РОБИНЗОН И ДРУГИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПЯТНИЦЫ
~
Повесть про то, что Даниэль Дефо самым наглым образом скрыл от читателя, или вообще коварно и беспринципно изложил в абсолютно непотребной форме, на утеху толпе и своей неумной и неуместной выгоде. Однако, так как я буду писать правду и ничего кроме правды, не скрывая истинную сущность героев книги, включая их отношения с непотребствами всяческими и действия их неподобающие человеку разумному, то вынужден умолять читателя простить меня. А еще лучше было бы учесть, что детям старше двадцати пяти лет эта повесть исключительно противопоказана, так как лишь молодой ребенок способен принять истину, ребенок же взрослый будет критиковать меня и воротить нос, ведь он – успешный работающий дядя (а порой и тётя, чего уж скрывать) с высшим образованием и четкой жизненной позицией. Однако, если ты, дорогой читатель, всё равно решил испытать судьбу и до сих пор не выкинул данное произведение на помойку, где ему самое место, то я искренне счастлив и надеюсь, что ты хотя бы от души посмеешься.
Период написания повести 1999-2025 гг.
Часть первая, описывающая полное тягот и испытаний житие Робинзона на в меру необитаемом острове.
Так выпьем же за Провидение! Говоришь, мы за это уже пили? А закусывали после этого? Ну а раз закусывали, значит был перерыв, и можно считать, то была прошлая пьянка, а для этой мой тост вполне свеж и оригинален!
- Робинзон Крузо (из мемуаров Пятницы).
Глава первая, в которой читатель знакомится с Робинзоном, и, по невероятному совпадению, именно в этот момент тот, ведомый не иначе как Провидением, оказывается в трюме корабля.
Истинно же глаголю: коли размер кубка для пития мал, то любое, даже самое невероятное число испитых кубков пойдет пиющему человеку лишь на пользу и нисколько не нет.
- Оливье Салато Блюи, кюре уезда Пельменьон.
Жил да был в одной дурацкой стране некий в меру молодой человек, носящий совершенно нелепое для наших мест имя: Робинзон Крузо. Житие его поддается описанию лишь короткими главами и под обильную закуску, поскольку в ином случае мы с тобой, уважаемый читатель, рискуем оказаться чрезмерно упившимися дешевым пойлом, благородно именуемым в ирландских источниках виски, в английских – джином, а в портовых тавернах – ромом. На деле же пойло, в котором уютно плавала жизнь нашего Робинзона, не имело ничего общего ни с одним из вышеперечисленных благородных напитков, так что, ради чистоты описания, будем называть его попросту бухлом.
Да, читатель правильно понял, Крузо был алкоголиком, хотя алкоголизм – слишком благородная болезнь, чтобы пачкать ее доброе имя о нашего Робинзона. Поэтому, во избежание обиды или судебных исков со стороны алкоголизма, отныне мы будем называть моего героя лишь именем, которое дала ему мама и фамилией, ничего кроме которой ему не оставил отец, которого Робинзон перещеголял во всех возможных рекордах, связанных со способами сгубить свою и без того никчемную для того времени жизнь.
Ладно, пора уже переходить к делу. Ранним утром в апреле одна тысяча какого-то года, Робинзон Крузо, намедни упившийся до лицезрения всех святых, упорно отказывающих пускать его на небеса, очнулся в трюме корабля. Его сильно мутило, и качка лишь усугубляла сие телесное и душевное состояние. Казалось бы, дорогой мой читатель, разумного человека сперва взволновал бы тот факт, что засыпал он вовсе не на корабле, и данное перемещение в планы его не входило. Но Робинзон разумным был лишь в ряде вопросов, а именно в вопросах поиска возможности напиться, и потому так и не узнал, что выпивая в веселой компании матросов, сильно залез в долг к боцману, который заставил его подписать контракт на три года службы на корабле в качестве отработки вечернего угощения.
Да, уважаемый читатель, вся горесть ситуации нисколько не волновала Робинзона, ведь в трюме он почувствовал запах бухла. Действительно, пошарив по закоулкам между разными припасами, Робинзон обнаружил бочку, в которой оное и находилось. Что ж, на этом данная глава заканчивается, ибо долго находиться рядом с открытой бочкой алкоголя, да еще и при качке, мы с вами совершенно не готовы.
~
Глава вторая, в которой Робинзон оказывается в одиночном заключении, где принудительно трезвеет и в итоге нажимает на кнопку.
Человек же, усилия прилагающий чрезмерные, дабы цели достичь, проклят будет тем, что и впрямь ее достигнет, а в худшем из вариантов, коли еще и поспешествовать в сием усердии будет, то достигнет ее скорее, чем боялся!
- Копчён де Колбас, странствующий философ.
Итак, дорогой мой читатель, несколько дней спустя найдем мы нашего героя на том же корабле, где его в прошлой главе и оставили. Удивительным это могло бы показаться лишь человеку неискушенному, но ты, дорогой мой читатель, само собой понимаешь, что литература, как и жизнь, следует простым и незамысловатым законам: всякая сущность имеет своё притяжение, и планета, и мошка у фонаря, и Робинзон неподалеку от халявного алкоголя, и моя повесть возле этой сюжетной прямой.
