Свекровь сказала: без мальчиков он не вернётся, и закрыла дверь перед нами
Вера и Роман жили небогато, но счастливо. Душа в душу.
Снимали однушку на окраине города, ели пили и не жаловались. Он работал менеджером, она продавцом в магазине одежды. Денег хватало на жизнь, но не на роскошь. Им было хорошо вдвоём.
— Вера, я хочу ребёнка, — сказал Роман однажды вечером.
— Я тоже, — ответила она.
— Представь, как мы будем гулять с коляской. Как он будет говорить «папа» и «мама».
— Ты хочешь мальчика?
— Хочу. Мальчика. Играть.
— А если девочка?
— Девочка тоже хорошо. Но лучше мальчик.
Она забеременела через два месяца.
Свекровь, Татьяна Ивановна, жила отдельно. Она вышла на пенсию, сидела дома, смотрела телевизор и ждала внука. Узнав о беременности, она обрадовалась.
— Ну вот, — сказала она по телефону. — Дождалась. Теперь будет мальчик. Я чувствую.
— Может, девочка, — сказала Вера.
— Не каркай. Только мальчик. Я молилась.
УЗИ решили не делать. Хотели сюрприз. Оба верили, что будет сын. Роман уже придумывал имя. Николай — в честь деда. Свекровь покупала голубые распашонки, голубые ползунки, голубую коляску.
— Зачем вы покупаете голубое? — спросила Вера.
— А вдруг мальчик?
— А если девочка?
— Не каркай.
Вера не каркала. Она тоже верила.
Роды начались на тридцать шестой неделе.
Вера почувствовала схватки утром. Роман вызвал скорую, помог собрать вещи. В машине она держала его за руку, сжимала пальцы.
— Всё будет хорошо, — говорил он.
— Я боюсь.
— Не бойся. Я рядом.
В роддоме её забрали в предродовую. Врач осмотрел, нахмурился.
— Двойня, — сказал он.
— Что? — не поняла Вера.
— Двойня. Два плода.
— Я не знала.
— Теперь знаете.
— А может, больше?
— Посмотрим.
Вера лежала на кровати, сжимала простыню. Схватки усиливались.
— Рома! — крикнула она. — Рома!
Её увезли в операционную. Сделали кесарево сечение. Она потеряла сознание.
Очнулась через несколько часов.
— Девочки, — сказала медсестра. — Тройня. Три девочки.
Вера не поверила.
— Три? — прошептала она.
— Три. Все здоровые.
— Покажите.
Медсестра подкатила кювез. Три маленьких свёртка лежали рядом. Три пары глаз, три носика, три пары ручек.
— Какие красивые, — прошептала Вера.
Она заплакала. От счастья. От боли. От страха.
Врач подошёл, посмотрел анализы.
— Вы потеряли много крови, — сказал он. — Нужно наблюдение. Переведём вас в реанимацию.
— А дети?
— С детьми всё хорошо. За ними присмотрят.
Веру увезли.
В реанимации она лежала под капельницами, смотрела в потолок, молилась.
— Господи, помоги, — шептала она. — Я не могу умереть. У меня трое детей.
Через два дня пришёл Роман.
Он зашёл в палату, бледный, растерянный. В руках держал цветы.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответила Вера.
— Как ты?
— Жива. А дети? Ты видел детей?
— Видел.
— Какие они?
— Девочки.
— Ты расстроен?
— Я… я не ожидал.
— Трое — это много.
— Много.
Он сел на стул, положил цветы на тумбочку. Смотрел в пол.
— Ты не рад? — спросила Вера.
— Рад. Но… я хотел сына.
— Получились девочки.
— Получились.
Он помолчал.
— Мне нужно идти, — сказал он.
— Куда?
— На работу.
— Сегодня выходной.
— Вызвали.
Он встал, поцеловал её в лоб, вышел.
Вера смотрела на дверь. Внутри что-то кольнуло. Не боль. Тревога.
— Он вернётся, — сказала она себе. — Конечно, вернётся.
Он не вернулся.
На следующий день его не было. Через день — тоже. Вера звонила — не отвечал. Писала — не читал.
— Рома, где ты? — спрашивала она в голосовую почту.
Молчание.
Медсестры помогали с детьми. Приносили кормить, меняли подгузники. Вера лежала слабая, не могла встать. Она плакала по ночам.
— Что случилось? — спросила соседка по палате.
