В детстве терпела бесконечных маминых 🎯 ухажеров, в юности стала удобной содержанкой, а в зрелости пережила двойной удар — муж изменил ⚡ с лучшей подругой. И каждый раз рядом оказывалась властная мать со своим неизменным: «Я же говорила, все они негодяи, слушай только меня»👇
С самого раннего детства Галина лепила из дочери «правильного» человека, бесцеремонно навязывая свои жизненные сценарии. Десятилетиями Рита существовала в тени материнского авторитета, деля с ней одни квадратные метры. Однако чаша терпения переполнилась: душа отчаянно требовала глотка свежего воздуха и личного пространства. Вырваться из-под опеки деспотичной родительницы казалось вполне решаемой задачей. В их распоряжении находились просторные четырехкомнатные апартаменты. Логичный выход лежал на поверхности: разменять недвижимость. Трехкомнатный вариант достался бы Рите, а уютная «однушка» — пожилой матери.
Кому-то такая дележка покажется жестокой? Отнюдь, это суровая необходимость, ведь на плечах Маргариты лежала забота о двоих детях.
Был в ее жизни период независимости, когда она вила собственное гнездо. Но материнские манипуляции сделали свое дело: две раздельные «двушки» слились в одну масштабную жилплощадь. Этому предшествовала безобразная сцена — Галина лично застала Ритиного мужа Вадима в объятиях Кристины. Той самой Кристины, которая много лет носила статус самой близкой подруги. Классический удар в спину.
Если оглянуться назад, жизнь Риты вообще напоминала музей с приставкой «экс»: бывший супруг, перечеркнутая женская дружба, разорванные связи со знакомыми, оставленные в прошлом любовники и череда увольнений. Но она продолжала уверенно идти вперед, не страшась крутых виражей. Недавно женщина разменяла пятьдесят пятый десяток — идеальное время для перезагрузки!
— Мам, мой предел настал! Ты — моя плоть и кровь, но делить с тобой быт просто невыносимо. Мы словно с разных планет. Твоя забота душит меня, мне физически не хватает здесь воздуха.
В ответ на эту тираду Галина лишь трагически искривила губы и, не проронив ни звука, скрылась за дверью своей спальни. «Опять устроит театр одного актера с валидолом и слезами», — с тоской и привычным чувством вины подумала Рита. Мать, безусловно, было жаль. Когда-то она сводила мужчин с ума своей красотой! А что теперь? Глубокая сеть морщин, поплывший овал лица, жидкие серебристые пряди. Время не пощадило ее, превратив в дряхлую старушку.
Рите едва исполнилось двадцать, когда рухнул брак ее родителей. Устав от бесконечных похождений мужа налево, Галина не стала терпеть: молча побросала его нехитрый скарб в дорожную сумку, прислонила к ней любимую гитару благоверного и захлопнула дверь с той стороны. Образ отца навсегда стерся из памяти Риты. Остался лишь один штрих к портрету — он зарабатывал на жизнь музыкой.
Галине пришлось тянуть лямку в одиночестве. Сердце ее было разбито, ведь изменщика она любила до беспамятства. Пытаясь вытравить его из души, она изорвала в клочья все совместные снимки. В итоге Рита даже не представляла, как выглядел человек, давший ей жизнь.
Первые годы осиротевшая семья ютилась в продуваемом всеми ветрами деревянном бараке с чудовищными условиями. В семилетнем возрасте Рита уже орудовала кочергой, растапливая печку, а к десяти годам надрывалась, таская тяжеленные ведра с уличной водоколонки.
Местные кумушки у подъезда лишь осуждающе цокали языками. «Ох и кукушка эта Галька! Сама где-то хвостом крутит, а ребенка на произвол судьбы бросила». Доля правды в этом была: мать пропадала от зари до зари. Только вот не по свиданиям она бегала, а гнула спину в швейных мастерских, беря ночные смены, чтобы единственная дочь не чувствовала себя нищенкой.
