Ровным, почти бухгалтерским почерком Фома заносил в пожелтевший журнал данные: номер выданного табельного пистолета «ПМ-М», количество патронов, а также спецсредства — кассетник. Закончив запись, он вывел свою фамилию — Линдл, поставил подпись и закрыл журнал.
Фома обменял журнал с ручкой на кобуру у оружейника, проверил застёжку и вышел. В коридоре пахло старой краской, оружейным маслом и слегка — озоном от ноосферных датчиков. Он привычно поправил ремень и направился в зал.
Планёрка прошла, как обычно, быстро и без лишних разговоров. Из неё Линдл узнал три вещи.
Во-первых, по городу бродили сбежавшие покемоны, которых неплохо бы аккуратно отловить и вернуть в НИИ, но и звонка дежурному о их местоположении тоже будет достаточно.
Во-вторых, после вчерашней атаки на город где-то по кварталам всё ещё скрывались несколько вражеских солдат из неизвестной армии.
И в-третьих, участковым предписывалось уделить особое внимание канализационным люкам — из труб пытались вытравили побеги, и те старательно искали путь спасения.
Обычное утро.
Участковый выслушал сводку до конца, кивнул дежурному и вышел из отделения на прохладный утренний воздух. Город ещё только просыпался. Участковый поправил кобуру, проверил, удобно ли сидел на поясе кассетник, и направился на обход.
Сегодня ему предстояло заглянуть к нескольким иномирным переселенцам, временно проживавшим на вверенном участке, и узнать всё ли у них впорядке с адаптацией в городе.
Фома вышел со двора отделения и направился к своему участку. Дворники лениво скребли метлами асфальт, из открытых окон тянуло запахом варёной гречки и подгоревшего молока, а у газетного киоска уже собралась небольшая очередь. Спокойное утро.
Миновав двор пятиэтажек, сотрудник милиции заглянул в подъезд. Проверил, на месте ли пожарный щит, не вскрыт ли подвал. На стене рядом с почтовыми ящиками кто-то снова нарисовал мелом странные руны — судя по форме, из какого-то фэнтезийного мира. Фома вздохнул, достал карандаш и аккуратно переписал символы в блокнот. В НИИ просили фиксировать такие вещи — иногда по ним можно было понять, какой мир начал «просачиваться» в город.
Из подъезда он вышел во внутренний двор, где на скамейке уже сидели три пенсионерки и обсуждали вчерашние новости. Одна из них подозрительно посмотрела на Фому и спросила, не правда ли, что в соседнем квартале ночью видели настоящего дракона. Милиционер ответил, что дракон оказался надувным и его уже забрали в институт. Пенсионерки удовлетворённо кивнули — порядок есть порядок.
Первой точкой обхода стал старый кирпичный самостройный дом рядом с теплотрассой. Там жили дварфы.
Участковый поднялся на второй этаж и постучал.
Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял дварф с густой тёмной бородой, аккуратно заплетённой в несколько тяжёлых кос. Он носил плотный кожаный жилет и тяжёлые сапоги, будто собирался идти не в магазин за хлебом, а в шахту — только кирки не хватало.
Из глубины квартиры выглянула ещё одна бородатая фигура — почти такая же.
— Доброе утро, — сказал Фома.
Дварф на пороге чуть наклонил голову.
— И тебе утро светлое да ровное, человек. Пусть твоя дорога будет крепка, как гранитный свод, и спокойна, как шахта до первого удара кирки.
Второй дварф подошёл ближе, скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на участкового.
— Заходи, коли дело служебное, — сказал он басом. — Наш очаг не гас, стены стоят крепко, и бороды наши в полном порядке.
Они уже не раз объясняли, что состоят в браке и являются мужем и женой. Фома в своё время пытался уточнить, кто из них кто, но быстро понял, что в дварфских традициях это вопрос сложный и, возможно, даже философский.
Теперь он просто спросил:
— Жалоб от соседей нет?
Первый дварф задумчиво погладил косу.
— Жалоб? Нет, человек. Мы живём тихо, как жила серебра в толще камня. Шума не держим, пьяных песен не орем, стены не рушим.
Второй кивнул.
— Печь не разжигали? — уточнил участковый.
— Разжигали, — с достоинством ответил первый. — Вчера, к вечеру. Уголь добрый попался — горит ровно, жар держит, не трещит попусту. Такой уголь не стыдно и в настоящей шахте встретить.