— Муж не приходит.
— Ушёл?
— Не знаю.
— Бедная.
Через неделю Веру выписали. Она еле ходила, держалась за стены. Детей упаковали в три коляски — не помещались. Пришлось брать две двойные и одну на руках.
Такси довезло до дома.
Съёмная квартира была пустой. Романа не было. Его вещи исчезли. Паспорт, одежда, ноутбук — всё.
— Рома? — позвала Вера.
Тишина.
Она села на диван, обхватила колени руками. Заплакала. Дети заплакали следом.
— Мама, — сказала Аня? Нет, они ещё не говорили. Они просто плакали.
В дверь постучали.
Соседка, тётя Клава, заглянула.
— Вера, ты одна? — спросила она.
— Одна.
— А муж?
— Ушёл.
— Куда?
— Не знаю.
— Бедная. Давай помогу.
Тётя Клава помогала первые дни. Кормила детей, убирала, варила суп.
— Ты справишься, — говорила она. — Женщины всё могут.
— Я не знаю, — отвечала Вера.
— Знаешь.
Через неделю пришла свекровь.
Татьяна Ивановна зашла в квартиру, огляделась. Увидела три коляски, три кроватки, три маленьких девочки.
— Три, — сказала она.
— Три, — ответила Вера.
— Девочки?
— Девочки.
Свекровь подошла к кроваткам, посмотрела. Кривилась.
— Мальчиков нет? — спросила она.
— Нет.
— Ну и зачем они нам?
— Что значит — зачем?
— Мужчинам нужны сыновья. Наследники. А девки — обуза.
— Это мои дети.
— А ты не могла родить мальчика?
— Не могла.
— Зря.
Вера сжала кулаки.
— Вы зачем пришли? — спросила она.
— Посмотреть.
— Посмотрели?
— Посмотрела.
— Можете идти.
— Я не закончила.
— Что ещё?
— Роман ушёл к другой. Ты знала?
Вера не знала.
— К кому? — спросила она.
— К Ольге. Она работает в его офисе. Молодая, красивая.
— Вы знали?
— Знала.
— И молчали?
— А что я должна была делать?
— Предупредить!
— Ты бы не поверила.
— Я бы поверила.
— Не поверила. Ты верила в свою семью.
— Была семья.
— Была. Теперь нет.
Вера заплакала. Слёзы текли по щекам.
— Не плачь, — сказала свекровь. — Роман не вернётся. Без мальчиков он не вернётся.
— Я не нужна ему?
— Ты нужна. Но дети — нет.
— Уходите.
— Уйду. Но ты знай — я тебя предупреждала.
Свекровь вышла, хлопнув дверью.
Вера осталась одна. С тремя детьми. В пустой квартире.
Она подошла к кроваткам. Девочки спали. Аня, Катя, Лена. Три маленьких чуда. Три девочки.
— Я вас не отдам, — прошептала Вера. — Никому.
Она легла рядом, обняла их всех.
— Мы справимся. Обещаю.
---
Первый год был самым трудным.
Вера вставала в пять утра. Кормила детей, переодевала, укладывала обратно. Бежала на работу — продавцом в магазин. Возвращалась в обед, кормила снова. Вечером — вторая работа, уборщицей в офисе. Спала по три-четыре часа в сутки.
— Ты себя угробишь, — сказала тётя Клава.
— Не угроблю, — ответила Вера. — У меня трое детей.
— У тебя нет мужа.
— У меня есть дети.
Дети росли. Аня, Катя и Лена были неразлучны. Вместе играли, вместе ели, вместе спали в одной кровати, хотя у каждой была своя.
— Мам, а почему у нас нет папы? — спросила Аня в четыре года.
— Папа ушёл, — ответила Вера.
— Куда?
— Не знаю.
— Он вернётся?
— Не знаю.
— А я не хочу, чтобы он возвращался, — сказала Катя. — Он нас бросил.
— Не говори так, — сказала Вера.
— А почему? Это правда.
— Правда, но не надо.
— Мам, мы тебя любим, — сказала Лена. — Ты лучше папы.
Вера обняла всех троих. Они пахли молоком и детским шампунем. Такие маленькие, тёплые, родные.
Прошло несколько лет.
Девочки пошли в садик, потом в школу. Вера работала на двух работах, но денег всё равно не хватало. Она экономила на всём. Покупала самую дешёвую еду, ходила в старом пальто, не красилась, не стриглась.
