может.
Время покажет, как она жестоко ошибалась.
Их классный руководитель Ирина Дмитриевна рвала и метала. О том, что уходит Олеська, она, разумеется, знала заранее, потому что та от радости готова была кричать об этом на каждом шагу. Естественно, это известие не вызывало у их учительницы особого восторга, - класс был очень слабый, и Олеська, несмотря ни на что, по-прежнему оставалась одной из самых примерных учениц, - но, с другой стороны, она была слишком уж беспокойным ребёнком, доставлявшим кучу неприятностей, так что, немного поразмыслив, Ирина Дмитриевна смирилась. Но вот известие об Ире застало её врасплох. И она долго ещё не могла прийти в себя после этого.
В летние каникулы Олеськина семья обычно ездила отдыхать в какой-нибудь местный пансионат. И в этом году, несмотря на приобретение щенка, они, после небольшого раздумья, решили не изменять этой сложившейся традиции. Правда, они немного опасались, что их могут попросту не принять с собакой, поэтому на всякий случай немного подстраховались.
В прошлом году они ездили в пансионат «Ярославль». Они жили там в самом крайнем домике, одиноко стоящем далеко в лесу, и поэтому их практически никто не видел. И Олеся с мамой вполне разумно рассудили, что, если они опять смогут поселиться в том же самом домике, то никто из обслуживающего персонала даже и не заметит, что они привезли с собой щенка.
В принципе, всё именно так и получилось. Домик стоял на отшибе. И Олеська имела возможность выпускать Дину гулять в любое время дня и ночи, что было необычайно удобно для трёхмесячного щенка, не приученного пока ещё к улице. Но на редкость разумная Дина быстро уловила, что к чему, и с ней, как всегда, не было никаких проблем.
Гуляя с собакой по берегу реки Которосли, Олеська заметила, что ей часто попадаются навстречу двое мальчиков примерно такого же возраста или даже чуть постарше. Они ничего не говорили ей; просто проходили мимо; но в этом было нечто необычное, что сразу же привлекло её внимание. Впервые в жизни какой-то первобытный инстинкт подсказал ей, что кто-то из этих мальчиков обратил на неё внимание. И она тоже очень захотела с ними познакомиться.
Правда, как девочка необычайно гордая, она старалась никак не показывать им этого своего желания. По натуре Олеська была, к несчастью, совершенно простодушна и напрочь лишена пока ещё какого бы то ни было кокетства. И поэтому, как разумная девушка, прекрасно знающая себе цену, она день за днём проходила мимо них с крайне неприступным видом. В принципе, подсознательно она догадывалась, что эти мальчики, в силу своего пока ещё очень юного возраста, тоже робкие и нерешительные и также попросту не могут подойти к понравившейся им девушке. Олеська всё это прекрасно понимала. Но показать им хоть как-то, что она вовсе даже и не против знакомства с ними, она была не в силах. Она тоже боялась насмешек с их стороны и опасалась быть отвергнутой.
За эти две недели ребята так часто прогуливались поблизости от неё, что Олеська, естественно, просто не смогла бы не обратить на них внимание. Но, поскольку они к ней не подходили, то она даже и не приглядывалась к ним особенно тщательно. Дни шли; всё оставалось по-прежнему; и Олеська вообще перестала обращать внимание на эту странную парочку, поскольку времени оставалось всё меньше, и любая возможность познакомиться с ними представлялась всё более и более призрачной. И, в конце концов, она попросту прекратила их замечать.
Поэтому, когда в последний день один из мальчиков вдруг снова начал прогуливаться неподалёку от их домика, многозначительно поглядывая в сторону Олеськи, она была более, чем просто удивлена. Правда, в тот миг она даже и не была на все сто процентов уверена в том, что это «тот самый» молодой человек, поскольку доселе ни разу не удосужилась толком присмотреться к нему. Вроде бы, он действительно был очень похож на одного из мальчиков, - а вроде бы, и нет. До сих пор она всегда видела их только вдвоём, и это было, пожалуй, их самой запоминающейся отличительной особенностью. И теперь ей казалось, что она, возможно, просто обозналась.