Нашли мы Робинзона изрядно протрезвевшего, поскольку огорченный его безостановочным запоем боцман, повелел перетащить бедолагу в подсобку, где тот, хоть и чуял бухло носом, но никак не мог прикоснуться к оному ртом. Конечно же, ситуация эта не могла не возмущать нашего героя, и он долго ныл, ругался и бил в дверь ногами, головой и заботливо оставленной ему дубиной. Нет, конечно же заботой тут и не пахло, я пошутил. Дубина была случайно забыта в углу между бочонками с порохом и топором, который Робинзон откинул в сторону, чтобы до дубины добраться.
- Боцман, подлый ты негодяй! – кричал он, долбя дубиной по гораздо более крепкой двери. – Иди же сюда, сволочь ты эдакая!
Читатель должен простить меня хотя бы за то, что излагая слова Робинзона, я старательно использую литературную лексику, поскольку если уж в чем тот и соответствовал образу матроса, так это в использовании мата и сленговых словечек из питейных заведений. На самом же деле, конечно, даже слово «боцман» в его речи отсутствовало, вместо него было упоминание сына портовой собаки, который интимно слишком близок с сыновьями других собак и любит поедать продукты собственного пищеварения.
Само собой, ответом Робинзону служило молчание, что его вовсе не удовлетворяло, поэтому он раз за разом повторял свой призыв, пополняя его новыми словечками, описывать которые даже я уже не возьмусь, поскольку там такой мат, что его без мата никак не объяснить. Он кричал, а молчание в ответ молчало, и так повторялось раз за разом.
Далее начало происходить что-то, что меня, как стороннего наблюдателя, ввергло в некий ступор и удивление, поскольку найденной мною рукописи много столетий, а явления в ней описываемые выходят далеко за рамки реальности. Раздумывая часами над подобными ситуациями в рукописи, я пришел к выводу, что власти от нас очень многое скрывают. Думали ли вы, что на самом деле в сутках с понедельника по пятницу аж двадцать восемь часов? Ведь именно поэтому рабочий день так долго тянется. Да, это от нас тоже скрывают, равно как и многие факты, имевшие место в те стародавние времена, и наглым образом вычеркнутые коварными цензорами как из официальной истории, так и из картин, литературы и народной молвы.
В общем, раздосадованный Робинзон, взяв топор, рубил им оказавшуюся бесполезной дубину, плакал над своей горькой трезвой участью, и, совершенно случайно, бросил взгляд на стену поодаль от двери. Слово «поодаль», как понимает читатель, я использовал образно, ведь подсобка была два на четыре метра, почти как однокомнатная студия в Москве размером. Ладно, не буду бродить вокруг да около. На стене была кнопка и табличка с длинным текстом под ней.
Робинзон читать умел, причем не только матом, что и меня, признаюсь честно, удивило. Итак, наш герой подошел к кнопке, и стал читать: «Переключите тумблер в положение ВКЛ в случае чрезвычайной безвыходной ситуации…» - увы, дальше он читать не стал. А я вам скажу, что прочесть стоило, ведь дальше надпись гласила: «… для контролируемого погружения судна. Ни в коем случае не осуществлять данное действие до полного задраивания и герметизации люков во избежание раскола корпуса от перепада давления!»
Какой идиот догадался оставить Робинзона рядом с такой кнопкой, и как именно корабль той эпохи должен был выполнить функцию подводной лодки – история сия умалчивает. А пока вы раздумываете над этим и ставите под сомнение мое здравомыслие, либо же здравомыслие боцмана и всей команды корабля, нисколько не сомневаюсь, как я надеюсь, в отсутствии оного у Робинзона, наш герой искал вокруг таблички тот самый тумблер, с каким-то там ВКЛ, но, так как мы с вами уже смирились с ситуацией, он просто нажал на кнопку, чтобы не затягивать сцену.
Раздался гул, началось дрожание корпуса, дерево стало поскрипывать, пару десятков раз провыла сирена, прерываемая криками «Тонем!», кто-то начал спускать лодки на воду, и Робинзон услышал за обшивкой корабля всплески от десятков нырнувших в воду людей и успокаивающий слух звук панической перестрелки. Корабль погружался под воду и кряхтел, словно вот-вот развалится. В эту минуту Робинзону как никогда захотелось быть пьяным, ведь пьяному – море по колено.
~
Глава третья, в которой Робинзон неожиданно думает, и покидает своевременно тонущий корабль, когда его несостоявшийся пулемет от него убегает, а монстр не попадает в него из ружья.
Долгие наблюдения за поведением крестьян села Овцецелого привели меня к выводам поистине потрясающим: ежели кто из баб аль мужиков раньше проснулся да вознамерился из избы выйти, тому на день лапти и достаются!
- Степан Волкосытов, пастух-философ.
Как вы понимаете, утони Робинзон вместе с кораблем в самом начале этой невероятной истории, не стала бы она невероятной и столь поучительной, а значит что-то должно было случиться. И что-то случилось. Пока Крузо раздумывал о своей горькой участи, дверь в его подсобку выбили (она, оказывается, просто открывалась вовнутрь), и какое-то вонючее, мокрое, злое и орущее чудище ворвалось в помещение, оттолкнуло Робинзона, распластавшегося от того действа на полу, и, подбежав к кнопке, нажало ее вновь.
Здесь стоит упомянуть, что обычно у человека при опасности возникает инстинктивный выбор – бей или беги. У нашего героя выбор был шире – бей, беги, бухай. Хотя, кого я обманываю? Никто не мог припомнить случая, когда он выбирал какой-то из первых двух вариантов.