— Мам, ты красивая, — говорила Аня.
— Я старая, — отвечала Вера.
— Ты не старая. Ты сильная.
— Спасибо, дочка.
Однажды вечером Вера зашла в соцсети. Давно не заходила. Увидела страницу Романа. Он женился. На Ольге. Красивая, ухоженная, с дорогой сумкой.
— Значит, устроился, — сказала Вера.
Она хотела закрыть страницу, но увидела комментарии. Кто-то писал: «Поздравляю с женитьбой! Когда ждать детей?» Роман не ответил. Другая подруга: «Ольга не может иметь детей? Говорят, у неё бесплодие». Роман удалил комментарий.
Вера замерла. Она открыла страницу Ольги. Фото с моря, фото с мужем, фото с цветами. Ни одного детского фото. Ни одного намёка на детей.
— Не могут, — прошептала Вера.
Она не знала, что чувствовать. Радость? Злорадство? Жалость? Ничего.
Через несколько дней позвонила свекровь.
— Вера, здравствуй, — голос Татьяны Ивановны был тихим, незнакомым.
— Здравствуйте, — ответила Вера.
— Как дети?
— Хорошо. Растут.
— Приходили бы в гости.
— Зачем?
— Посмотреть.
— Вы их не хотели раньше.
— Хотела. Просто… мальчика хотела.
— Девочки есть.
— Девочки хорошие.
— Что случилось?
— Приходи. Поговорим.
Вера пришла.
Татьяна Ивановна жила в своей хрущёвке. Квартира была чистой, но пустой. Одна комната, маленькая кухня, запах старости.
— Садись, — сказала свекровь.
Вера села.
— Роман женился, — сказала Татьяна Ивановна.
— Я знаю.
— На Ольге.
— Знаю.
— У них нет детей.
— Я знаю.
— Она не может.
— Я догадалась.
— Мы в отчаянии.
— Простите.
— Ты не понимаешь. Мы хотим внука.
— У вас есть три внучки.
— Девочки. А нужен мальчик.
— Мальчиков нет.
— Могли бы быть.
— Что вы имеете в виду?
Свекровь заплакала. Слёзы текли по её старому, морщинистому лицу.
— Отдай одну из девочек, — сказала она. — Пожалуйста.
Вера не поверила.
— Что? — переспросила она.
— Отдай. Роману и Ольге. Они не могут иметь детей. У тебя их трое. Ты одна не справишься.
— Я справляюсь.
— Справляешься? Ты работаешь на двух работах, спишь по три часа, ходишь в рваных сапогах. Дети не видят тебя.
— Они видят. Я с ними.
— Ты с ними, когда не работаешь.
— Я мать.
— А они хотят отца.
— У них есть отец. Он их бросил.
— Он вернётся, если вы отдадите одну девочку.
— Что?
— Он обещал. Если ты отдашь одну из дочерей, он вернётся. Будет помогать.
— Ты с ума сошла?
— Я хочу внука.
— Вы не получите ни одной из моих дочерей.
— Вера, умоляю.
— Нет.
— Ты же всё равно одна. Не справишься.
— Справлюсь.
— Пожалей детей.
— Это вы пожалейте.
Вера встала.
— Я ухожу, — сказала она.
— Не уходи. Подумай.
— Не о чем думать.
— Ты пожалеешь.
— Я уже пожалела. О том, что вышла за вашего сына.
Вера вышла, хлопнув дверью.
На улице она села на скамейку, заплакала. Слёзы текли по щекам, капали на старое пальто.
— Господи, — прошептала она. — За что?
Ответа не было.
Дома её ждали девочки. Аня готовила уроки, Катя играла с куклой, Лена помогала сестре.
— Мам, ты чего плачешь? — спросила Аня.
— Ничего, дочка. Всё хорошо.
— Бабушка обидела?
— Немного.
— Она плохая?
— Не плохая. Она просто старая.
— А папа?
— Папа далеко.
— Он вернётся?
— Нет. Он не вернётся.
— Ну и ладно. Нам не нужен.
Вера обняла дочерей.
— Вы моё счастье, — сказала она.
— И ты наше, — ответили они.
---
Вера растила дочерей дальше.
Годы шли. Девочки росли, учились, помогали матери. Аня была самой старшей и ответственной. Катя — самой весёлой и общительной. Лена — самой тихой и задумчивой.
— Мам, я хочу быть врачом, — сказала Аня в пятнадцать лет.
