Среди нас, городских рыболовов, давно бытует одно негласное, но очень железобетонное правило: сколько бы десятков тысяч рублей ты ни вложил в свои крутые карбоновые снасти, сколько бы японских шнуров, эхолотов и фирменных французских прикормок ни привез с собой на дикий водоем, всегда найдется какой-нибудь местный дед в дырявых сапогах, который играючи обловит тебя на кусок старой лески и ореховый прут. Мы привыкли относиться к этому с легкой иронией, списывая чужой успех на банальное везение или знание «особых коряг» на дне. Но та история, которая приключилась со мной и моим напарником пару лет назад в середине апреля на одной из полноводных рек, навсегда перевернула мое представление о рыбацкой смекалке. Мы столкнулись с настоящей мистикой, которая не давала нам спать трое суток, заставляя чувствовать себя полными профанами с нашими дорогущими фидерами.
Приветствую вас уважаемые рыбаки, вы на канале «Клевая рыбалка». Дело было в самый разгар весеннего паводка. Вода в реке поднялась, стала мутной, несла кучи прошлогоднего мусора и веток. Мы приехали на перспективный обрывистый берег с твердым намерением открыть сезон по трофейному весеннему лещу. Подготовились основательно, по всем канонам спортивной ловли: разложили тяжелые платформы, замешали два ведра сложной, многокомпонентной темной прикормки с добавлением кормового мотыля и дорогой ароматики. На крючках у нас были аппетитные «бутерброды» из рубинового мотыля и жирного белого опарыша. Сделали стартовый закорм, закинули снасти и приготовились таскать «лаптей».
Но река рассудила иначе. Прошел час, второй, третий. Наши квивертипы изредка подрагивали от поклевок микроскопической густеры и плотвичек размером с мизинец, которых мы тут же топили обратно. Крупной рыбы на точке не было от слова совсем. Мы меняли длину поводков, игрались с толщиной лески, брызгали на наживку всеми мыслимыми дипами из нашего огромного чемоданчика — всё впустую.
И тут на берегу появляется он. Местный колоритный персонаж, которого в деревне, как мы потом узнали, звали дядя Миша. Приехал он на старом, скрипучем велосипеде «Аист» с примотанным к раме алюминиевым спиннингом «Ленинградский». Одет в потертую фуфайку, на голове выцветшая кепка. Он молча, даже не поздоровавшись, расположился метрах в двадцати ниже нас по течению. Достал из холщового сумки какую-то ржавую банку из-под консервов, вылепил из нее пару шаров обычной пшенной каши, закинул в воду. Затем размотал свою дубовую снасть. На конце толстенной лески висело тяжелое свинцовое грузо-кольцо, а ниже болтался короткий поводок с одним-единственным крючком. Дядя Миша размахнулся, зашвырнул эту конструкцию в воду, повесил на леску кусок свинца вместо колокольчика и закурил.
Мы с напарником лишь снисходительно переглянулись. С такой грубой снастью в мутной апрельской воде, да без мотыля? Ну-ну, удачи, дедуля.
Проходит ровно пятнадцать минут. Свинцовый отвес на леске дяди Миши резко, без всяких предварительных подергиваний, ползет вверх к самому бланку. Дед делает короткую, размашистую подсечку, его алюминиевое удилище сгибается в дугу, а старая катушка «Невская» начинает натужно трещать. Еще через пять минут на берег, прямо в весеннюю грязь, вываливается потрясающий, золотисто-бронзовый лещ килограмма на два! Настоящий речной левиафан. Мы с Жекой сидим с открытыми ртами, забыв про свои фидеры.
Дядя Миша спокойно отцепляет рыбу, кидает ее в сетчатый садок, снова берет свою снасть... и тут я, глядя в бинокль, четко вижу то, от чего у меня волосы встают дыбом. Он не насаживает на крючок НИЧЕГО. Вообще. Ни червя, ни опарыша, ни кукурузу, ни кусок теста. Он просто берет обычный, старый темный металлический крючок, макает его в какой-то крошечный пузырек, торчащий у него из кармана фуфайки, и делает новый заброс!
«Жека, ты это видел?!» — шепчу я напарнику. — «Он на пустой крючок закинул!». Напарник крутит пальцем у виска: «Тебе показалось, наверное, болтушку какую-то намазал или мастырку».
Но через двадцать минут ситуация повторяется один в один. Снова мощная поклевка, снова тяжелое вываживание, и второй лещ-близнец отправляется в садок к местному чудаку. Я не выдерживаю. Беру термос с горячим кофе, пачку хорошего печенья и иду знакомиться.
Подхожу, здороваюсь, предлагаю кофе. Дед оказался мужиком неразговорчивым, но от горячего напитка не отказался.