Так и сейчас: Робинзон мог утонуть вместе с кораблем, и, следовательно, требовалось срочно бежать прочь из трюма. Робинзона могло прикончить не прекращающее орать чудище, что провоцировало тюкнуть того топором по уродливой голове. Ну а самая страшная смерть могла поджидать его из-за страшного похмелья. Инстинкт сделал дело, и, не теряя ни секунды, Робинзон выскочил из подсобки, парой прыжков преодолел расстояние, отделяющее его от ближайшей бочки с бухлом, вскрыл топором ее крышку и принялся бухать.
- Что ж ты творишь-то, скотина? – раздался позади крик. Читатель понимает, что и эту фразу я очень аккуратно перевел на русский с языка, который не признает за часть своего наследия ни одна нация в мире.
Робинзон оглянулся, и увидел, что чудище, вышедшее из подсобки вслед за ним, заряжает пистолет. Его разум, основательно взбодрившийся после изрядной дозы спиртового раствора, осознал, что выбор сузился до «бей или беги». С сожалением он прекратил потребление алкоголя и посмотрел на топор в своей руке и на пистолет в руке чудища. Возникла неожиданно трезвая мысль, что это не лучшее соотношение сил, так что он отбросил топор и огляделся вокруг в поисках более подходящего оружия.
Что же он увидел в трюме вокруг себя, когда стал обращать внимание на что-то кроме ароматно пахнущей бочки? Ножи, сабли, мушкеты, лазерные мечи, гранатометы, пулеметы, водородная бомба. Хороший арсенал. Выбор пал на пулемет. Он подбежал к Максиму, стал пытаться заправить в него ленту. Юнга истошно орал, что он не пулемет и пытался вырваться. Наконец, ему это удалось, и Максимка бросился вверх по лестнице, на палубу.
Второй подвиг его мозга за этот день подвел к новой мысли: бить поздно, пора бежать. Тебе, дорогой читатель, наверняка кажется, что в этой мысли нет ничего необычного, но я прошу учесть, что наш герой Гарвардов не заканчивал и мышление среди его конкурентных преимуществ не значилось. Так что под крики и выстрелы в спину, он бросился вслед своему несостоявшемуся пулемету.
Выскочив на палубу, Робинзон увидел, как Максимка с криком «Спасите, псих!» сиганул за борт, и, судя по звуку удара, успешно попал в какую-то из спущенных на воду шлюпок.
- Стой! Мне надо отстреливаться! – крикнул Робинзон, и, сопровождаемый третьей гениальной, хоть и запоздалой мыслью, что бочку с бухлом или хотя бы ленту от пулемета следовало захватить с собой, Робинзон прыгнул туда же. Максимка забился под лавку в лодке и завыл.
- Пали в него, ребятушки! – крикнул кто-то сверху. Робинзон поднял голову и увидел чудище. Или боцмана. А может это был и сам капитан. Кто их разберет в темноте-то? Матросы, прыгнувшие в море раньше, как раз поднялись на палубу, и теперь стояли злые и мокрые вокруг чудища. Раздались выстрелы, но, слава Провидению, ни одна из пуль не попала ни в него, ни в лодку вообще.
Ну а дальше произошло сюжетно предсказуемое действие: корабль треснул и взорвался. Видимо, что-то в нем не выдержало попытки погружения и обратной накачки воздуха. Я, к сожалению, мало что понимаю в парусных подводных лодках четырехсотлетней давности, поэтому причина мне не ясна. Что я знаю, так это то, что лишь лодка с Робинзоном, как и ряд других, болтающихся в море, остались целы.
Наш герой, ошалевший от вида катастрофы, стоял на качающейся лодке и смотрел на всплывающие предметы. Очень ценные предметы, которые, по логике вещей, должны были утонуть, но, волею Провидения, не утонули. Вот бочонок с порохом. Вот ружье. Вот тюк с одеждой. Вот еда, вот бочка с бухлом. Бочка с бухлом! Эта мысль вывела его из оцепенения, и Робинзон принялся грести по очереди к всплывающим ценностям и грузить их в разные лодки, привязывая те к своей. Попутно составлял учет.
Итак, провидение обеспечило его следующим: шесть стульев венецианских, стол резной из дуба, пожженный местами сигарами, книги разные, в том числе пара учебников по математическому анализу «для чайников», чернила и бумага для принтера, сам принтер, пара ноутбуков и планшет, шкаф и тюк с одеждой, четыре спальных койки с одеялами и подушками, двадцать два ружья, семь бочонков с порохом, один с картечью и один с пулями. Телевизор сорока дюймов в диагонали, брезент в рулоне, двадцать тюков зерна, четыре поддона свежеиспеченного хлеба, пять туш говяжьих копченых, фрукты в изобилии, приборы столовые стальные (как они всплыли – остается лишь гадать), пара сабель, а, главное, десять бочек бухла.
Да, дорогой мой читатель, судьба была благосклонна к нему, особенно учитывая, что со всем этим добром он успел уплыть куда глаза глядят до того, как капитан с боцманом и остальной частью команды выбрались из под обломков корабля и расселись в оставшиеся три лодки. Провидение помогло Робинзону еще и в том, что он-то путь держал на восток, где всего в десятке лиг был неизвестный никому остров, а команда корабля, более разумная, двигалась в обратную сторону, где были плотнее торговые маршруты.
Именно там неделю спустя, они и были подобраны проходящим пиратским кораблем, на котором боцман и его ребята, наконец-то, нашли свое призвание, так что, исход кораблекрушения для них оказался весьма благополучным, если не считать того факта, что два года спустя они поголовно были повешены за разбой. Но это уже совсем другая история.