— А я дизайнером, — сказала Катя.
— А я учителем, — сказала Лена.
— Кем хотите, — ответила Вера. — Я поддержу.
Она работала на двух работах, но уже не так тяжело. Девочки помогали по дому, готовили, убирали, иногда подрабатывали. Жили скромно, но дружно.
— Мам, а почему ты не выходишь замуж? — спросила Катя.
— Не хочу, — ответила Вера.
— Мужчины есть хорошие.
— Я не ищу.
— А если встретится?
— Не встретится.
— Ты обижена на папу?
— Я не обижена. Я просто не хочу повторять ошибки.
— Папа ошибся?
— Папа ошибся. Он ушёл, когда вы были маленькие.
— А если он вернётся?
— Не вернётся.
— А если?
— Не вернётся.
Вера не хотела говорить о прошлом. Оно осталось там, за дверью.
Аня закончила школу с золотой медалью, поступила в медицинский. Катя — на дизайнера, Лена — на учителя начальных классов. Вера гордилась дочерьми.
— Вы моё счастье, — говорила она.
— А ты наше, — отвечали они.
Однажды Вера увидела Романа на улице. Он стоял у магазина, курил, смотрел в телефон. Постаревший, лысеющий, с мешками под глазами.
— Роман? — окликнула она.
Он поднял голову. Узнал. Побледнел.
— Вера? — сказал он.
— Ты как?
— Нормально. А ты?
— Тоже.
— Дети как?
— Выросли.
— Красивые?
— Очень.
— Я знаю. Я видел в соцсетях.
— Ты следил?
— Иногда.
— Зачем?
— Скучаю.
— Поздно.
— Знаю.
Он потушил сигарету, посмотрел на неё.
— Вера, прости меня, — сказал он.
— За что?
— За всё. За то, что ушёл. За то, что бросил. За то, что не помогал.
— Простила. Но не вернусь.
— Я не зову.
— Тогда что?
— Ничего. Просто жалко.
— Себя?
— Тебя.
— Не жалей. У меня всё хорошо.
Она развернулась и ушла.
Дома её ждали дочери.
— Мам, кто это был? — спросила Аня.
— Никто, — ответила Вера.
— Ты плакала?
— Нет.
— Врёшь.
— Немного.
— Из-за папы?
— Да.
— Не плачь. Он не стоит.
Вера обняла дочь.
— Вы правы, — сказала она. — Не стоит.
У Романа и Ольги детей не было.
Врачи разводили руками. Ольга лечилась, ездила по клиникам, молилась. Бесполезно.
— Я хочу ребёнка, — плакала она.
— Я тоже, — отвечал Роман.
— Твоя бывшая родила троих.
— Родила.
— А я не могу.
— Не можешь.
— Ты виноват?
— Я? Проверялся. Я здоров.
— Тогда я?
— Выходит, ты.
Ольга рыдала. Роман успокаивал. Но с каждым годом становилось всё тяжелее.
— Может, усыновим? — предложила Ольга.
— Нет, — ответил Роман. — Я хочу своего.
— Своего не будет.
— Тогда никакого.
Ольга обижалась, плакала, кричала. Роман уходил, возвращался, снова уходил. Они ругались каждый день.
— Ты хотела детей? — кричал он.
— Хотела, — отвечала она.
— Не смогла.
— Не смогла.
— Зачем я на тебе женился?
— Ты сам предложил.
— Дурак.
— Согласна.
Свекровь старела.
Татьяна Ивановна жила одна. Сын не звонил, невестка не приходила. Внучек она не видела. Вера не пускала.
— Бабушка плохая, — сказала Лена, когда Вера объяснила, почему они не ходят к Татьяне Ивановне.
— Не плохая, — ответила Вера. — Просто другая.
— Она не хотела нас.
— Хотела мальчика.
— А мы девочки.
— И вы лучше.
Лена улыбнулась.
Татьяна Ивановна сидела у окна, смотрела на улицу, плакала. Она вспоминала, как отказалась от внучек. Как сказала Вере: «Без мальчиков сын не вернётся». Как умоляла отдать одну из девочек.
— Дура, — шептала она. — Старая дура.
Она хотела позвонить, но не решалась. Стыдно.
— Простите меня, — прошептала она в пустоту.
Никто не ответил.
Финальная сцена.
