Телефон на столе подпрыгнул и завыл сиреной. На экране горело сообщение от Zabbix: «Host Home-Lab is DOWN». Это означало, что мой домашний тестовый стенд — два серверных блока, коммутатор и хранилище данных — только что отключились от сети.
Я работала в серверной бизнес-центра. Здесь всегда +18 градусов, гул кондиционеров и запах озона. Я привыкла к этому холоду, он помогал думать. Но сейчас руки стали ледяными не от кондиционера.
Домашний стенд не мог просто «упасть». У него был бесперебойник на два часа работы и резервный канал связи. Если он пропал из мониторинга, значит, его физически выдернули из розетки. Или вынесли из квартиры.
Я открыла приложение камеры. У меня стояла обычная «радионяня» в углу кухни, чтобы присматривать за кошкой Плюшкой. Экран был черным. Последний записанный фрагмент в облаке длился семь секунд. На нем полная рука в знакомой фиолетовой кофте тянулась к удлинителю под столом. Щелчок — и запись оборвалась.
— Тамара Викторовна, — сказала я в пустоту серверной.
Голос прозвучал глухо из-за маски. Я сорвала её и набрала Руслана. Он ответил через шесть гудков. На фоне слышался бодрый голос тренера и стук железа — муж был в спортзале.
— Марин, я занят, у меня жим. Что случилось?
— Твоя мать в нашей квартире. Она отключила моё рабочее оборудование. Руслан, там серверы компании под мою ответственность.
— Ой, ну началось... — Руслан тяжело задышал в трубку. — Она говорила, что заскочит цветы полить. Может, она пыль протирала и задела что-то? Не раздувай из мухи слона, приеду — включу.
— Она выдернула кабель питания. И камера отключилась. Ты понимаешь, что там железа на миллион двести? Это не мой личный компьютер, это собственность «СпецСвязи».
— Марин, не ори. Она же не воровка. Наверное, просто телевизор хотела передвинуть или еще что. Всё, я в душ и домой.
Он сбросил вызов. Я стояла, сжимая в кармане кримпер — инструмент для обжима кабеля, который всегда таскала с собой. Синяя изолента на ручке отклеилась и липла к ладони.
Я не планировала ехать домой до вечера. У меня был отчет по уязвимостям, который нужно сдать до 16:00. Но перед глазами стоял пустой стол. На этом столе стояли два системника Cisco, которые мне выдали под расписку с синей печатью. В расписке было четко сказано: «материальная ответственность в полном объеме».
Я вызвала такси. Машина ехала бесконечные двадцать минут через затор на проспекте Победы. Я смотрела на свои пальцы — ногти коротко острижены, под одним остался след от графитовой смазки.
Когда я открыла дверь квартиры, меня встретила тишина. Плюшка сидела на обувнице и испуганно махала хвостом. В коридоре пахло чужими духами — тяжелыми, ландышевыми. Тамара Викторовна пользовалась ими последние лет тридцать.
Я прошла в комнату. Мой рабочий угол выглядел так, будто там прошел обыск. Вместо двух серверов, монитора и коммутатора зияла пустота. На полу валялись обрывки витой пары — их не аккуратно вытащили из портов, а просто выдрали с мясом. Пластиковые фиксаторы на коннекторах были сломаны.
На месте огромного монитора Dell стояла пустая коробка из-под обуви.
Я не стала плакать. Просто села на пол рядом с Плюшкой и достала телефон. Нужно было звонить начальнику службы безопасности, но палец замер над контактом «Илья Борисович СБ». Если я сейчас это сделаю, на Тамару Викторовну заведут уголовное дело. Миллион двести — это особо крупный размер.
В замке повернулся ключ. Зашел Руслан. Он был свеж, пах гелем для душа и выглядел вызывающе спокойным.
— Ну? — он обвел взглядом комнату. — Ой, ну и где твоя трагедия? Мама позвонила, сказала, что Виталик помог ей забрать кое-какие вещи на дачу. У них там телевизор сгорел, а у нас тут два каких-то ящика пылятся. Она думала, это старые запчасти.
— Старые запчасти? — я поднялась с пола. — Руслан, это серверное оборудование. На нем база данных клиентов. За один жесткий диск из этого «ящика» можно купить три твоих подержанных «Логана».
