— Сергей, если ты сейчас же не положишь ПТС на место, я засуну твою любимую отбивную туда, где солнце не светит, и поверь, это будет не холодильник.
Маргарита, для своих просто Рита, стояла посреди кухни, сжимая в руке лопатку для жарки. На сковороде шкварчало мясо — свинина нынче подорожала так, будто свиней кормили трюфелями, а не комбикормом, но Рита привыкла баловать семью. Апрель за окном дышал обманчивым теплом, заставляя наивных граждан снимать пуховики, чтобы через два дня слечь с ангиной.
— Ритуль, ну что ты сразу кипятишься, — Сергей бочком пробирался к выходу, прижимая к груди папку с документами. — Маме нужно оздоровиться. У нее давление, суставы, дефицит йода и, кажется, экзистенциальный кризис.
— У твоей мамы из дефицитов только совесть, — отрезала Рита, выключая конфорку. — Я пять лет пахала на этот кроссовер. Я во всем себе отказывала, даже сапоги в «Смешных ценах» покупала, чтобы этот кредит закрыть. И вот вчера я внесла последний платеж, а сегодня ты решил отправить Ольгу Романовну на Сейшелы за мой счет.
— Не на Сейшелы, а на Маврикий, — поправил Сергей с таким видом, будто это в корне меняло дело. — Это же целебный климат. Она заслужила. Она нас, между прочим, вырастила.
— Кого «вас»? Ты у нее один, — Рита вытерла руки о фартук, на котором красовалась оптимистичная надпись «Хозяйка медной горы». — И вырастила она тебя в твердой уверенности, что весь мир — это шведский стол, где она — почетный гость, а я — официантка с неоплаченным счетом.
В кухню заплыла Лена, восемнадцатилетняя дочь, которая в свои годы уже знала о жизни всё, судя по выражению лица.
— Мам, ну чего ты кричишь? — Лена заглянула в кастрюлю. — Опять мясо? А где киноа? Я же просила, я на детоксе.
— Твой детокс закончится ровно в тот момент, когда папа продаст машину, и ты в свой университет будешь ездить на трех автобусах с пересадкой в Промзоне, — ласково пообещала Рита. — Игорь! Иди есть, пока отец не заложил твой компьютер в ломбард ради бабушкиного загара.
Игорь, шестнадцатилетний подросток, чье общение с миром сводилось к коротким звукам «угу» и «ща», появился в дверях в наушниках.
— Чё случилось? — он вытащил один наушник.
— Бабушка хочет на острова, — пояснила Лена, воруя со стола кусок сыра. — А мама хочет сохранить автомобиль. Я за маму, мне завтра на выставку ехать.
— На автобусе доедешь, — буркнул Сергей, чувствуя, что оппозиция растет. — Мама вчера звонила, плакала. Говорит, всю жизнь мечтала увидеть океан. Не тот, который в Крыму под Евпаторией, а настоящий. Синий-синий.
— Я тоже много о чем мечтала, — Рита села на табуретку, которая подозрительно скрипнула. — Я мечтала, например, что в апреле мы поедем на дачу на своей машине, а не потащим на горбу рассаду помидоров в электричке, толкаясь с бабками и их тележками смерти.
Вечер прошел в атмосфере холодного фронта. Ольга Романовна, виновница торжества, жила в двух кварталах от них в двухкомнатной квартире, заставленной хрусталем и слониками. Она обладала уникальным талантом: заболевать ровно в тот момент, когда у детей появлялись лишние деньги или планы на отпуск.
— Алло, Ритуля? — голос свекрови в трубке был таким слабым, будто она вещала из глубокого колодца. — Ты не серчай на Сереженьку. Я ему говорила — не надо, я уж как-нибудь тут, в пыли, доживу. Ну, стрельнет в пояснице, ну, сознание потеряю в очереди за хлебом — пустяки. Главное, чтобы у вас машинка была. Железка-то она важнее живого человека.
— Ольга Романовна, — Рита сжала телефон так, что пластик жалобно хрустнул. — Железка эта стоит полтора миллиона. И я за нее пять лет отдавала по сорок тысяч в месяц. Вы представляете, сколько это в пересчете на ваши любимые глазированные сырки?