Новый год. Вера и три дочери сидят за праздничным столом. Аня, Катя, Лена — взрослые, красивые, успешные. Аня — врач, Катя — дизайнер, Лена — учительница.
— Мам, за тебя, — сказала Аня.
— За вас, девочки, — ответила Вера.
— За нашу семью.
— За нашу.
Они чокнулись.
— Мам, а ты не хочешь замуж? — спросила Катя.
— Не хочу, — ответила Вера.
— Почему?
— Мне и так хорошо.
— А если встретится достойный?
— Не встретится.
— Ты не ищешь.
— Я не ищу. Я счастлива с вами.
— И мы с тобой.
Аня обняла мать, Катя и Лена присоединились.
— Спасибо, что не бросила нас, — сказала Аня.
— Спасибо, что работала на двух работах, — сказала Катя.
— Спасибо, что верила в нас, — сказала Лена.
— Спасибо, что родила, — сказали они вместе.
Вера заплакала.
— Я люблю вас, — сказала она.
— И мы тебя.
Они сидели за столом, смотрели на ёлку, пили чай. За окном падал снег.
— Мам, а ты жалеешь, что вышла за папу? — спросила Лена.
— Не жалею, — ответила Вера. — Если бы не он, у меня не было бы вас.
— Он дурак, что ушёл.
— Дурак.
— А бабушка?
— Бабушка старая.
— Ты её простила?
— Не знаю. Но я не держу зла.
Вера не простила. Ни его, ни её. Но она перестала бояться. Потому что её девочки выросли. А он остался без детей. Без семьи. Без надежды. И это справедливо.
— Пойдём гулять, — сказала Катя.
— На улицу? — спросила Вера.
— В парк. Посмотрим на салют.
— Пойдёмте.
Они оделись, вышли из дома. На улице было морозно, снежно, красиво. В небе взрывались огни.
— Мам, ты счастлива? — спросила Аня.
— Да, — ответила Вера. — Впервые за долгое время — да.
— Мы тоже.
Они обнялись. Стояли под снегом, смотрели на салют, молчали.
— Всё будет хорошо, — сказала Вера.
— Уже хорошо, — ответили дочери.
Через год после новогоднего вечера, когда Вера и дочери стояли под снегом и смотрели на салют, позвонил телефон.
— Вера, — сказал незнакомый голос. — Татьяна Ивановна в больнице. Плоха. Приезжайте.
Вера не хотела ехать. Она стояла у окна, сжимала телефон, смотрела на дождь за стеклом.
— Мам, кто звонил? — спросила Аня.
— Свекровь. Умирает.
— Ты поедешь?
— Не знаю.
— Поезжай. Она старая.
— Она не хотела вас.
— Она была дура. Но она твоя свекровь.
Вера вздохнула, взяла ключи.
В больнице пахло лекарствами и старостью. Татьяна Ивановна лежала на койке, бледная, худая, с закрытыми глазами. Рядом сидела медсестра, поправляла капельницу.
— Вера? — прошептала свекровь, открывая глаза.
— Я.
— Ты пришла.
— Пришла.
— Спасибо.
— Не за что.
Свекровь закашлялась. Вера подошла ближе, взяла её за руку. Рука была холодной, сухой, как осенний лист.
— Я умираю, — сказала Татьяна Ивановна.
— Врачи сказали?
— Сама чувствую.
— Жалко.
— Не жалко. Я жизнь прожила. Неправильно, но прожила.
— Зачем вы звали?
— Проститься. И простить.
— Я вас простила давно.
— А я себя — нет.
Свекровь заплакала. Слёзы текли по её старому, морщинистому лицу.
— Я была дурой, — сказала она. — Я хотела внука. Мальчика. Думала, что без него род прервётся. А теперь понимаю — род не в мальчиках. Род в любви.
— Вы поняли?
— Поздно. Но поняла.
— Что вы хотите сказать?
— Я завещала всё вам. Вере и девочкам.
— Что?
— Деньги. Квартиру. Всё, что у меня было.
— Не надо.
— Надо. Я копила для внуков. Для мальчиков, которых не было. А теперь они есть. Три девочки.
— Они не возьмут.
— Возьмут. Я написала завещание. Нотариус заверил. Всё законно.
— Зачем?
— Чтобы вы купили новую квартиру. Не съёмную. Свою.
— Мы не можем.
— Можете. Я прошу.
Свекровь протянула конверт. Вера взяла, открыла. Там было письмо.