— Да брось ты, — Руслан прошел на кухню и открыл холодильник. — Мама сказала, они просто постоят на веранде, пока они чемпионат по футболу смотрят. Виталик подключит, они посмотрят и вернут. Чё ты как неродная?
Он достал кастрюлю с супом и грохнул её на плиту.
— Виталик подключит? — я почувствовала, как внутри всё каменеет. — Твой брат, который не может настроить каналы на приставке, будет подключать сервер с RAID-массивом к дачной розетке, где напряжение прыгает от 160 до 240?
— Марин, угомонись. Завтра съездим и заберем.
— Нет. Мы поедем сейчас.
В этот момент телефон снова ожил. Номер был незнакомый.
— Марина Юрьевна? — голос был сухим и официальным. — Это дежурный инженер дата-центра. У нас сработал датчик геопозиции на оборудовании с инвентарным номером 00452. Вы покинули разрешенную зону эксплуатации?
Я смотрела на Руслана. Он жевал кусок хлеба, глядя в окно.
— Нет, — ответила я. — Оборудование похищено.
Руслан перестал жевать. Он смотрел на меня так, будто я только что призналась в убийстве.
— Какое похищено? Ты с ума сошла? — он выплюнул хлеб в раковину. — Это мать моя! Ты что, реально их сейчас ментам сдашь?
— Я уже сдала, — соврала я, хотя голос дрожал. — Система автоматическая. Датчик GPS вшит в корпус сервера. Как только он пересек черту города, сигнал ушел в СБ.
Это была полуправда. Датчик действительно был, но сигнал шел сначала мне, а потом в СБ с задержкой в час, если я не введу код подтверждения. Но вводить я его не собиралась.
— Марин, отмени, — Руслан подошел вплотную. — Скажи, что это ты сама везла. Ну, в ремонт или типа того. Ты понимаешь, что Виталика закроют? У него же условка за ту драку в баре не кончилась!
— А ты понимаешь, что если они сейчас включат сервер в свою дачную сеть, там выгорит материнка? Каждая стоит триста тысяч. Где мы их возьмем? Квартиру продадим? Твою машину?
Руслан замолчал. Он ненавидел решать проблемы, которые требовали больше, чем просто «поговорить по-мужски». Он сел на табурет и закрыл лицо руками.
— Ну зачем она полезла... — пробормотал он. — Я же говорил ей, не трогай ничего у Марины. Она сказала: «Да ладно, Маринке жалко, что ли, ящики стоят без дела, а мы с Виталей хоть новости в нормальном качестве посмотрим».
Я не слушала его. Я быстро складывала в рюкзак инструменты: патч-корды, тестер, тот самый кримпер с синей изолентой. Мои руки действовали сами по себе, профессиональная привычка — в любой непонятной ситуации проверяй кабель.
— Где дача? — спросила я.
— «Металлург-3», четвертая линия. Марин, давай я один съезжу, а? Я всё заберу.
— Ты не отличишь сервер от старого видеомагнитофона. Ты их в багажник навалом кинешь и убьешь жесткие диски на первой же кочке. Едем на твоей машине. Быстро.
Мы вылетели из подъезда. Руслан вел машину дергано, постоянно матерился под нос. Я смотрела в окно на серые липецкие пятиэтажки. Внутри было пусто и странно спокойно. Знаете, это спокойствие, которое бывает, когда мост уже рухнул и падать больше некуда.
— Она просто хотела внимания, — вдруг сказал Руслан. — Ты всё время на работе. Даже когда дома — ты в своих наушниках. Мама думала, что если она что-то возьмет, ты хоть приедешь, поговоришь...
— Она взяла не книгу с полки, Руслан. Она вскрыла мою рабочую зону. Она сломала замки на кабелях. Это называется взлом и кража.
— Какая ты жесткая стала, — Руслан покачал головой. — Мама права, железяки тебе дороже людей.
Я промолчала. Обида? Нет. Скорее физическое ощущение, как рвется последняя нитка.
Садовое товарищество встретило нас разбитой грунтовкой. У забора с облупившейся зеленой краской стоял старый фургон Виталия. Задние двери были распахнуты.
Я выскочила из машины раньше, чем Руслан заглушил мотор.
На траве, прямо на мокрой после утреннего дождя земле, лежал мой монитор. Лицевой панелью вниз. Рядом Виталий, потный и красный, пытался запихнуть серверный блок в узкий проем дачного окна — видимо, через дверь втащить поленились.