Фома сделал пометку в блокноте:
«Семья дварфов. Конфликтов с соседями нет. Горных работ не ведут.»
Он уже собирался уходить, когда второй дварф серьёзно добавил:
— Но если вдруг в этих землях откроется жила… хоть малая, хоть тонкая, как борозда от ножа… ты нам скажи, человек.
Первый поддержал:
— Да. Мы народ терпеливый. Камень подождёт, а мы подождём камень.
Фома убрал блокнот.
— Сообщу.
Дварфы уважительно кивнули, словно он только что дал слово на совете клана.
Следующим адресом стала соседняя панельная пятиэтажка.
Поднимаясь по лестнице, милиционер заметил, что в одном из подъездов кто-то снова поставил ловушку для гоблинов — обычное ведро с верёвкой и табличкой «НЕ ТРОГАТЬ». Судя по всему, дети играли. Он аккуратно снял конструкцию и поставил ведро обратно к мусоропроводу.
На третьем этаже жила пожилая пара саларианцев.
Фома постучал.
Дверь открыл высокий, по меркам их вида, худой саларианец с большими тёмными глазами. Он как всегда двигался и говорил быстро и немного резко, будто он постоянно спешил.
— Участковый, — сказал Линдл.
— Да-да, конечно, проходите… нет, лучше не проходите, у нас сейчас эксперимент.
Из квартиры доносился быстрый шипящий разговор. Внутри за столом сидела вторая саларианка и что-то записывала на длинных листах бумаги, рядом стояли приборы неизвестного назначения: стеклянные колбы, металлические рамки, провода, уходящие в старый радиоприёмник.
— Всё спокойно? — спросил Фома.
— Абсолютно, — быстро ответил саларианец. — Мы только моделируем флуктуации. Очень интересная динамика, знаете ли.
Он сказал ещё несколько быстрых фраз на своём языке в сторону комнаты. Оттуда ответили таким же шипящим потоком слов.
— Соседи не жалуются? — уточнил Фома.
— Один раз жаловались на писк. Но это был всего лишь резонанс.
Участковый заглянул в квартиру чуть внимательнее. На стене висела карта города, утыканная булавками и цветными нитями.
Он сделал запись:
«Пара саларианцев. Поведение спокойное. Проводят научную деятельность. Нарушений не выявлено, передать информацию о деятельности в НИИ. За ситуацией следить.»
— Если будут сильные колебания — сообщите, — сказал Фома ухмыляясь.
— Разумеется, — ответил саларианец и уже через секунду снова погрузился в разговор с напарницей.
Фома Линдл спустился по лестнице и вышел во двор.
Где-то на детской площадке скрипела качеля, а из открытого окна на первом этаже доносилась радиопередача про сельское хозяйство.
Он медленно пошёл по дорожке между домами, разглядывая двор. Детская площадка, покосившаяся песочница, сушилки с бельём. На лавочке всё те же бабушки обсуждали новости, поглядывая на него с привычным вниманием.
Фома поймал себя на мысли, что работа участкового за последние годы изменилась сильнее, чем он когда-то мог представить.
Раньше обход выглядел гораздо проще.
Заходишь в подъезд, поднимаешься на третий этаж, стучишь в знакомую дверь.
— Петров, открывай.
За дверью шаркают, пахнет перегаром. Петров открывает, помятый, в майке.
Дальше стандартная беседа: про трудовую дисциплину, про жалобы соседей, про то, что ночью не надо орать песни под гитару.
Иногда приходилось выписывать протокол. Иногда просто поговорить по-человечески.
Алкоголики, тунеядцы, семейные скандалы.
Понятная работа.
Теперь же участковый на участке должен разбираться: в дварфских семейных традициях, в биологии саларианцев, в орочьих обычаях, и ещё помнить, что некоторые существа из сказок могут быть либо безобидными, либо очень опасными.
Милиционер усмехнулся.
— Повышение квалификации, — пробормотал он себе под нос.
Он уже собирался идти дальше по маршруту, когда одна из бабушек со скамейки махнула ему рукой.
— Товарищ участковый! Подойдите-ка сюда.
Фома подошёл.
— Что случилось?
Бабушка заговорщицки наклонилась ближе и тихо сказала:
— У нас тут кот… разговаривает.
Участковый чуть прищурился.
— Где?