~
Глава четвертая, в которой Провидение помогает Робинзону найти в меру необитаемый остров, построить дом и спасти мясо от гиен, но не помогает спасти бочку бухла.
О, насколько же сия настойка пшеничная плоха, что не выразишь ни словами из книг священных, ни эмоциями, ни научными терминами, так что попросту скажу, не покривив при том душой, что лучше ее точно нет ничего в целом свете!
- Пей Вод Ку, этнограф из империи Цинь.
Как понимает уважаемый читатель, что ни сам процесс своего весьма петляющего плавания, ни его продолжительность не сохранились в памяти доблестного Робинзона Крузо, исправно пьющего в течение всего этого времени, так что и в рукописи сие не отражено. Известно только то, что увидев землю (а если уж быть откровенным, то врезавшись в нее и оттого чуть не разлив открытую бочку), Робинзон, глядя на часы, произнес исторические слова:
«На сей берег, который является то ли материком, то ли островом, то ли иной планетой, а то и вовсе галлюцинацией или миражом, я ступил вечером в девять часов двадцать две минуты и семнадцать секунд». Эти слова сохранились лишь потому, что Робинзон, в силу торжественности момента, нацарапал их на каком-то языческом столбе, вполне ожидаемо вкопанном прямо в песок на берегу.
Конечно же, в первую очередь он позаботился о том, чтобы перенести на берег все свои припасы. Помятуя о том, что где песок – там могут быть и приливы, он с упорством перетаскал всё повыше, и выстроил целую гору из своего скромного инвентаря прямо под красивым деревом. После чего сильно захотел спать, и, само собой, начал бухать.
Утром он проснулся на дереве, причем так высоко, что совершенно не мог представить, что как-то смог сюда залезть. Уважаемый читатель знает, что пьяные иной раз делают нечто, на что трезво мыслящий человек ни в жизнь не решится, и, о чудо, это пьяному удается. Так и Робинзону повезло: набухавшись, он преодолел полсотни метров вверх, ни разу не сорвавшись, и умудрился заснуть на самых тонких веточках, на которых и птицы-то сидели с трудом с завистью посматривая на храпящего Робинзона.
Само собой, как только он, проснувшись, стал задумываться над тем, почему он с дерева не падает, Робинзон с дерева упал. Логично было бы предположить, что он разобьется, но ему повезло – он упал на тюк с одеждой, уютно расположенный на кровати с пружинным матрасом. Как часто вы слышали фразу «Знал бы, где упасть – соломку бы постелил»! А Робинзон, получается, постелил.
Несмотря на то, что жизни его после падения ничего не угрожало, он на секунду задумался о том, что стоило бы меньше пить. Данная крамола промелькнула столь быстро, что даже не стоила бы упоминания в рукописи и в этой повести, но она важна тем, как она усилила последующее прозрение. Дело вот в чем: Робинзон стал исследовать запасы (конечно же я говорю о запасах бухла), и обнаружил, что всё это бухло – чистый спирт.
- Десять бочек по сто градусов. – стал размышлять и загибать пальцы Робинзон. – А в бухле обычно сорок градусов. Значит, если развести, это у меня уже не десять, а… - он задумался, достал смартфон, включил на нем калькулятор, и тот помог. – Двадцать пять бочек!
Осознание подобной масштабности запаса, да еще и в противовес упомянутой мною ранее мысли героя о том, пить следовало бы меньше, привело к перегрузке его нервной системы, и Робинзона стошнило на цветочек, который спокойно рос под деревом и никому сим действием не мешал.
Закончив обследовать запасы, Робинзон обнаружил пропажу ранее учтенных пары туш говядины и целого поддона с хлебом. Он осознавал, что сам столько сожрать не мог. Выпить – не вопрос, смог бы. Значит продукты были коварно похищены. А что, если завтра ночью у него украдут не еду, а бухло?
- Надо срочно построить дом. – решил он, не замечая, что продолжает разговаривать вслух сам с собой. – В доме можно спать, чтобы не залазить на дерево. Заодно, в доме можно хранить весь мой… весь мировой запас спирта.
Да, несмотря на оптимизм, Робинзон чувствовал свое одиночество и предвкушал тяжкую судьбу отшельника, отчего и говорить начал вслух раньше положенного на подобный психоз времени, и мыслить о том, что отныне всё, что есть в мире было лишь всем тем, что есть у него перед глазами.
Да, план построить дом был великолепен, но, порывшись в вещах, Робинзон с горечью осознал, что злое Провидение не выбросило с тонущего корабля ни одного ящика с инструментами. Какие же гневные жесты он показывал руками в море! Как рвал на себе волосы от досады! Как прикладывался к спирту от безнадежности!
Однако, в слегка опьяневшую голову, пришел новый план. Он взял одну из сабель, прошел в заросль ивняка, росшего поблизости, нарубил кольев, выстроил из них частокол вокруг своих вещей, раскатал рулон брезента и накинул его сверху. Получилось гениальное и удобное строение, защищенное от ветра, дождя, хищников и воров, которые могли прийти украсть его бухло. Он стоял и любовался на первое в своей жизни рукотворное чудо.
- Ура! Здесь есть люди! – раздался вопль, и со стороны берега перед самым носом Робинзона промчалось нечто небольшое, юркнув под брезент.
Задумавшись над тем, что нужно ставить дверь с кодовым замком, Робинзон прошел внутрь следом, схватил Нечто за ухо и стал лупить его ремнем. После лупки Нечто созналось в том, что оно – Максимка, что оно спало в лодке под лавкой всю дорогу от корабля, проснулось только что, и сразу же прибежавшее присоединиться к доблестному герою Робинзону в его славном деле охраны бухла от посягательств воров.