— Ой, всё, мне плохо, — охнула свекровь. — Давление пошло вверх. Прямо в темя бьет. Пойду прилягу. Может, и не проснусь к утру, так и скажите на поминках — сэкономили на матери.
Рита положила трубку. В коридоре Сергей лихорадочно листал сайты по продаже авто.
— Гляди, Ритуль, если сейчас выставим, за неделю уйдет. Рынок стоит, но наш «китаец» в идеале. Хватит и маме на путевку, и мне на старую «девятку» останется. Буду тебя на ней возить, как в молодости. Романтика!
— Романтика — это когда мы в двадцать лет в парке на скамейке целовались, — Рита подошла к мужу и аккуратно забрала у него телефон. — А в пятьдесят пять романтика — это когда у тебя не болит спина после поездки в супермаркет. Если ты выставишь объявление, я выставлю тебя. Вместе с твоими чемоданами и коллекцией подшивок «За рулем».
— Ты не посмеешь, — нерешительно сказал Сергей.
— Ой, Сережа, не буди во мне зверя, он и так не выспался из-за твоих кредитов, — Рита ушла в спальню и заперлась.
Следующие три дня превратились в партизанскую войну. Сергей пытался выкрасть ключи, Рита носила их в бюстгальтере — место надежное, проверенное поколениями. Игорь и Лена заняли выжидательную позицию, надеясь, что к выходным родители не разведутся, иначе карманные деньги окажутся под угрозой.
В четверг Ольга Романовна перешла в наступление. Она явилась лично. В апреле погода капризная, но свекровь была при полном параде: плащ цвета «сдержанный беж» и выражение лица «иду на Голгофу».
— Я принесла вам варенье, — торжественно провозгласила она, ставя на стол литровую банку с чем-то бурым. — Земляничное. Сама собирала, когда еще ноги ходили. Кушайте, дети, скоро и такого не будет.
— Мам, ну присядь, — Сергей засуетился, пододвигая стул. — Рита, чаю налей человеку.
— Сама нальет, руки не отвалятся, — Рита продолжала чистить картошку, срезая кожуру так тонко, будто это была ювелирная работа. — Ольга Романовна, как ваше давление? Маврикий уже помогает?
— Ноченьку не спала, — вздохнула свекровь, косясь на ключи от машины, которые Рита неосторожно выложила на подоконник рядом с рассадой перца. — Всё думала — неужели я не увижу этот песок? Говорят, он там белый, как мука высшего сорта. И рыбы разноцветные, не то что наши караси.
— Там акулы, — вставил Игорь, не отрываясь от телефона. — И медузы, которые бьют током.
— Акула бабушку не съест, — подала голос Лена. — Они своих не трогают.
Ольга Романовна поджала губы, но цель была близка. Пока Рита отвернулась к плите, рука свекрови, натренированная годами хватания дефицитных товаров, молниеносно метнулась к ключам.
— Ой, засиделась я, — бодро вскочила она. — Пойду, а то к вечеру обещали заморозки.
— Погодите, — Рита медленно повернулась. — А ключики верните.
— Какие ключики, деточка? — глаза свекрови стали круглыми и честными, как у кота из мультфильма. — Не видела я никаких ключиков. Может, ты их в суп уронила?
— Ольга Романовна, у меня в этой кухне всё под контролем. Даже тараканы ходят строем, если забредают. Из правого кармана плаща доставайте. Или мы сейчас вызываем полицию и оформляем кражу со взломом доверия.
Сергей побледнел.
— Рита, ну зачем ты так! Мама просто... пошутила.
— Смешная шутка, — Рита протянула руку. — ПТС я уже перепрятала в гараж к брату. Так что, Сереженька, продать ты сможешь разве что свои запасные почки.
Свекровь с достоинством, которому позавидовала бы английская королева, выложила ключи на стол.
— Грубая ты женщина, Маргарита. Нет в тебе полета. Только быт, только расчет. Сын, как ты с ней живешь?
— Счастливо, мама, — Рита улыбнулась. — Потому что у нас есть машина, на которой я тебя завтра отвезу.
— Куда? — подозрительно спросила Ольга Романовна.
— В санаторий «Светлые пруды». Под Рязанью. Там тоже есть вода, песок в почках лечат и контингент твоего возраста. Я уже и путевку оплатила. Со своих премиальных.