— Да вон там, на дереве.
Она показала на старый дуб который стоял справа метрах в пятнадцати от скамейки.
Милиционер поднял голову.
На нижней ветке действительно сидел кот. Серый, пушистый, с длинным хвостом. Кот внимательно смотрел на него и, судя по выражению морды, был чем-то сильно озадачен.
— Добрый день, — сказал кот, когда заметил что на него смотрят люди.
Бабушки на лавочке сразу зашептались.
Фома вздохнул и подошёл ближе к дереву.
— Добрый, — спокойно ответил он. — Участковый Линдл.
Кот слегка наклонил голову.
— Очень приятно.
Участковый некоторое время молча смотрел на него.
— Жалобы на вас поступили, — сказал он наконец.
— На меня? — удивился кот.
— Говорят, разговариваете.
— Да. Разговариваю.
— И давно?
— Часа два, наверное.
Линдл достал блокнот.
— Представьтесь.
Кот почесал лапой за ухом.
— Вот в этом и проблема. Я пытаюсь понять, кто я.
— В каком смысле?
— Ну… я либо Кот-Баюн, либо фамильяр какой-нибудь очаровательной ведьмочки.
Фома на секунду задумался, на участке действительно жила ведьма, но насколько он помнил она не подавала заявление на создание нового фамильяра. Так что скорее всего воздействие ноосферы. Такое иногда бывает, за глаза все это называли эффектом Салема, животные начинают быть более разумными и открывают в себе возможность говорить. Обычно это проходит за пару дней, но осторожность не помешает:
— Сказки знаете? — спросил он.
— Частично, — ответил кот. — Но память какая-то… обрывочная.
— Людей усыплять умеете?
Кот подумал.
— Нет.
— Заклинания накладывать?
— Тоже нет.
— Магическую связь с хозяином чувствуете?
Кот внимательно прислушался к себе.
— Нет.
Фома кивнул.
— Тогда, скорее всего, ни то ни другое.
Кот немного растерялся.
— А кто тогда?
— Кот, который умеет разговаривать.
Кот несколько секунд переваривал эту мысль.
— Такое бывает?
— В нашем городе — бывает. — усмехнулся участковый.
Кот оглянулся по сторонам.
— Я опасен?
Фома внимательно посмотрел на него. Обычный кот: пушистый, немного растерянный, глаза умные.
— Мышей ловите?
— Иногда.
— Людей гипнотизировать не пытаетесь?
— Нет.
— Сказки рассказываете?
Кот оживился.
— Могу попробовать.
— Тогда угрозы населению вы не представляете.
Линдл сделал короткую пометку в блокноте: «Говорящий кот. Агрессии не проявляет. Угрозы населению нет.» и сверился с блокнотом. Следующим по маршруту значился орк. После чего убрал блокнот.
Бабушки на лавочке облегчённо зашептались.
— А мне что делать? — спросил кот.
Сотрудник органов пожал плечами.
— Живи свою лучшую жизнь, можешь ещё тем кто тебя подкармливает спасибо сказать. А я пошёл.
Кот остался возле лавочки, уже оживлённо что-то рассказывая бабушкам. Судя по интонации, он пытался вспомнить какую-то сказку, но всё время путался в деталях. Бабушки слушали с интересом — день у них явно становился веселее.
Мимо детской площадки участковый пересёк двор и свернул на узкую дорожку между двумя панельными домами. Здесь стояли старые пятиэтажки с облупившейся краской на балконах и металлическими козырьками над подъездами. Всыпать бы администрации за отсутствие косметического ремонта, но по бумагам он должен быть в следующем году.
По пути привычно заглянул в один из подъездов: подвал на замке , мусоропровод не вскрыт. На лестничной клетке первого этажа кто-то оставил велосипед без колёс. Фома машинально отметил это в блокноте: если хозяин не объявится, придётся разбираться.
На улице возле теплотрассы сидел знакомый дворник и курил.
— Здравствуйте, товарищ участковый.
— День добрый.
— Орк ваш сегодня тихий, — сказал дворник.
— Это хорошо, — ответил Линдл.
Орк жил в доме у самого края квартала. Район удобный: рядом пустырь, немного деревьев и старая спортивная площадка. Место, где он мог выпустить лишнюю энергию, не ломая город.
Фома поднялся на первый этаж и постучал в тяжёлую металлическую дверь.