Около их домика, на самом краю обрыва, ведущего к реке, располагалась беседка. Молодой человек по-прежнему ненавязчиво маячил за углом. Терзаемая любопытством, - он или не он?.. – Олеська вошла в беседку и присела на лавочку. Динка около её ног грызла какой-то прутик…
Через пару минут молодой человек решился войти в беседку следом за ней и сел на лавочку напротив.
- Привет! – просто сказал он.
Олеська почувствовала жуткое смущение. Общаться с мальчиками, - а тем более, с совершенно незнакомыми мальчиками, - ей как-то ещё не приходилось. Но она постаралась придать себе как можно более взрослый вид и сказала:
- Привет!
- Как его зовут? – спросил молодой человек, кивая на щенка, сосредоточенно обнюхивающего его ботинки.
- Дина, - отозвалась Олеся.
- Сколько ей?
- Почти три месяца.
Странный разговор. Олеська чувствовала себя неловко. Она не представляла, как вообще следует вести себя в подобной ситуации. И ей очень не хотелось бы, чтобы мальчик заметил это и принял её смущение на свой счёт.
- Тебя Олеся зовут? – спросил молодой человек, поднимая, наконец, на неё глаза.
Олеська догадывалась, что он тоже изо всех сил старается казаться взрослее и опытнее, чем он был на самом деле. Впрочем, он мог бы и не усердствовать так сильно. Он и так был старше Олеськи года на два – на три, - теперь, вблизи, она ясно видела это, - а в их возрасте такой разницы было вполне достаточно для того, чтобы действительно казаться и взрослее, и умнее, - даже если на самом деле ты пока ещё ничего из себя не представляешь.
- Да, - кивнула она, констатируя столь очевидный факт.
- А меня Алексей, - незамедлительно отозвался он. – Ты мне с самого начала понравилась. Ты, наверное, заметила, что мы с Кириллом повсюду за тобой ходили?
Олеське почему-то стало смешно, но она постаралась скрыть улыбку, поскольку опасалась, что она может всерьёз обидеть её незадачливого кавалера. Вместо этого она просто кивнула:
- Да, заметила.
- Кириллу тоже здесь одна девчонка понравилась, но он так и не смог подойти к ней, - сказал Алексей. – А я вот решился… В последний день.
- Вы тоже завтра уезжаете? – спросила Олеська.
Она знала, что даты заездов и отъездов были различны у некоторых отдыхающих.
- Да, завтра, - подтвердил Алексей. – А ты из Ярославля?
- Да. А ты? – одновременно и удивилась, и расстроилась Олеська. Ведь она как-то совсем не ожидала, что её кавалер может оказаться иногородним, и, следовательно, у их знакомства просто не может быть никакой реальной перспективы.
- Кирилл тоже из Ярославля, - зачем-то объяснил ей Алексей, словно это на самом деле должно было её интересовать. – А я из Череповца.
- Далековато, - как можно более равнодушно заметила Олеська, хотя на самом деле совершенно не представляла, где вообще находится этот город.
- Да, - согласился Алексей. – А ты мне свой адрес дашь?
- Зачем? – нарочито удивилась Олеська, хотя внутри у неё почему-то всё затрепетало.
- Чтобы письмо написать конечно же, - зачем же ещё?.. – удивился Алексей. – Так дашь?
- Хорошо, дам, - согласилась Олеська и осмелилась, наконец-то, улыбнуться. Она чувствовала себя ужасно скованно в присутствии этого юноши. Ей вдруг просто безумно захотелось понравиться ему, но она просто не представляла, что для этого необходимо сделать. Признаться честно, она даже не смогла бы сейчас найти нужных слов, чтобы просто нормально поддерживать беседу с ним.
- А где ты учишься? В школе? – спросил Алексей.
- Да. А ты?
- А я в ПТУ.
- А сколько тебе лет?
- Шестнадцать. А тебе?
Олеське на этот момент не исполнилось ещё и тринадцати. И она очень испугалась, что Алексей может посчитать её малолеткой и уйти.
- А сколько ты мне дашь? – неловко попыталась пококетничать она.
- Ну, лет четырнадцать – пятнадцать, - чуть подумав, отозвался Алексей.