— Виталя, стой! — заорал Руслан, выбегая следом.
Виталий вздрогнул, и сервер с тяжелым металлическим лязгом соскользнул с подоконника внутрь дома. Послышался звон разбитого стекла и глухой удар об пол.
Из дома вышла Тамара Викторовна. Она была в садовых перчатках и с секатором в руке.
— О, явились, — она поджала губы. — А чего кричать-то? Виталя, подними экран, видишь, Мариночка приехала, сейчас всё нам настроит. А то мы включили, а там только буквы какие-то белые на черном, и гудит как самолет.
Я подошла к монитору. Подняла его. По экрану через всю левую часть шла ветвистая трещина. Матрица была мертва.
— Тамара Викторовна, — я говорила медленно, чувствуя, как слова ворочаются во рту, как камни. — Вы понимаете, что вы сейчас сделали?
— Ну подумаешь, трещинка, — свекровь махнула рукой. — С краю же. Мы скотчем подклеим. Ты лучше скажи, почему звука нет? Мы «Поле чудес» хотели посмотреть, а он только шумит. И интернет ваш не ловит.
Виталий высунулся из окна, вытирая лоб грязной рукой.
— Слышь, Марин, а чё он такой тяжелый? Я чуть пупок не развязал, пока тащил. И нафига там столько дырок сзади?
Я прошла мимо них в дом. В маленькой комнате, где пахло старыми матрасами и нафталином, на полу лежал сервер. Тот самый, который упал с подоконника. Из него вылетела одна из корзин с жесткими дисками. Она валялась под столом.
На столе стоял второй блок. Из него шел тонкий, едва заметный дымок. Рядом в розетку был воткнут допотопный удлинитель, замотанный тряпичной изолентой.
— Вы его включили? — прошептала я.
— Ну да, — Тамара Викторовна зашла следом. — Виталя провода воткнул. Оно как бахнет! Искры полетели. Виталя сказал — это оно так загружается.
Я посмотрела на блок питания сервера. Лампочка не горела. Запах паленого пластика стал отчетливым.
Я достала из рюкзака кримпер. Просто сжала его в руке, чувствуя холод металла.
— Руслан, — позвала я.
Муж стоял в дверях, глядя на этот погром.
— Вызывай эвакуатор для своего брата, — сказала я. — И готовь паспорт. Мы сейчас поедем в банк. Будем брать кредит на твое имя. Миллион триста. С учетом монитора и выгоревших комплектующих.
— Ты чего несешь? — Виталий вылез из окна и зашел в комнату. — Какой миллион? Это за эти два ящика? Да им красная цена — десятка в базарный день на Авито. Я такие в офисах видел, их пачками выбрасывают.
Он попытался пнуть сервер носком ботинка, но я перехватила его взгляд. Виталий осекся.
— Эти «ящики», — я подошла к столу и выдернула оплавленный шнур из розетки, — принадлежат компании, которая обеспечивает связь половине Липецка. В них — лицензионные ключи, стоимость которых превышает стоимость твоей квартиры, Виталий. А теперь они сгорели из-за твоего «удлинителя».
Тамара Викторовна присела на край старой кровати. Секатор выпал из её рук.
— Марин, ну ты чего... Мы же по-семейному. Хотели как лучше. Ты всё время в этих компьютерах, мы думали, хоть польза будет. Ну, телевизор посмотрим...
— По-семейному? — я открыла рюкзак и достала бланк описи имущества с логотипом компании. — Вот здесь моя подпись. Если я сейчас не привезу это оборудование в целости, или не предъявлю акт о хищении из полиции, завтра утром я пойду под суд. А за мной — и вы.
Руслан подошел к матери. Он выглядел так, будто его сейчас стошнит.
— Мам... Зачем ты ключи взяла? Я же просил.
— Да я хотела как лучше! — Тамара Викторовна вдруг заголосила, как по покойнику. — Вечно ты её защищаешь! Она нам слова доброго не скажет, сидит как сыч со своими проводами. Я думала, ну заберу — прибежит, прощения просить будет, что мать родную забыла!
Я смотрела на неё и не чувствовала ничего. Ни злости, ни жалости. Только усталость, которая навалилась, как свинцовая плита.