Изнутри послышались шаги.
Дверь открылась, и в проёме появился орк.
Высокий — почти на голову выше участкового, широкоплечий, с зелёной кожей и мощными клыками. На нём была старая армейская майка и тренировочные штаны, а через плечо висело полотенце.
— Участковый, — проговорил орк хриплым голосом.
— Утро, — сказал Фома.
Орк кивнул.
— Жалобы есть? — спросил милиционер.
Орк задумался.
— На меня или у меня?
— У вас.
— Нет.
Фома посмотрел на него внимательно.
— Драки были?
— Не было.
— Поединков?
Орк немного смутился.
— Один.
Милиционер вздохнул.
— Где?
— На пустыре.
— С кем?
— С мешком.
Участковый поднял бровь.
— С каким мешком?
Орк показал большим пальцем внутрь квартиры.
— С песком.
Фома Линдл заглянул через плечо орка. В комнате действительно висел тяжёлый тренировочный мешок, перевязанный верёвками.
— Это хорошо, — сказал Фома. — С мешком можно.
Орк удовлетворённо кивнул.
— Соседи не жалуются? — спросил участковый.
— Один жаловался.
— На что?
— Говорит, топор пугает, особенно когда точу его за гаражами.
Фома посмотрел на стену.
Там действительно висел огромный боевой топор.
— Зачем он вам в квартире? — спокойно спросил сотрудник органов.
Орк пожал плечами.
— Оружие должно быть подле воина..
Фома подумал несколько секунд.
— Использовать на улице нельзя.
— Понимаю.
— Поединки на детской площадке запрещены.
— Понимаю.
— Деревья рубить без разрешения нельзя.
— Понимаю.
Орк говорил это каждый раз с одинаково серьёзным видом.
Линдл сделал запись в блокноте:
«Орк. Поведение спокойное. Боевой топор хранит дома. Нарушений не выявлено.»
Он закрыл блокнот.
— Если почувствуете боевую ярость — идите на пустырь, — сказал Фома.
Орк кивнул.
— Или к мешку.
Милиционер уже собирался уходить, когда орк вдруг спросил:
— Участковый.
— Да?
— В городе скоро будет война?
Участковый немного подумал.
— Пока не планируется.
Орк заметно расслабился.
— Хорошо.
Фома кивнул ему на прощание и вышел в подъезд.
На улице было тихо.
Обход продолжился.
Проходя заброшенный дом недалеко от пятиэтажки, чуткое ухо сотрудника милиции услышало внутри странный скрежет и глухое шуршание. Здание давно числилось пустым, но некоторые существа любили такие места.
Милиционер осторожно толкнул дверь.
Внутри ожидаемо оказалось темно и пахло сыростью. С потолка свисали обрывки проводов и паутина.
И среди этой паутины сотрудник увидел движение.
С потолка тянулся длинный, липкий язык. Он медленно подтягивал к себе небольшое существо.
Покемон!
А над ним, распахнув жуткую пасть, висело существо, которое Фома уже видел на инструктажах — барнакл. Он машинально выхватил пистолет и дважды передёрнул затвор, досылая патрон в патронник, а затем освобождая его от холостого боеприпаса.
— Стоять, милиция!
Барнакл на предупреждение никак не отреагировал.
Первый выстрел вошёл в потолочную балку, задев чудище по касательной. Второй попал прямо в тело твари. После третьего барнакл дёрнулся и обмяк, а его язык с чавкающим звуком отпустил добычу.
Жёлтое уткообразное создание шлёпнулось на пол и испуганно запищало.
Участковый осторожно подошёл, проверив что других барнаклов нет, убрал пистолет и присел рядом.
— Тихо, тихо… Всё нормально.
Покемон дрожал и жалобно крякал.
Фома достал рацию.
— Дежурный, это Линдл. Приём.
Прислушался.
— Линдл, слышу вас, приём!
— На моём участке в заброшенном доме у второго двора обнаружен барнакл, ликвидирован. Есть один живой покемон. Запросите группу транспортировки из НИИ. Ну и криминалиста. И в спецтранс, чтобы вывезли труп. Приём.
— Вас понял, направляю информацию в НИИ, вызываю криминалистов и спецтранс. Ещё что-то? Приём!
— Нет, на этом всё. Линдл, конец связи.
Он посмотрел на дрожащее существо.
— Ну что ты, жёлтый… Всё, всё. Сейчас за тобой приедут.