Сверстники Маргариту на дух не переносили. Причина банальна: одета с иголочки, сомнительные компании обходила стороной, табачным дымом не дышала и по подворотням с парнями не жалась. Настоящая белая ворона. За это и клевали. А главной мишенью для травли всегда оставалась ее безотцовщина.
Как-то раз соседский мальчишка Пашка прилюдно смешал ее с грязью прямо посреди школьного двора:
— Увижу еще раз своего батю возле вашей двери — спалю квартиру к чертовой матери! Усекла?
Пашкин отец и впрямь заходил к ним, но лишь единожды, и то — по хозяйственной нужде, чинить искрящую проводку. Галина тогда угостила спасителя чаем с баранками и честно отсчитала трешку за работу. А тот вдруг разомлел, уходить отказался, начал сально подмигивать и отпускать двусмысленные комплименты. Хозяйка быстро пресекла этот флирт жестким ультиматумом:
— А ну пошел вон, или я сейчас такой хай подниму — весь дом сбежится!
Маленькая Рита забилась в истерике, а незадачливый ухажер пулей вылетел на лестничную клетку. Больше его ноги в их доме не было.
А потом судьба подкинула им сюрприз. Тот звенящий весенний день врезался в память Риты намертво. Зимнее пальто уже тяжело давило на плечи, с крыш срывались тяжелые капли, солнце щедро заливало двор, а птицы устраивали суетливые концерты. Девочка сидела на лавочке, с тоской наблюдая за веселой возней детворы. В их игры ее, по обыкновению, не принимали.
Идиллию нарушило появление канареечно-желтого такси. Рита ждала маму с работы, но никак не рассчитывала на столь эффектное появление. Галина выпорхнула из салона под руку с импозантным мужчиной. Незнакомец блистал в кипельно-белом кителе, сжимая в объятиях гигантского плюшевого тигра.
— Малышка, посмотри-ка, кто к нам пожаловал! — пропела мать. — Знакомься, это твой новый папа. Таких больше ни у кого нет, он у нас настоящий капитан дальнего плавания!
Двор замер. Дети побросали мячи, бабки на лавках зашептались, прикрывая рты ладонями, даже птицы, казалось, притихли.
— Надо же, дождалась наша гордячка своего суженого, — ядовито процедила одна из соседок. Настоящего мужа Галины в лицо уже никто не помнил.
Новоиспеченный отец с лучезарной улыбкой приблизился к девочке, всучил ей игрушку, подхватил на крепкие руки и осыпал поцелуями. «Съели? — торжествовала про себя Рита. — Попробуйте теперь только косо на меня посмотреть! Мой папа вас в порошок сотрет!».
С того дня ее статус взлетел до небес. Маргарита превратилась в локальную знаменитость. Пошли слухи, что капитан Валера скоро заберет их в солнечный Севастополь, поближе к морю и новой жизни. Девочка расхаживала по улице с высоко поднятой головой, лопала дефицитные конфеты и свято верила в хэппи-энд. Спустя пару месяцев Валера отбыл в рейс, клятвенно обещая вызвать их к себе позже.
Галина долго слезы не лила. Свято место пусто не бывает, и вскоре вакантную должность занял жизнерадостный милиционер Михаил. Он задаривал падчерицу игрушечными револьверами и сулил выезды на настоящее стрельбище, «как только она чуток подрастет».
Эстафету перенял суровый походник Олег, пытавшийся привить девочке навыки выживания в тайге. Потом был Денис, убеждавший, что главное в жизни — уметь бить первой. А вот Артур оказался феноменальным лентяем — его педагогический процесс ограничивался возлежанием на продавленном диване.
Периоды мужского присутствия превращали Галину в порхающую бабочку. В доме пахло свежей выпечкой, звучал заливистый смех, а Рита получала обновки. Но стоило очередному кавалеру испариться, как квартира погружалась во мрак. Мать срывала всю свою злобу на ребенке, не стесняясь в выражениях. «Дрянь», «ошибка молодости», «неблагодарная паршивка» — это был еще щадящий лексикон.