Конечно же Робинзону слова бывшего юнги и несостоявшегося пулемета понравились, так что он попросил того сторожить дом и бухло, а сам решил пойти на первую разведку острова. К слову, еще сидя на дереве он осознал, что находится на острове, ведь с высоты увидел океан со всех пяти сторон. Да, да, Робинзон считал, что сторон света – пять. Север, Запад, Юг, Туд и Восток.
Уважаемый читатель наверняка сейчас задается вопросом: что это за загадочный Туд такой? Я и сам не сразу понял это из рукописи, но потом нашел упоминание. Дело в том, что часто люди уходят Туда, или приходят Оттуда. В общем, Робинзон справедливо полагал это вполне конкретным направлением, и, хотя он и не знал, где Туд находится, признаваться в этом не решался.
Одним словом, налив себе немалую бутыль спирта, взяв ружье и саблю, Робинзон отправился в путь. Ходил он довольно долго, в основном потому, что всю дорогу пил и заблудился. Однако, встретил двух гиен, которые лениво дрались из-за пары украденных у него говяжьих туш и поддона с хлебом. Гиены были сильно уставшие, судя по всему, дрались всю ночь, поэтому Робинзон парой взмахов сабли и бодрым «А ну-ка пошли отсюда на…» испугал тех, и гиены дружно прикинулись мертвыми, ибо им и бежать уже было лень.
Взвалив туши на плечи, взяв в руки поддон, Робинзон, довольный возвращением пропажи отправился домой. Поплутав еще пару часов, на самом закате он вышел к своему дереву, под которым стоял его новый дом, а зайдя внутрь он не заметил кое-чего ладного и обнаружил нечто неладное. И то, и другое описывалось одной фразой: Максимка спал прямо возле пустой бочки спирта.
Несмотря на то, что большую часть оного выпил сам Робинзон еще в пути на остров и после прибытия, уже на месте, он был на редкость раздосадован и зол на юнгу. Как же так? Того поставили охранять, а он… Что ж, придется воспитывать, ведь так жить дальше нельзя. С пьянством Максимки определенно нужно заканчивать. Робинзон стал вытягивать ремень из штанов.
~
Глава пятая, в которой Робинзон проявляет поистине удивительные способности политика, экономиста и сетевого администратора, и на острове воцаряются закон и порядок.
И вот на исходе тяжелого дня, когда офицеры в ставке успели обдумать все варианты штурма Перекопа, князь Голицын предложил выпить. И я клянусь, это была самая трезвая мысль за весь день. Да что там за день! За весь поход.
- З.А. Здоровьев, думный дьяк.
Чтобы стало более ясно, сколь тяжелы и полны превратностей судьбы были первые пару лет на острове, продолжим повествование с того самого места, на котором оставили нашего героя. Он осознал, что беззаконие и безответственность, особенно со стороны других людей, чрезвычайно вредны для выживания на острове. Посему, пока вкусивший ремня Максимка виновато дрых в углу, Робинзон установил посреди нового дома стол, поставил к нему стул, взял перо и бумагу и принялся сочинять свод законов.
При чтении рукописи, дорогой читатель, меня сильно смутил тот факт, что конституция была изобретена Робинзоном Крузо раньше, чем появилась в Англии, а уж то, что он придумал Пятилетний План развития экономики – вообще поразило меня в самое сердце! Да, именно эти документы он и сочинял. Учитывая, что он не брезговал обильно удобрять свои мысли спиртом, занятие сие благородное заняло у него неделю. К этому моменту рожа Максимки, насильно лишенного доступа к бочкам, лишилась красноты, да и краснота на заднице, безрадостно повстречавшейся с ремнем, тоже постепенно сходила на нет.
Подумал Робинзон и над названием государства, ведь оно должно содержать в себе смысл и красиво звучать. Итак, в названии должно было быть слово «Республика», ведь он - не король этого острова. Увы, но факт. Но это слово слишком уж отдает демократией – опасная тенденция. Порывшись в интернете, Робинзон сделал подходящее уточнение, но, вчитавшись в результат, решил, что его нужно подсластить для народа, так что в итоге получился БАР - Братская Автократическая Республика. А раз бар, то значит для бухающих алкоголиков. Логично? Еще бы! Но ведь не для всех же подряд? Нет, конечно. Только до тех, которые достигли острова! На этом он выдохнул, и с любовью вписал полученное название в свою конституцию.
И вот настал тот день, когда Робинзон созвал всех жителей острова, забрался на перевернутую бочку, взял бумагу и стал читать:
- Отныне мы начинаем строить цивилизацию на этом острове. Будет остров наш, как и государство на нем расположенное, носить славное имя Барбадос, то есть Братская Автократическая Республика Бухающих Алкоголиков, Достигших Острова. – он посмотрел в толпу, нравится ли им? Нравится! Толпа восторженно кричала. Он улыбнулся.
- Само собой, себя я объявляю Губернатором Барбадоса, но не навсегда! Мы же республика, так что каждый год я обязуюсь заново выбирать нового Губернатора из числа тех, кого сам сочту достойным!
Да, дорогой читатель, ты, я уверен, понял, что он затеял, но толпа не осознала, какая ловушка скрыта в словах Робинзона, и продолжила рукоплескать.
- Другие жители тоже берут на себя обязательства, в частности работать и платить налоги.