Покемон жалобно пискнул “Псайда!” и прижался к его сапогу.
Минут через двадцать во двор въехал потрёпанный «Москвич» с эмблемой НИИ. Учёные приехали за своей находкой.
Из машины вышло двое молодых парней в лабораторных халатах. Они выглядели чуть нервозно, но всё равно пытались держать себя уверенно.
— Здравствуйте, — сказал один из них, протягивая руку. — Мы из НИИ. Вот наши документы.
Фома принял документы, внимательно осмотрел и достал свою корочку.
— Лейтенант полиции Томас Линдл, — представился он. — Вот нашёл вашу потеряшку.
Учёные поблагодарили его, но их внимание целико мсосредоточилось на покемоне, который по-прежнему не хотел отпускать участкового. Они попытались подманить его сладкими угощениями, но жёлтое существо лишь настороженно вздёрнуло уши и слегка покачало хвостом. Оно сделало пару шагов к учёным, но вдруг развернулось и снова прижалось к ноге Фомы.
Лейтенант мягко наклонился, погладил покемона по спине и шепотом произнёс:
— Тихо, малыш. Всё будет хорошо. Они тебя не обидят.
Покемон успокоился, но не отпустил участкового. Лейтенант, с сожалением, взял его на руки и передал учёным.
— Он будет в порядке, — сказал тот же парнишка что начал разговор. — он просто не хочет покидать своего спасителя.
С небольшим кивком головы Фома развернулся и пошёл обратно к зданию, оставив учёных с их «исследованиями» и любопытным покемоном. Пока приедут коллеги, место происшествия нужно было охранять, не допуская посторонних.
Первыми на буханке подгребли два хмурых амбала в несвежих халатах.
Выгрузили носилки, приблизились:
— Вызывали, тащ лейтенант. — не спросил, а сообщил тот, что повыше.
— Да, он там внутри. но забирать ещё нельзя. Криминалист ещё не отфоткал.
— Эх. Тогда мы в машине посидим.
Точно по команде оба развернулись и вернулись в свою буханку. Через лобовуху участковый увидел. что один развернул вечорку, а второй открыл журнал. Почему-то Крестьянку.
Пока милиционер размышлял, много ли у мужиков работы в последнее время, прошло ещё минут пятнадцать. От скуки Фома изучал окружающую обстановку, и это дало плоды. Чуть в стороне да ещё через дорогу – то есть довольно далеко показался Володя, помощник криминалиста. Один.
Парень молодой, не шибко опытный, и вот – заблудился, не иначе. Зря Геннадий Валентинович его одного отправил. С другой стороны, дело-то ерундовое!
Пришлось окликнуть и помахать рукой.
В следующие полчаса оба с фонарями искали гильзы, выставляли какой-никакой свет, раскладывали линейки. Отщёлкали быстро. После чего оба, наконец, подписали бумаги для парней из Спецтранса и уже они занялись своим делом.
Что ж, расписание и план на сегодня нуждались в корректировке.
Участковый Линдл прошёл вдоль ряда тополей, пересёк небольшой сквер и вышел на улицу с длинными панельными домами. Этот квартал строили для сотрудников института — широкие дворы, много зелени, детские площадки, возле подъездов аккуратные клумбы. В одном из дворов дворник возился с шлангом, поливая цветы.
Фома привычно огляделся. Люки на месте, окна целы, в песочнице — обычные дети, а не какие-нибудь гоблины или кобольды. Хороший знак.
Он зашёл в подъезд нужного дома. Здесь всегда пахло чем-то сладким — соседи с третьего этажа постоянно пекли пироги. На стене рядом с лифтом висело объявление:
«Просьба не оставлять магические артефакты на лестничной площадке.»
Фома остановился на секунду, прочитал его ещё раз и усмехнулся. Объявление висело уже месяц, но иногда под ним всё равно появлялись странные предметы — то светящийся камень, то какой-нибудь амулет неизвестного назначения.
Он поднялся на второй этаж и постучал в знакомую дверь.
Дверь открылась почти сразу.
На пороге стояла фелинидка — стройная, с мягкой серо-песочной шерстью и внимательными жёлтыми глазами. Вдобавок она накинула аккуратный домашний халат, а хвостом лениво покачивала из стороны в сторону.
— Доброе утро, товарищ городничий, — сказала она мягким голосом.