— Слушай, отец, — говорю я, стараясь звучать максимально уважительно. — У нас там фидеры за полсотни тысяч, мотыль отборный, прикормка спортивная. И полный ноль. А ты таскаешь лещей одного за другим. Я в бинокль смотрел, грешен. Ты же крючок пустой кидаешь! В чем секрет-то? Феромоны какие или заговор знаешь?
Дядя Миша хитро прищурился, отпил кофе, вытер усы рукавом и совершенно серьезно ответил:
— А нет никакого секрета, сынок. На железо ловлю. Голый крючок. Лещ сейчас дурной, муть идет, он всё блестящее со дна пылесосит. Иди, кидай пустой, тоже поймаешь.
Я вернулся к нашим платформам в полном недоумении. Мы с Жекой ради смеха сняли наживку, закинули голые крючки. Естественно, просидели так два часа без единого тычка. На следующий день история повторилась. Дед приехал, поймал своих трех дежурных лещей на пустой крючок и уехал. Мы же продолжали кормить реку дорогой прикормкой и ловить мелкую густеру. Мой мозг кипел. Я перебрал все варианты: может, у него крючок намагничен? Может, он его фосфором мажет?
На третий, заключительный день нашей рыбалки, перед самым отъездом, я решил пойти ва-банк. Я собрал в пакет отличный шмат домашнего сала, банку хорошей тушенки, свежий хлеб и пошел к дяде Мише. Положил всё это богатство перед ним на траву и сказал: «Михалыч, я умоляю. Я спать не смогу, пока не пойму, как ты это делаешь. Забирай всё, только покажи свою снасть вблизи».
Дед посмотрел на сало, потом на мое измученное лицо и вдруг искренне, громко рассмеялся.
— Эх, городские... Всё вам мистику подавай. Ладно, смотри, раз такой любопытный. Только снасть моя тут ни при чем, тут физику понимать надо.
Он вымотал леску и протянул мне свой крючок. Я взял его в руки и обомлел. Крючок действительно был абсолютно пустым. Но! На самом цевье, прямо возле ушка, была плотно примотана черной капроновой ниткой микроскопическая, буквально миллиметр на миллиметр, частичка черного поролона. На старом темном металле крючка она сливалась с основанием так идеально, что с расстояния в пару метров (а уж тем более в бинокль) ее было просто невозможно заметить — крючок казался совершенно голым.
— Это что, обманка? Имитация жучка? — пролепетал я.
— Это, сынок, губка, — с гордостью ответил дед. — Лещ весной, по мутной воде, со дна берег очень неохотно. Ему тяжело ковыряться в илу. Он ищет то, что болтается у самого дна, в нескольких миллиметрах. Мой тяжелый кованый крючок камнем лежит в грязи. Но я перед забросом макаю его вот сюда...
Дед достал из кармана тот самый крошечный пузырек. Открыл пробку, и мне в нос ударил просто термоядерный, сшибающий с ног запах нерафинированного конопляного масла, смешанного с давленым чесноком и еще какими-то травами.
— Поролон впитывает это масло как губка, — продолжал объяснять дядя Миша. — Под водой масло начинает потихоньку выдавливаться. Оно легче воды, понимаешь? Этот микроскопический кусочек промасленного поролона работает как поплавок! Он приподнимает мой тяжелый крючок, делая его в воде практически невесомым, с нейтральной плавучестью. Лещ подходит на запах чеснока к моей пшенке, начинает втягивать воду губами. И мой невесомый крючок с сумасшедшим ароматом просто залетает ему в пасть вместе с потоком воды быстрее любой каши! Он его даже выплюнуть не успевает, потому что жало уже впивается в губу. А когда я вытаскиваю крючок, поролон от воды сжимается и чернеет. Вот тебе и кажется, что крючок пустой.
Я стоял и чувствовал себя полным идиотом. Гениальность этой кустарной дедовской придумки поражала воображение. Никакой магии, никаких секретных феромонов. Чистая физика, понимание гидродинамики и знание повадок весенней рыбы. Маленький кусочек черной мочалки, пропитанный вонючим маслом, уделал наши спортивные монтажи, японские лески и дорогие насадки со счетом 10:0.
С тех пор в моем рыболовном ящике всегда лежит небольшой пузырек с чесночным маслом и кусочек черного поролона. И когда весенний лещ начинает капризничать, отказываясь от мотыля и червя, я делаю крючок невесомым. И этот фокус работает безотказно.
А какие самые невероятные и хитрые дедовские самоделки или методы ловли доводилось видеть на водоемах вам? Удивляли ли вас местные рыбаки своими странными, но сверхуловистыми снастями?
Рыбалка — это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!