«Простите меня, девочки. Я была дурой. Я хотела мальчика, а получила трёх прекрасных внучек. Я горжусь вами. Вы выросли без меня, без отца, без помощи. Но вы стали сильными. Вы — моя семья. Я оставляю вам всё. Татьяна Ивановна».
Вера заплакала.
— Зачем вы это сделали? — спросила она.
— Чтобы вы знали, — ответила свекровь. — Я любила вас. Просто не умела показать.
Через три дня Татьяны Ивановны не стало.
Похороны были скромными. Вера, Аня, Катя и Лена стояли у могилы, молчали. Роман не пришёл. Ольга тоже.
— Мам, мы возьмём? — спросила Аня.
— Что?
— Наследство.
— Не знаю.
— Она хотела.
— Она хотела мальчика.
— Но оставила нам.
Вера молчала.
Через месяц они получили деньги. Квартиру продали, счёт открыли. Сумма была большой — хватило на трёхкомнатную квартиру в хорошем районе.
— Это наша, — сказала Катя, когда они зашли в пустую квартиру.
— Наша, — повторила Лена.
— Мам, мы берём? — спросила Аня.
— Берём, — ответила Вера.
Они сделали ремонт. Аня выбирала обои, Катя — мебель, Лена — шторы. Вера смотрела на дочерей и улыбалась. Впервые за долгое время — спокойно.
Через полгода они переехали.
Квартира была светлой, тёплой, с большими окнами. Три комнаты — каждой дочке по отдельной. Вера спала в гостиной, на диване. Ей было не жалко.
— Мам, ты как? — спросила Лена.
— Хорошо, — ответила Вера.
— Не жалеешь?
— О чём?
— Что простила бабушку.
— Не жалею. Она была несчастной.
— А папа?
— А папа сам выбрал.
Однажды в дверь позвонили. Вера открыла. На пороге стоял Роман. Похудевший, бледный, в старой куртке.
— Вера, — сказал он. — Мне нужно поговорить.
— О чём?
— О наследстве.
— Что ты хочешь?
— Моя мать оставила всё вам. Я имею право на долю.
— Не имеешь. Она оставила внучкам.
— Я её сын.
— Ты её бросил. Как и нас.
— Я был дураком.
— Был. И остался.
— Вера, я требую.
— Ты не в том положении, чтобы требовать.
— Я пойду в суд.
— Иди. Докажи.
— Я докажу.
— Удачи.
Она закрыла дверь.
Роман стоял в коридоре, смотрел на закрытую дверь. Потом ушёл. Больше он не появлялся.
Через месяц Вера узнала, что он подал в суд. Но проиграл. Завещание было оформлено правильно, нотариус подтвердил. Роман остался ни с чем.
— Мам, ты зла? — спросила Катя.
— Нет, — ответила Вера. — Он сам выбрал.
— А бабушка?
— Бабушка выбрала нас.
Они сидели на кухне, пили чай, смотрели на закат.
— Мам, ты счастлива? — спросила Аня.
— Да, — ответила Вера. — Впервые за долгое время — да.
— Мы тоже.
Вера не простила. Ни его, ни её. Но она приняла их выбор. Свекровь оставила всё внучкам. Роман остался один. И это было справедливо.
— Пойдём гулять, — сказала Лена.
— Пойдём, — ответила Вера.
Они вышли на улицу. Солнце светило. Впереди была новая жизнь.
---
Через год после того, как Вера и дочери переехали в новую квартиру, случилась беда.
Вера начала кашлять. Сначала тихо, потом всё громче. Она думала — простуда. Пила чай с малиной, парила ноги, не обращала внимания. Но кашель не проходил. Появилась слабость, боль в груди, температура.
— Мам, сходи к врачу, — сказала Аня.
— Пройдёт, — ответила Вера.
— Не пройдёт. Ты бледная.
— Я всегда бледная.
— Мам!
— Ладно, схожу.
Врач посмотрел снимки, нахмурился. Назначил анализы. Через неделю позвонил сам.
— Вера, приезжайте. Срочно.
Вера приехала. Врач сидел за столом, сжимал бумаги.
— У вас рак лёгких, — сказал он. — Вторая стадия.
Вера не поверила.
— Как рак? Я никогда не курила.
— Не только курильщики болеют. Экология, стресс, наследственность.
— Я вылечусь?
— Будем бороться.
Дома её ждали дочери. Аня, Катя, Лена. Три девочки, три её жизни.