— Добрый день, — ответил участковый.
Она слегка улыбнулась.
— Проходите. Хотите ли мягких булок да выпить чаю, однако?
Это предложение она делала каждый раз.
Лейтенант на секунду задумался, обед был пропущен, так что подкрепиться не помешало бы.
— Можно.
Квартира у неё была тихая и очень аккуратная. На подоконнике стояли растения, на стенах висели полки с книгами, а возле кресла лежала небольшая стопка журналов.
Фелинидка поставила чайник на плиту и оглянулась.
— На вверенной вам территории всё ли спокойно?
— Пока да, — сказал Фома, снимая фуражку. — Барнакл правда объявился в заброшенном доме.
Фелинидка слегка дёрнула ушами.
— Неприятное существо, однако.
— Уже нет, — спокойно сказал Фома.
Она налила чай в две чашки и поставила одну перед ним.
— Спасибо.
Кошечка присела за стол.
— Новые книги в городе не появлялись? — спросила она с привычным интересом.
Сотрудник уже знал этот вопрос. Она задавала его почти при каждом обходе.
— Пока нет, — сказал он. — Но вчера в НИИ разобрали новую партию современной литературы.
Жёлтые глаза сразу загорелись.
— Правда?
— Так сказали, как только изучат передадут в город.
— Надеюсь, там что-нибудь из хорошего фэнтези, — тихо сказала она.
Фома сделал глоток чая.
— Жалоб на вас нет, — добавил он деловым тоном. — Соседи довольны.
Фелинидка слегка улыбнулась.
— Я стараюсь никому не мешать.
Линдл кивнул и сделал запись в блокноте:
«Фелинидка. Поведение спокойное. Жалоб нет.»
Он закрыл блокнот и встал.
— Если появятся новые книги — сообщите, — сказала она.
— Обязательно.
Милиционер надел фуражку и направился к двери.
— Всего доброго, товарищ участковый.
— И вам.
Он вышел в подъезд и начал спускаться по лестнице. Часы показывали что время уже около пяти часов. Сегодня обход явно немного подзатянулся. Участковый направился в сторону своего постового пункта. Он шёл по улице, вспоминая все детали обхода. В голове вертелись не только странные происшествия с иномирными жителями, но и обычная милицейская рутина, от которой не уйти. Надо передать отчёты, обновить информацию о жителях и аномалиях, рапорт о применении оружия, и конечно же пройтись административной бумажной волоките.
Войдя в постовой пункт, он заметил, что его коллега, младший лейтенант Громов, сидит за столом, внимательно просматривая обращения граждан. К нему, как обычно, тянулась очередь. Люди в этом районе так привыкли: жалобы на соседей, вопросы по безопасности, и всё это подчеркивалось мелкими бытовыми проблемами, которые вроде бы и не стоили внимания, но в сочетании с характерной для города атмосферой не следовало игнорировать.
Лейтенант спокойно зашёл в отделение, снял фуражку и пошёл к своему столу. Внутри привычно прохладно, и запах бумаги смешивался с запахом старого кофе из термоса в углу.
Он принялся заполнять отчёты, перебирая записи и отметки в блокноте. Он написал всё, что сегодня произошло. Каждый пункт проверялся дважды, чтобы не упустить мелких деталей. Стандартная работа для участкового, но она никогда не становилась скучной, особенно когда на твоём участке постоянно происходят такие странные вещи.
Через часа полтора, заполнив все отчёты, Томас отложил карандаш и встал.
— Всё по плану? — спросил Громов, не отрываясь от работы.
— Да, вроде бы. Из табельного правда в барнакла пришлось пострелять. В остальном всё как обычно.
Громов кивнул и продолжил принимать граждан, не отрываясь от заполнения протоколов.
Фома направился к выходу прихватив папочку с заполненными отчётами. теперь нужно отнести это в отделение. Благо эта дорога прошла без приключений. Пройдя по коридору, он направился к оружейной, где сдавал оружие. Лейтенант снял кобуру, аккуратно положил пистолет и проверил все элементы снаряжения. Убедившись, что всё на месте, он подписал соответствующие документы и передал оружие оружейнику,.
— Всё в порядке, — сказал тот, приняв оружие. — До завтра.
Фома молча кивнул и направился к выходу, зная, что завтра снова будет новый день, полный странных происшествий и непростых встреч с иномирными соседями.