— Вся в свою гнилую породу! — заходилась в крике Галина, сверкая глазами. — Вылитая копия своего никчемного папаши-скрипача! Столько лет на этого слизняка угробила!
Так в детском сознании Риты укоренились две аксиомы: искусство — удел неудачников, а все представители сильного пола — законченные подлецы и эгоисты.
В моменты глубокого отчаяния Галина искала утешения у своих двоюродных сестер. Рита эти визиты терпеть не могла. Родственницы были заметно старше, жили на широкую ногу и обожали читать морали, особенно после пары рюмок горячительного. Их обрюзгшие лица, унизанные золотыми перстнями пальцы и металлический блеск коронок вызывали у девочки отторжение.
— Галька, не тупи! Это твой выигрышный билет, — вещала тетя Зина, щедро наваливая себе на тарелку оливье. — Иннокентий — мужик при деньгах. Будете с дочкой как у Христа за пазухой сидеть, о проблемах забудете.
— И чего ты морду воротишь? Зинка дело говорит, — вторила ей тетя Рая. — Слушай старших, мы дурного не посоветуем. Ну в возрасте Кеша, и что с того? Много тебе радости принесли твои молодые жеребцы?
— Ой, девоньки, прям не знаю... Сомневаюсь я, — мялась Галина, одним махом опрокидывая стопку наливки.
Следом обязательно начинался импровизированный концерт. Пели они слаженно, красиво выводя грустные романсы. Но Риту от этой тоски мутило. Вытянут одну надрывную мелодию, вторую, а потом обнимутся и в три ручья реветь начнут. Девочка лишь мечтала поскорее сбежать.
— Дура она у нас, Галька, ой дура! Все романтики ищет. Допрыгается, — шептались захмелевшие тетки. — Вон, девка-то уже на выданье почти, а она все кобелей в дом таскает.
Они обменивались сальными взглядами, грозили Рите пухлыми пальцами и заливались раскатистым хохотом. Галина лишь отмахивалась, наливала еще по одной и продолжала проклинать свою женскую долю.
По возвращении домой начинался допрос с пристрастием. Мать выпытывала, не крутит ли Рита шуры-муры с мальчиками. Строго-настрого запрещала «приносить в подоле», обещая в противном случае выставить с ублюдком на мороз. Двенадцатилетняя девочка вжималась в спинку дивана, ожидая, когда хмель выветрится из материнской головы. Убеждение, что от мужчин жди только беды, крепло с каждым днем.
Вскоре их жилищные условия кардинально улучшились — они перебрались в благоустроенную «двушку». Таскание дров и ледяная вода остались в прошлом, как дурной сон. Новая школа приняла Маргариту тепло. Появился круг общения, и жизнь заиграла новыми красками.
Того самого Иннокентия девочка видела мельком лишь раз. Впечатление он произвел гнетущее — сухонький, сутулый, с тяжелым, сканирующим взглядом. Он долго разглядывал Риту, прохрипел что-то себе под нос, и они с матерью удалились. Зато вечером Галина впорхнула в квартиру, сияя как медный таз. В руках она держала белоснежную песцовую шубку, шикарный бордовый берет и изящные кожаные перчатки.
— Ну-ка, красавица, примерь! Пусть весь класс от зависти лопнет!
Укутавшись в меха, Рита ощутила себя особой королевских кровей, а Галина умиленно вздыхала: «Копия меня в молодости, глаз не оторвать!».
Девочка действительно зажила по-королевски. Спала на атласном белье, принимала ванны с дефицитной пеной и морской солью, которую мать привозила из вояжей с новым покровителем. Настоящая сказка наяву. Оставалось лишь мысленно благодарить щедрого дядю Кешу и противных теток за полезное знакомство.