— Никто никуда не бежит, — сказала я. — Руслан, у тебя есть пятнадцать минут. Либо ты сейчас везешь их в отдел и они пишут явку с повинной, либо ты находишь деньги. Прямо сейчас.
Руслан посмотрел на Виталия. Тот отвел глаза.
— У меня нет таких денег, Марин. Ты же знаешь. У меня на карте восемь тысяч до конца месяца.
— Значит, звони Игорю. Или кто там у тебя в долг дает под залог ПТС.
— Марин, это же моя машина...
— А это моя жизнь, Руслан.
Я начала собирать то, что осталось от стенда. Складывала обломки пластика в рюкзак. Жесткие диски — самое ценное — я завернула в свою куртку. Если зеркало RAID выжило, у меня есть шанс восстановить данные. Если нет — я безработная с огромным долгом.
Виталий стоял у окна, теребя ключи от фургона.
— Я это... — он кашлянул. — Я не знал, что оно так дорого. Думал, просто телик.
— Иди в машину, Виталя, — тихо сказал Руслан.
Тот быстро исчез за дверью. Через минуту послышался звук уезжающего фургона.
Тамара Викторовна сидела неподвижно. Её ландышевые духи здесь, на даче, казались запахом тления.
— Я ведь тебя любила, — вдруг сказала она. — Как дочь. Свитера тебе вязала.
— У меня аллергия на шерсть, Тамара Викторовна. Я говорила вам об этом пять раз. Вы всё равно их приносили.
Я подхватила тяжелый сервер. Он был холодным и мертвым.
Мы ехали обратно в город в полном молчании. Руслан несколько раз пытался что-то сказать, открывал рот, но закрывал его снова. На въезде в Липецк он притормозил у обочины.
— Я возьму кредит, — сказал он, не глядя на меня. — Продам машину. Хватит на покрытие ущерба, если ты скажешь в СБ, что это был несчастный случай. Короткое замыкание у нас дома. Поверишь?
— Мне всё равно, во что они поверят, Руслан. Мне нужно вернуть деньги компании.
Я вышла из машины у подъезда. Дотащила оборудование до лифта. Плюшка встретила меня у двери, потерлась об ноги.
Я зашла на кухню. На плите стояла кастрюля с супом, который Руслан так и не успел доесть. Рядом на столе лежал мой кримпер.
Я взяла телефон. Набрала Илью Борисовича.
— Илья Борисович? Это Марина Шестакова. Да, я дома. Произошел инцидент. Оборудование повреждено в результате несанкционированного доступа. Нет, полиция пока не нужна. Я полностью компенсирую стоимость в течение недели. Да, я понимаю. Завтра принесу заявление.
Я положила телефон экраном вниз.
В комнате было очень просторно. Без серверов и монитора рабочий стол казался бесконечным.
Я подошла к окну. Во дворе Руслан выгружал из багажника остатки моих вещей — какие-то коробки, провода, сломанный монитор. Он стоял у машины, опустив плечи.
Я закрыла шторы.
В прихожей щелкнул замок — Руслан вернулся. Он вошел на кухню, сел за стол.
— Я позвонил Игорю, — сказал он. — Он заберет машину завтра. Денег хватит.
Я молчала. Достала из шкафа кружку, насыпала чай.
— Марин?
— Чай будешь? — спросила я.
— Без сахара?
— Ты всегда пьешь без сахара, Руслан.
Он посмотрел на меня. Потом на свои руки.
— Мама завтра уезжает к сестре в Воронеж. Надолго.
— Хорошо.
Я отпила горячий чай. Он был горьким. На подоконнике стоял кактус в маленьком горшке. Земля в нем совсем высохла, превратилась в пыль.
Я взяла стакан с водой и вылила остатки в горшок. Вода долго стояла на поверхности, не желая впитываться.
На следующее утро я проснулась в семь. Без будильника. Выспалась.
Странное чувство.
В углу, где раньше гудели серверы, теперь стояла когтеточка для Плюшки. Кошка спала на ней, свернувшись клубком.
Я надела кроссовки и вышла из квартиры. На лестничной площадке валялся обрывок синей изоленты. Я подняла его и бросила в мусоропровод.
Ключи от квартиры лежали в моем кармане. Только одни. Вторые я забрала у Руслана еще ночью, пока он спал.
Он так и не заметил.
Здесь истории которые не придумывают — их проживают. Подпишитесь.