— Под Рязань? — Ольга Романовна схватилась за сердце. — Там же комары!
— Там целебный торф, — отрезала Рита. — И никаких акул.
В субботу утром машина была загружена. Ольга Романовна сидела на заднем сиденье с таким видом, будто ее везут в Сибирь на каторгу. Сергей хмуро крутил руль. Игорь и Лена остались дома, клятвенно пообещав не устраивать вечеринок (Рита им не поверила, но решила, что отмыть квартиру легче, чем купить новый кроссовер).
— Посмотрите, какая природа! — Рита указывала на пролетающие мимо березы. — Апрель, почки набухают. Красота!
— У меня тоже почки набухают, — буркнула свекровь. — И суставы крутит. В «Светлых прудах» небось и телевизора нет в номере.
— Есть, — успокоила Рита. — Два канала. «Культура» и «Охота и рыбалка». Как раз то, что доктор прописал для душевного спокойствия.
Они подъехали к санаторию. Здание напоминало советский НИИ, который пытались осовременить при помощи сайдинга, но сайдинга хватило только на первый этаж. Из ворот выходили бодрые старички в спортивных костюмах, обсуждая качество утренней каши.
— Ну, мы приехали, — Рита бодро выскочила из машины. — Сергей, неси мамины чемоданы.
Свекровь вышла, поправила плащ и вдруг замерла. К крыльцу санатория в этот момент подкатил сверкающий черный внедорожник. Из него вышел импозантный мужчина лет шестидесяти пяти в дорогом кашемировом пальто. Он огляделся и, увидев Ольгу Романовну, галантно приподнял воображаемую шляпу.
— Боже мой, Оленька? Неужели это вы? Тверь, семьдесят пятый год, танцы в ДК «Строитель»?
Ольга Романовна мгновенно преобразилась. Спина выпрямилась, губы сами собой сложились в кокетливую улыбку, а давление, видимо, упало до нормы космонавта.
— Аркадий? Боже, какими судьбами?
— Да вот, приехал подлечить старую рану, — он указал на область сердца. — А вы всё так же прекрасны.
Рита и Сергей стояли с открытыми ртами.
— Ну, идите, дети, идите, — свекровь махнула рукой в сторону машины. — Дальше я сама. Аркадий мне поможет. Сережа, позвони через неделю, если не забудешь о матери.
— Мам, а как же Маврикий? — пролепетал Сергей.
— Какой Маврикий, сынок? — удивилась Ольга Романовна, принимая под локоть руку Аркадия. — Здесь такой воздух! Сосны! И вообще, патриотизм нынче в моде.
Обратно ехали в тишине. Рита смотрела на дорогу и чувствовала, как внутри разливается приятное чувство победы. Кредит закрыт, машина при ней, свекровь пристроена, а деньги на путевку в Рязань окупились одним видом Аркадия.
— Слушай, — Сергей наконец нарушил молчание. — А ведь она про Маврикий больше и не вспомнит. Видала, какой у него джип? В два раза дороже нашего.
— Вот и отлично, — Рита зевнула. — Пусть теперь он слушает про её давление и песок. А мы завтра на дачу поедем. На своей машине. С рассадой.
Она прикрыла глаза, представляя, как будет высаживать томаты в теплицу. Жизнь налаживалась. Но стоило им зайти в квартиру, как Рита почувствовала неладное. В коридоре пахло не мясом, а чем-то подозрительно напоминающим гарь. Из комнаты Игоря доносились странные ритмичные звуки, а в ванной вовсю шумела вода.
— Дети, мы вернулись! — крикнул Сергей.
Никто не ответил. Рита заглянула в гостиную и увидела Лену, которая с сосредоточенным видом упаковывала в огромную коробку всё, что попадалось под руку: от ваз до старых журналов.
— Лена, ты что грабишь собственную квартиру? — спросила Рита.
— Мам, тут такое дело... — Лена подняла на нее глаза, в которых не было ни капли раскаяния. — В общем, бабушка перед отъездом мне кое-что пообещала. И теперь нам срочно нужны деньги.
Рита почувствовала, как глаз начал мелко дергаться. Она еще не знала, что Ольга Романовна, уезжая, успела провернуть многоходовочку, которая сделает их жизнь в ближайший месяц гораздо веселее.