Увы, сказки имеют свойство заканчиваться. Состоятельного покровителя не стало. Благо, Галина оказалась женщиной прагматичной — успела сформировать солидную финансовую подушку и скопить шкатулку с ювелирными украшениями. С таким капиталом можно было неспешно подыскивать следующего спонсора.
Свое имя Маргарита получила в память о бабушке, так и не оправившейся после тяжелых родов. Галина стала сиротой с первых секунд жизни. Какое-то время молодой вдовец пытался тянуть младенца сам, но быстро сломался. Тогда-то на арену и вышли те самые двоюродные сестры. Разница в возрасте позволяла им заменить девочке мать. Галина росла, кочуя между семьями тети Зины и тети Раи.
Периодически в отце просыпались родительские чувства, и он забирал дочь к себе, но строптивая девчонка все равно сбегала к опекуншам. Тетки ее баловали, пылинки сдували и готовили к удачной партии. Но упрямая юность взяла свое — Галина потеряла голову от гитариста. Сказка продлилась пару лет и разбилась о быт.
— О чем задумалась, Риточка? — однажды мурлыкнула мать. — Хватит киснуть, собирай чемоданы. Иннокентий успел выбить нам путевки. Летим в Восточную Германию!
Так, в неполные шестнадцать, Маргарита прорубила свое собственное окно в Европу. За Германией последовала Чехословакия, затем Польша, Болгария...
В Софии предприимчивая попутчица подбила их гида тайно провести молодежь в закрытое ночное заведение. Рискнули, и вечер превзошел все ожидания! Море света, ритмичная музыка, свобода. Там на русскую красавицу положил глаз жгучий болгарин. Их бурная переписка длилась больше года, за что Риту даже ставили в пример на комсомольских ячейках — укрепление международных связей тогда было в почете.
Тем временем Галина провернула привычный фокус — нашла очередного состоятельного спутника. Шикарная жизнь не сбавляла оборотов. Незаметно для самой себя из запуганного подростка Рита трансформировалась в холодную, знающую себе цену хищницу.
На одном закрытом светском мероприятии судьба свела ее с Эдуардом. Он лично провел их с матерью через VIP-вход. Лицо мужчины показалось Рите до боли знакомым — возможно, он мелькал в бесконечной карусели ее «отчимов», но в памяти не отложился.
Эдуард мгновенно оценил свежую красоту спутницы. Так начался ее путь в статусе содержанки весьма влиятельного человека. Он пылинки с нее сдувал. Границы к тому моменту открылись, и Маргарита увидела улочки Парижа, архитектуру Рима, бутики Милана.
Вскоре покровитель подарил ей ключи от роскошной квартиры с дизайнерским ремонтом и дорогой обстановкой. Было лишь одно «но» — Эдуард давно и прочно состоял в браке. Жену он терпеть не мог, но тесть обеспечил ему стремительный карьерный взлет. Развод не входил в его планы: пришлось бы делить бизнес и объясняться с детьми.
Годы летели. Рите стукнуло тридцать. Бывшие одноклассницы уже проверяли дневники у своих первоклашек, а она все так же придерживалась материнской философии: мужики — это расходный материал, который стоит терпеть исключительно ради комфорта.
Правда, за десятилетие Эдуард опротивел ей до тошноты. Она бы с радостью порвала эти токсичные связи, но он спонсировал ее поездки в Испанию и Францию. Без этого глянцевого фасада жизнь казалась пресной.
По ночам хищница превращалась в обычную несчастную женщину и выла в подушку. Молодость уходила сквозь пальцы, статус законной жены ей не светил, а перспективы были туманны. Все мужики — подлецы, тут мать была права на все сто.
К тому же, конкуренция росла. На пятки наступало поколение дерзких, накачанных силиконом нимфеток с кукольными лицами, готовых на любые безумства ради кошелька.
Рита погрузилась в апатию, пока на ее пути не возник Вадим. Искра пробежала моментально — сумасшедшая влюбленность, сметающая все на своем пути. Не теряя времени, она предложила ему переехать на ее жилплощадь. И он, не моргнув глазом, оставил ради нее жену с маленьким сыном.