Тут уже «другие жители» почесали затылок, крики стали более редкими, на лицах возникло некое ощущение социальной несправедливости. Подумав секунду, толпа стала рассасываться, жители попытались тихо слинять с собрания. Однако, Робинзон внимательно следил за настроениями, спрыгнул с бочки, схватил толпу за рукав и снова обработал ее ремнем, вернув заднице Максимки приятную красноту. Читатель наверняка в курсе, что кардиналу Ришелье приписываются слова, что нет такого народа, который нельзя посадить в Бастилию. Робинзон же считал, что нет такого народа, которому нельзя надрать задницу. В общем, толпа тоже это осознала, и больше не убегала.
Наверное, уважаемый читатель, ты сейчас возмущен действиями Робинзона, сочтя его реакцию на недовольство слишком уж грубой и несимметричной, но оставим его этику на суд истории. Он же, тем временем, снова забрался на бочку и продолжил:
- Чтобы соблюсти законность, я ввожу понятие «Конституция», этот документ включает в себя то, что я уже сказал, а также базовые права жителей. Итак, все жители Барбадоса объявляются равными в своих правах.
Толпа потирала задницу и недоверчиво взирала на бочку.
- Далее, все жители имеют право на труд, а взамен им дана обязанность выполнять и даже перевыполнять особый Пятилетний План развития экономики.
Обязанности и права выглядели не слишком уж равнозначными, и толпа начала хныкать, Робинзону пришлось улыбнуться, чтобы успокоить народные волнения.
- Поспешу успокоить народные волнения, - так и сказал он, - Губернатор среди людей – самый равный, обязанности на него не распространяются, но, с целью равновесия, прав, подобных правам другим жителям, он тоже, к сожалению, лишен.
Согласись, дорогой читатель, это же гениально и просто.
- Теперь кратко про план на пятилетку. Нам нужно создать Колхоз, поздравляю, мы все в него приняты, и я назначаю себя почетным председателем. Колхозу нужно завести коз, вспахать поле и засадить его хлебом. Ждут нас и тяжелые стройки – требуется нам дом, да получше этого, здания для правительства, правления колхоза, амбара, равно как казарма и загон для коз. Само собой, исследования. В первую очередь – найти и исследовать дальний туд острова. А еще придется создать армию и флот, обеспечить рост населения, завести попугая и найти виноградник для пополнения запасов бухла. А сейчас я каждому налью немного выпить!
До последней фразы народные толпы снова было принялись роптать, осознавая, сколь много задач, и какие они сложные. Особенно испугался народ задач по росту населения. Но Губернатор хорошо знал, что последние слова запоминаются лучше всех предыдущих, и с этой фразы, незамедлительно приведшей к новым овациям и восторженным выкрикам с мест, началось его мудрое правление.
Пока Робинзон пьет, у меня есть время объяснить, зачем же я так много внимания уделил этому нелепому выступлению. Действительно, план выглядит довольно странно, особенно там, где среди важных задач Робинзон решил построить здание правления колхоза и завести попугая. Однако, вам стоит учитывать, что до сего дня планы нашего героя никогда не продлевались далее, чем найти выпивку на сегодняшний вечер, а тут он смог собраться и заглянуть на невероятный срок в пять лет. Подумай, уважаемый читатель, часто ли в своей жизни ты смотришь на такой срок? Для Робинзона подобный скачок был невероятен, Провидение, не иначе, вело его на пути от простого пьяницы к пьянице системному. Поэтому я и сделал акцент на этой части рукописи столь подробно, удостоив его отдельной главы.
Вернемся же, однако, к повествованию. Уже протрезвев, Робинзон понял, что каким-то чудом поднял сервер, на котором по синьке установил программы проектного, налогового и складского учета. Потом он так и не смог объяснить, где он их взял, и как работал вай-фай на острове. Максимка тоже клялся и божился, что точно не заканчивал никаких университетов, и программировать умеет только на старых языках типа Паскаля. Робинзон чесал затылок, памятуя, что, кажется, Блезу Паскалю исполнилось только тридцать шесть лет, а это даже по меркам того времени не считалось старостью. А я поделюсь с читателем грустным фактом: к тому времени великому ученому, страдающему от множества болезней, жить оставалось менее трех лет.
~
Глава шестая, в которой тяжкие испытания первых двух лет жизни на острове вполне раскрывают житейскую мудрость и политическую дальновидность Робинзона, козы начинают давать молоко, а читатель узнает, что пить козлиный самогон – не самое разумное дело.
Среди разных страшных болезней, временами одолевающих человека, особливо выделяется болезнь чрезмерной склонности к труду. Увы, полноценного лекарства от сей заразы нет, своим же пациентам я рекомендую лечь в койку и побольше спать, вдруг само отвалится.
- Анатом Патолог, византийский лечец.
В найденной мною рукописи, дорогой читатель, события этих двух лет описываются очень подробно, они были тяжелы, и Робинзон уделял много внимания каждой мелочи, ведя дневник. Практически каждый день он описывал что-то, но для читателя многие факты будут скучны, так что я упущу их, останавливаясь только на основных деталях, приводя выдержки из дневника, и публиковать их буду именно от лица автора.
15 сентября Первого года
Приступил к изготовлению инструментов для земляных работ и строительства. Топор решил сделать первым, он был очень нужен. Для этого пришлось пожертвовать одной из сабель. Расколов ее на три части, я получил довольно острое острие ножа, широкую насадку топора и еще что-то длинное, подходящее на косу. Гарду сабли примотал веревкой к древку, получилось ненадежно. Слава Провидению, в запасах нашелся моток скотча и синяя изолента – они намертво скрепили топорище с древком. Теперь я мог рубить деревья. Косу решил сделать потом, всё равно пока нечего было косить и незачем. Аналогично топору изготовил нож – теперь можно было вырезать кружки из деревьев, а то пить из единственной бутылки было неудобно.