— Что сказал врач? — спросила Аня.
— Ничего, — ответила Вера. — Пустяки.
— Ты врёшь.
— Не вру.
— Мам, я уже взрослая. Скажи правду.
Вера заплакала.
— Рак, — сказала она. — Но мы вылечим.
Девочки обняли её. Плакали все вместе.
Лечение было тяжёлым.
Химиотерапия, облучение, бесконечные больницы. Вера теряла волосы, худела, не могла вставать с кровати. Девочки ухаживали за ней. Аня готовила еду, Катя убирала квартиру, Лена сидела рядом и читала вслух.
— Мам, ты поправишься, — говорила Лена.
— Поправлюсь, — отвечала Вера.
— Я верю.
— И я.
Через полгода Вере стало лучше. Врачи сказали — ремиссия. Она смогла ходить, готовить, даже работать. Но недолго. Болезнь вернулась.
— Третья стадия, — сказал врач. — Будем лечить дальше.
— А если не поможет?
— Не думайте о плохом.
Вера думала.
Девочки уже не учились. Аня бросила медицинский, устроилась на работу. Катя подрабатывала дизайнером на фрилансе. Лена работала в школе, помогала матери.
— Мам, ты не виновата, — сказала Аня.
— Я вас обуза, — ответила Вера.
— Ты не обуза. Ты наша мама.
— Я не могу работать. Вы работаете на меня.
— Мы работаем для тебя.
— Я хочу умереть.
— Не смей.
Вера плакала. Девочки плакали рядом.
Однажды в дверь позвонили. Открыла Аня. На пороге стоял Роман. Старый, лысый, с красными глазами.
— Папа? — не поверила Аня.
— Здравствуй, дочка.
— Ты зачем?
— Узнал, что мама больна.
— Откуда?
— Люди говорят.
— И что?
— Хочу помочь.
— Ты помогал? Ты бросил нас.
— Я был дураком.
— Был. И остался.
— Аня, пусти, — сказала Вера из комнаты.
Аня отступила. Роман зашёл.
Вера лежала на кровати, бледная, худая, с синими кругами под глазами. Роман сел рядом, взял её за руку.
— Вера, — сказал он. — Я пришёл помочь.
— Зачем?
— Ты больна. Девочки одни.
— Мы справлялись без тебя.
— Я знаю. Я виноват.
— Виноват. Но поздно.
— Может, не поздно?
— Может.
Он остался.
Роман работал. Он устроился на стройку, приносил деньги. Девочки сначала не доверяли, потом привыкли. Аня смотрела на него с подозрением, Катя — с любопытством, Лена — с надеждой.
— Папа, ты вернулся? — спросила Лена.
— Вернулся, — ответил он.
— Навсегда?
— Навсегда.
— Мама?
— Я позабочусь о ней.
Вера не верила. Но сил спорить не было.
Болезнь прогрессировала.
Врачи сказали — четвёртая стадия. Лечение не помогает. Осталось несколько месяцев.
— Мам, не умирай, — просила Аня.
— Я не хочу, — отвечала Вера.
— Мы тебя любим.
— И я вас.
Роман был рядом. Он кормил Веру с ложки, менял постель, сидел по ночам.
— Вера, прости меня, — говорил он.
— Простила, — отвечала она.
— Я люблю тебя.
— А я тебя — нет.
— Но ты позволяешь мне быть рядом.
— Потому что дети.
— Они хорошие.
— Спасибо тебе.
— Не за что.
Весной Вера умерла.
Солнце светило, птицы пели, на деревьях распускались листья. Она лежала на кровати, держала за руки Аню и Катю. Лена сидела у ног. Роман стоял в дверях.
— Мама, не уходи, — прошептала Аня.
— Я с вами, — ответила Вера. — Всегда.
Она закрыла глаза. Улыбнулась.
Похороны были тихими. Аня, Катя, Лена стояли у могилы, держались за руки. Роман был рядом.
— Мы справимся, — сказала Аня.
— Справимся, — ответила Катя.
— Мама хотела, — сказала Лена.
— Мама хотела, чтобы мы жили.
Роман обнял дочерей. Они не отстранились.
— Я буду с вами, — сказал он. — Обещаю.
— Обещаешь? — спросила Аня.
— Обещаю.
Они стояли у могилы, смотрели на небо. Вера смотрела на них оттуда. И улыбалась.
Конец