В одном селении жил хозяин по имени Прохор. Двор его был невелик, да устроен разумно: грядки ровные, тропы чистые, сад ухоженный. И особенно славился у него сад — не по числу дерев, а по их стройности.
И говорил Прохор: «Сад, как душа человеческая: коли пустить на самотёк — зарастёт и одичает; а коли беречь и направлять — принесёт плод».
И был у него куст у самой изгороди — молодой, сильный, да растущий как попало: ветви врозь, побеги в стороны, ни формы, ни меры.
Смотрели на него люди и говорили: «Пусть растёт как хочет — живое же».
Но Прохор думал иначе.
Взял он в один день нож садовый, не острый напоказ, а тихий и точный, и стал куст тот править: где лишнее — уберёт, где криво — выровняет, где слабое — отсечёт, чтобы сильное укрепилось.
И казалось поначалу: будто обидел он куст — стал тот меньше, тише, не таким пышным.
Но прошёл срок.
И начал куст меняться: ветви легли ровно, листья стали гуще, цвет — ярче. И когда пришло время плода, оказался он не только красив, но и крепок — ни ветром не ломался, ни бурей не клонялся.
И сказали люди: «Не вольность его укрепила, а рука разумная».
А в доме у Прохора жила семья — и порядок в ней был подобен саду: не суровый, но ясный; не тяжёлый, но направляющий. Где слово требовало — там было требование, где нужно было удержать — там удерживали, но не с гневом, а с мерой.
И дети их росли не в страхе, а в понимании: где граница, зачем она, и что за ней — не свобода, а распад.
И говорили про них: «Крепки у Прохора — не по строгости одной, а по разуму в строгости».
И сказано было так:
Не всякое отсечение — вред,
и не всякая мягкость — благо.
Ибо где есть мера и твёрдая рука,
там выпрямляется кривое и крепнет слабое.
А где всё пущено без удержу —
там и сила распадается.