Вскоре на свет появился Максим. Врачи пугали возрастными рисками, но природа сжалилась — мальчик родился крепким и развитым. А чуть позже родилась и Даша, папина любимица.
Несколько лет прошли в уютной семейной рутине. Максу было пять, Даше — три. В тот злополучный день малышня гостила у бабушки, а Рита уехала на шоппинг. Галина, видя, что внуки устали, решила вернуть их в родительскую квартиру пораньше.
— Пойдемте, сорванцы, купим тортик и устроим родителям внезапный праздник!
Открыв дверь своим ключом, пожилая женщина застала на диване в гостиной недвусмысленную сцену: Вадим кувыркался с Кристиной, той самой «лучшей подругой». Грязь и пошлость. Слава богу, Галина вошла первой и успела захлопнуть дверь перед носом у внуков.
Трусливый Вадим лепетал нелепые отговорки, пытаясь перевести стрелки:
— Бес попутал, клянусь! Пришел со смены, а тут эта сидит, Риту дожидается. Ну и начала крутить хвостом, на шею вешаться. Как в тумане все было, сам в шоке!
Кристина же с пеной у рта доказывала, что Вадим давно проходу ей не дает, осаждает знаками внимания. А в ушах у нее предательски поблескивали тяжелые золотые пусеты.
Развод был быстрым. После оформления бумаг Рита поддалась на уговоры матери: они съехались в одну большую квартиру, чтобы было проще тянуть детей. Вадим исправно перечислял алименты, Галина взяла на себя готовку и внуков, а Рита вышла на работу. Меняла офисы один за другим, нигде не находя покоя.
Поначалу такой симбиоз казался спасением. Но время шло, и характер матери портился с геометрической прогрессией. Внуки выросли, стали студентами, а Галина продолжала играть в надзирателя колонии строгого режима. Она диктовала дочери, что готовить, какую блузку надевать, и устраивала скандалы из-за неровно стоящих в коридоре туфель.
Доставалось и Максу с Дашей. Ребята были золотые, учились на бюджете, помогали с уборкой и старались лишний раз не дышать, чтобы не спровоцировать бабкин гнев. Но угодить ей было физически невозможно.
Как-то вечером, после бокала вина, Галина окончательно потеряла берега и выдала:
— Знаешь, а я ведь даже рада, что так все вышло с Вадимом. Отличный повод был выкинуть этого кобеля из нашей жизни. Сколько бы крови он тебе еще выпил своей смазливой мордой.
У Риты даже не нашлось сил на возмущение. Пусть болтает, что хочет. Маразм крепчает. Сейчас ее волновала только одна проблема — раздел имущества.
— Чует мое сердце, крови она мне попьет с этой квартирой. Вцепится мертвой хваткой. Она же кайфует, когда меня пилит, питается моей энергией, — жаловалась Рита своей знакомой Алине за чашкой кофе.
Внезапно экран смартфона ожил.
— Да, мам, слушаю.
Из динамика на весь кафетерий обрушился визг:
— Время видела?! Десятый час! Я на иголках, дети голодные, а она шляется неизвестно где! Живо домой, я кому сказала!
— Ладно, Алин, побегу я. А то скорую придется вызывать, — горько усмехнулась Маргарита, накидывая тренч. — Она ведь искренне верит, что это она меня в люди вывела. Что без ее чуткого руководства я бы сгнила под забором, как мой папаша. И самое страшное — она эти же сказки моим детям в уши льет.
Такой вот парадокс. Большинство ее ровесниц в этом возрасте уже присматривают себе дачные участки и готовятся вязать носки на пенсии. Медленно угасают. А она только-только просыпается, полная решимости перевернуть доску. 54 года. Разве это финал?
«Добьюсь размена, куплю золотистого ретривера и махну с ним куда-нибудь к морю. Вот тогда и начнется моя настоящая история», — с улыбкой подумала она, шагая в сторону дома.