2 октября Первого года
Вовсю идет строительство дома. В нем будет три спальни, большая студия с кухней, туалет. Пока я занимался заготовкой древесины, обнаружил, что кто-то из народа ворует бухло. Было невероятно трудно найти виновного – каждый, кого я хватал за ухо, доказывал, что это не он. Высек на всякий случай Максимку. Он ли был виноват – не знаю, но кражи прекратились.
17 ноября Первого года
Дом закончен. Этот первый успех отпраздновали всем населением, перенеся в дом всю мебель. Душ – вещь великолепная, хотя народ ропщет, что таскать воду с реки и наполнять бочку на чердаке – довольно тяжело, равно как и подогревать воду в этой бочке с помощью системы печных труб, через нее проходящих. Ничего, каждый на острове должен вносить свою лепту. Зато теперь, как станет плохо от выпивки, можно бежать не в кусты, а в туалет. Завтра, как протрезвеем, начнем строить загон для коз – половину обнаруженного за холмом луга предстоит обнести частоколом, вторую будем пахать под посев хлеба. Лопаты нет, но из второй сабли сделал какие-то вилы, хорошо скотч и изолента держатся великолепно.
3 января Первого года
Решил, что летоисчисление буду вести с начала сентября, иначе пришлось бы сейчас устраивать новогодние праздники, а на дворе – лето. Возможно, здесь лето круглый год, я даже не представляю на какой широте находится остров. Через год будет понятно. Половина луга, поросшего травой, обнесена частоколом, многие жерди прижились и пустили молодые побеги – поистине, Провидение привело меня в райский уголок. Теперь можно запускать в загон коз.
6 января Первого года
Народ никак не выполняет распоряжение, коз в загоне нет. Пришлось созвать общее собрание и искать виноватых. Некий Максимка стал нести какую-то чушь, касательно того, что нельзя запустить в загон того, чего нет. Долго пил, думал, читал философские труды и медицинскую литературу. Решил, что Максимка или сторонник Парменида, Платона, Аристотеля или Фомы Аквинского в вопросах небытия, или же попросту псих, если выражаться медицинскими терминами.
8 января Первого года
Поразмышляв с бухлом на пару дней, принял гениальное решение: нужно найти коз, и тогда проблема отсутствия сущего будет решена. Как тебе такое, Платон? В общем, сформировал охотничью бригаду, включил в нее двух человек. Я сам пойду загонщиком, моя роль – самая сложная, я буду выслеживать коз, выстрелами сгонять их под выбранное дерево. На дереве будет Максимка, его роль проще – он должен с куском брезента прыгать с дерева на козу и ловить ее. Максимка пытался возражать, но он, кажется, противится любому ноу-хау, так что просто получил леща. Утром отправляемся.
22 января Первого года
Общими, но в основном моими усилиями мы поймали около тридцати коз, хотя половина, судя по всему, оказались козлами. Бродят по загону, траву жрут, но козлы народ к козам не подпускают. Некий Максимка жалуется, что его забодали. А хочется уже свежего молочка. Пришлось вмешаться, включил козлов и коз в конституцию, объяснил им их права. Теперь там есть пункт, что козлы и козы тоже равны, как и люди, но иначе. Не забыл добавить, что я, как Губернатор, отныне самый равный среди людей и козлов. После лекции в загоне, козлы успокоились, козы стали давать молоко. Жизнь налаживается.
2 февраля Первого года
Вовсю идет пахота. Народ устает, требует больше бухла, аргументирует необходимостью моральной поддержки. Это, конечно, огорчает, хоть сам хватай вилы и копай. Попробовал, не понравилось. Пришлось поступить наоборот – пригрозил уменьшить, а то и вовсе прекратить выдачу бухла населению. Поговорил с козлами, те согласились работать пахарями за меньшую долю выпивки, только вот козлы оказались теми еще козлами – набухались, подрались, и заснули на поле, истоптав свежевскопанную землю. Как тягостен труд! Много думал, пил.
23 марта Первого года
Пахота с грехом пополам закончена, посеяли зерно. Козлов отправили патрулировать, охранять от птиц. Сволочи и тут подвели – пожрали молодые побеги. На допросе объясняли, что не могут иначе, инстинкт. Выпорол трех козлов в назидание, заставил народ засеивать участок поля заново.
20 июня Первого года
Хлеб колосится, а мы тем временем строим амбар. Почти закончили.
22 июля Первого года
Собираем хлеб. Придумал систему жерновов для муки, работает на козлиной тяге. Козлы не возражают, ведь солома от хлеба идет им в корм. Но часть зерна подворовывают. Обнаружил, что они тайком гонят из него самогон на молоке своих же коз. Вот черти рогатые! Самогон изъял.
24 июля Первого года
Как же немилосердно Провидение к бедному Робинзону Крузо! Как плохо мне было от козлиного самогона! Постановил запретить подобные напитки. Не пей это, Робинзон, никогда не пей!
4 августа Первого года
Решил, что лето тут круглый год, а значит можно сажать хлеб второй раз. Народ требует отпуск. Изучал гражданский кодекс на предмет права на отдых. Обнаружил, что гражданского кодекса у нас нет вовсе. Вписал в конституцию, что не каждый житель острова имеет право на отдых. Отправил народ вскапывать поле под осеннюю посевную.
