В избушке Ядвиги Карповны стоял необычный для этих мест предмет – телефон. Не смартфон, а старый, дисковый, цвета гниющего панциря жука, с проводом, уходящим… куда-то в стену, а оттуда – в болотную трясину к Кики Маврикиевне. Связь поддерживала не «Билайн», а взаимная тоска по сплетням и особая паутина, которую плели болотные пауки по заказу.
Ядвига, насупившись, крутанула тяжёлый диск.
Тррр-тррр…
– Алло? Кики? Дорогая, ты представляешь? – начала она, не дожидаясь ответа, и голос её был полон трагического изумления.
Из трубки послышалось шипение, будто кто-то набирал воздух через тростниковую соломинку, а потом голос Кики, хриплый от болотной сырости и возмущения:
– Ядвига? Слушаю. Только не говори, что опять про людей. У меня тут свой кошмар – Акварус всю ночь в ванной кран чинил, булькал, как ненормальный. Представляешь?
– Представляю, милая, представляю, – с мрачным сочувствием сказала Ядвига, усаживаясь поудобнее и поправляя платок. – Но у меня тут случай. Только вчера. Идут мимо избушки, слышу – разговаривают. Он ей говорит: «Солнышко, ты у меня самая красивая». А она ему: «Заяц, не говори ерунды».
В трубке наступила тишина, полная немого вопроса.
– Ну и? – наконец прошипела Кики.
– Да как «ну и»?! – всплеснула руками Ядвига, хотя её собеседница этого видеть не могла. – «Солнышко»! «Заяц»! При свете дня! На трезвую голову! Я чуть из ступы не выпала от возмущения. В наше время, Кики, так не разговаривали. «Сударыня», «барышня» – это пожалуйста. А «солнышко» – это же… это же почти что кликушество!
Кики на другом конце провода тяжело вздохнула, и вздох этот прозвучал как бульканье в трясине.
– Ты знаешь, что у меня тут вчера было? Пришли на болото. Молодые. Он – на колено! Представляешь? На колено! В самую жижу! И достаёт колечко. Блестящее. И говорит что-то про «проживём вместе сто лет». А она – в слёзы. И кричит «да-да-да!». Прямо над моей лучшей кочкой, где у меня болотный огонёк любит спать. Он весь испуганный от такого вопля. Я до сих пор его отпаиваю мшистым отваром.
– Ужас! – с искренним ужасом воскликнула Ядвига. – Совсем рассудок потеряли. Сто лет! Да мы с тобой, милая, и то столько не проживём, если они вокруг с такой энергетикой будут носиться. Это же наполеоновские планы, не иначе.
– А ещё они, – продолжила Кики, набирая обороты, – «фотографируются». Без всякого портретиста. Сами, на эту… коробочку. И сразу смотрят. И если не нравится – опять «фотографируются». По десять раз перед одной и той же кочкой! У меня уже от вспышек в глазах рябит. Я думала, ослепну.
– Понимаю, дорогая, понимаю, – задумчиво сказала Ядвига. – У меня тоже. То одно, то другое. Вот недавно – прибегает ко мне девчонка, сопли по подбородку, плачет: «Бабушка, заклинание дай, чтобы он меня полюбил!». Я ей, естественно, отсыпала сушёной ромашки с мятой – успокоительное. А она – обиделась! Говорит: «Я не болеть пришла, а любить!». И убежала. Совсем, понимаешь, логику потеряли. Сперва успокоиться надо, а потом уж любить.
– О-о-о, это они все такие! – завелась Кики. – Бегут, не подумав. Акварусу моему на прошлой неделе мужик приплыл. Просит: «Сделай, чтобы жена перестала пилить». Акварус, дурак, выдал ему бутыль с водой тишины – чтобы в уши капать, когда жена говорит. А он что сделал? Выпил! Целиком! Думал, эффект сильнее будет. Теперь ходит, молчит, как рыба, и глазами только хлопает. Жена, конечно, испугалась, думает, инсульт. Теперь сама его по врачам таскает и не пилит. Вроде цель достигнута, но как-то… криво.
Они помолчали, наслаждаясь горечью совместного понимания человеческой природы.
– И самое главное, – снова начала Ядвига, понизив голос до конспиративного шёпота. – Они потом приходят и жалуются! Мол, «заклинание не сработало», «болото желание не исполнило». А ты им говоришь: «Милая, ты просила, чтобы он тебя заметил. Он заметил. Украл кошелёк и убежал. Желание исполнено». А она – в истерику. Тонкостей, понимаешь, не понимают. Буквалисты.
– Ха! – фыркнула Кики. – У меня одна так на «вечную молодость» напросилась. Ну, я ей лягушачью икру дала – действительно, кожа гладкая становится. А она – в крик: «Я жабу родила!». Да не жабу, дура, это же эффект омоложения, метаморфоза! Читать надо было инструкцию, а не сразу на лицо мазать!
Разговор длился ещё добрый час. Они обсудили моду на селфи с избушкой («Ядвига, они тебя в кадр не берут, только курьи ножки! Это неуважение!»), тренд на здоровый образ жизни («Кики, они теперь в лес бегают, в этих… трико ярких. Леший мой, Петрович, уже три инфаркта чуть не получил, глядя на них»), и новую привычку выбрасывать хлеб («Прямо в помойку! Я ночью собираю, крошками птиц кормлю. Безобразие»).
Наконец, исчерпав запас возмущения, они успокоились.
– Ну что ж, дорогая, – вздохнула Ядвига. – Поговорили. Как будто полегчало.
– Да, – прошипела Кики. – Тяжело с ними, Ядвига. Но и скучно было бы без них, пожалуй.
– Пожалуй, – нехотя согласилась Ядвига. – Ладно, кладу трубку. У меня кот Тимофей с подозрительным видом на печь смотрит, наверное, опять мышь придушил, будет хвастаться.
– А у меня Акварус опять в ванной что-то булькает. Пойду посмотрю. Алло, алло?.. Ой, всё, кажись, паутина рвётся. До свиданья!
В трубке раздались короткие гудки, похожие на кваканье. Ядвига аккуратно положила трубку на рычаг и откинулась в кресло. День, освежённый хорошей порцией совместного ворчания, уже не казался таким мрачным. Ведь если где-то там, на болоте, есть такая же уставшая от людских глупостей душа, значит, мир всё ещё держится на своих, проверенных столетиями, основах. На здравом смысле, иронии и крепкой телефонной паутине дружбы.