17 августа Первого года
Сам пробовал гнать самогон из зерна. Бодяга получается слабая, мало сахара. Нужен, срочно нужен виноградник. Но, пока я гулял по окрестностям, виноградника не обнаружил. Уже выпита половина запасов бухла, трезвость черной тенью нависла над островом. Ночами мне снятся тревожные сны.
1 сентября Второго года
Прошел первый год на острове. Тяжелый год. Много думал. Пил.
30 октября Второго года
Закончили строительство правления колхоза. Его выстроили ближе к полю и амбару, там храним инструменты, документацию, в нем практически проживает большая часть народа, например, Максимка. Там же ночуют дежурные козлы и те из коз, у которых есть козлята. Да, хорошая новость: три козы дали приплод. Хорошо, что нам не приходится их есть, потому что вокруг в изобилии представлена дичь – куры, утки, которых я люблю постреливать. В море полно рыбы, которую на досуге ловит народ. На деревьях растут красивые фрукты: бананы, яблоки, персики, арбузы, клубника, котлеты. А из козьего молока мы делаем сыры и масло, так что бургерами обеспечены. В общем, с пропитанием проблем нет.
18 ноября Второго года
Собрали второй урожай. Население ропщет, не готово пахать вручную снова. А что делать? Я решил найти коня, быка, или трактор какой-нибудь. Что-то нужно делать, так что утром отвлекаюсь от стройки двухэтажного здания правительства, планирую идти на разведку. Может быть найду, где тут Туд.
30 ноября Второго года
Три дня в разведке. Ходил на восток, запад, север и юг. Туд не обнаружен. Сегодня наткнулся на беларуса. Беларус стоял на одном из холмов, цепью привязанный к дереву, глядел на меня замыленными от долгого прозябания фарами. Вот это находка! Я поблагодарил Провидение, отмотал цепь, завел трактор. Есть дизель! Ура! Кстати, дизеля была целая цистерна, прицепленная к Беларусу. Отвез подарок народу, теперь не сможет отмазаться от пахоты.
7 декабря Второго года
Народ не подходит к трактору, говорит, что это черная магия, что не может быть такого на острове. Стал расспрашивать, что происходит. Один из козлов шепнул, что некий Максимка всех заводит, мол, надо торговаться, чтобы меньше работать и больше бухать, хочет, дескать, профсоюз организовать. Ну что ж, не можешь победить – возглавь. Я сам организовал профсоюз колхозников, выдвинул требования к правительству, и сам же, как Губернатор, эти требования категорически отверг. Однако, народ оценил мои потуги, поворчал, взялся за пахоту. Любо-дорого смотреть, как техника преображает сей остров.
20 марта Второго года
Закончили здание правительства. Наконец, занял свой кабинет, занимающий весь второй этаж. На первом разместил склады – алкоголя и оружия. Устроил небольшую дружескую пьянку, на которую пригласил только близких – Губернатор, председатель колхоза, глава профсоюза. На троих выпили вроде и немного, но у меня сильно болела голова.
30 апреля Второго года
Смотрел, как всходит третий урожай зерновых. Много думал. Бухло кончается, почата седьмая бочка.
3 июня Второго года
Сегодня был народный бунт. Глава профсоюза не смог удержать восставших, толпа заручилась поддержкой каких-то козлов, ворвалась в здание правительства, забаррикадировалась на складе с алкоголем, стала петь песни и орать непристойности. Все эти «Мэээ» и «Бэээ», доносящиеся со склада, равно как и голоса козлов, сильно действовали на нервы. Дождался, пока все уснут, вскрыл баррикаду, вырвав дверь трактором, высек всех участников. К примеру, некоего Максимку отходил так, что он обещал больше ни единой рюмки. Легко говорить, когда рюмок на острове нет. С ужасом узрел, что семь бочек пусты.
18 июля Второго года
Козлы начинают всё более и более вольготно себя чувствовать. Начинают блеять про равные права козлов и людей. Что-то там про толерантность и тому подобное. Всех лупить уже нет сил. Им нужно найти какое-то применение. Главная беда – застопорилось выполнение пятилетнего плана. По пунктам выполнена примерно половина, и, казалось бы, она – самая сложная, много строительных инженерных сооружений. Однако, туд так и не был найден, армии нет, флотом и не пахнет, попугай не прилетел, население не растет (ну почему, почему?), а самое главное – виноградник не обнаружен, и запасы спирта подходят к концу. Глядишь, нечем будет отметить вторую годовщину на острове.
21 августа Второго года
Собрали урожай. Оставил народ молоть муку и пообещал, что покажу кузькину мать, если снова не вспашут поле к моему возвращению. Решил, что не стану дожидаться годовщины. Идет девятая бочка. Завтра ухожу, буду искать виноградник, или туд, ну, что первым найду. Если не вернусь – прошу считать меня трезвенником. Ну, или, хотя бы, коммунистом.
~
Вот так, дорогой читатель, текло время на острове. Видим, что Робинзону приходилось преодолевать немыслимые сложности, принимать тяжелые решения. Дальше же события стали развиваться чуть быстрее, посему в следующих главах, посвященных его Великому Путешествию Туда и Оттуда, я верну стиль повествования в уже привычный и полюбившийся читателю.
~
Узнать, что было дальше, несмотря на то, что автор всячески от этого предостерегает:
Подписаться на канал, дабы читать что-то более приличное: