Мутная вода из глубокой лужи окатила замшевые ботинки, когда мимо пронеслась курьерская машина. Даша отшатнулась, едва не выронив тяжелую сумку, и тихо выругалась.
Ноябрь в этом году выдался промозглым. С самого утра город накрыло плотной пеленой дождя пополам с колючей ледяной крупой. Девушка бежала к трамвайной остановке, перепрыгивая через потоки воды, и понимала — она безнадежно опаздывает.
Сегодня Вадим впервые решил познакомить её со своими родителями. Выбрал для этого не домашнюю кухню, а пафосный загородный эко-клуб с высокими соснами за панорамными окнами.
Всё пошло кувырком еще в обед. Напарница по цветочному салону слегла с температурой, Даше пришлось самой принимать огромную поставку хризантем и отмывать вазоны. Руки до сих пор пахли сырой землей и зеленью, несмотря на жесткую щетку и мыло. Такси вызвать не удалось — агрегатор выдавал отсутствие свободных машин.
Подошел старый, дребезжащий трамвай. Даша втиснулась в салон. Внутри стоял тяжелый дух мокрой овчины, чужих парфюмов и нагретой пыли от печек под сиденьями.
Люди угрюмо молчали, глядя в залитые водой окна. На следующей остановке двери со скрежетом разъехались, и в вагон тяжело поднялся пожилой мужчина.
На нем было добротное, но сильно потертое на манжетах пальто и старомодная фетровая шляпа. Мужчина ухватился за поручень и начал суетливо хлопать себя по карманам.
— Готовим оплату, не задерживаем терминал! — раздался с задней площадки недовольный голос кондуктора. Грузная женщина в синей жилетке протискивалась сквозь толпу пассажиров.
Старик засунул руку в карман пальто, и вдруг он сильно растерялся. Он нащупал подкладку и потерянно посмотрел на мокрый ребристый пол вагона.
— Простите, ради бога, — его голос дрогнул, когда кондуктор нависла над ним. — У меня, кажется, прореха в кармане. Портмоне выпало. Я сейчас на следующей сойду…
— Ну конечно, сойдешь! — громко фыркнула женщина, привлекая внимание всего салона. — Знаю я вас. То карточку дома оставили, то дыра в кармане. А мне потом из своей смены недостачу в кассу вносить? На выход!
Мужчина как-то сразу сник. Плечи опустились. Он попытался сделать глубокий вдох, но вдруг схватился свободной рукой за грудь, ему явно стало плохо.
Даша протиснулась вперед, доставая телефон.
— Не кричите на человека, — твердо сказала она. — Давайте ваш терминал, я оплачу его проезд.
— Да пожалуйста, хоть весь вагон спонсируй, — буркнула женщина, пробивая электронный билет.
Даша повернулась к мужчине. На его лбу выступила испарина.
— Вам нехорошо? Присядьте, вот место освободилось, — девушка мягко взяла его под локоть и усадила на пластиковое сиденье.
— Пустяки, милая, — слабо отозвался он. — Духота просто. Перенервничал. Мне бы только до Садовой добраться.
Даша спешно открыла сумочку. Она всегда носила с собой мятные леденцы для мамы — та остро реагировала на любую непогоду. Девушка достала завалявшуюся на дне конфету и протянула попутчику.
Тот с благодарностью кивнул. Когда объявили Садовую, дождь почти прекратился. Даша довела старика до козырька старого кирпичного дома.
— Спасибо вам, деточка, — Илья Матвеевич, как он представился по дороге, неловко пожал ей руку. — Редко сейчас такую отзывчивость встретишь.
Даша лишь кивнула, сверилась с часами на экране и побежала ловить попутку. Связи не было, предупредить Вадима об опоздании она не могла.
Когда девушка переступила порог сверкающего мрамором эко-клуба, она выглядела не лучшим образом. Светлые волосы повисли влажными прядями. Платье, одолженное у подруги, некрасиво липло к ногам.
Хостес окинула её оценивающим взглядом, брезгливо поджала губы, но провела в глубину зала.
За круглым столом сидели трое. Вадим нервно крутил в руках стакан с минералкой. Его отец, Борис Аркадьевич, тучный мужчина с тяжелым подбородком, что-то быстро печатал в смартфоне. А напротив сидела Инесса Эдуардовна.
От матери Вадима за версту веяло дорогим салонным уходом, тяжелым люксовым парфюмом и абсолютной уверенностью в собственном превосходстве.
— Добрый вечер, — Даша попыталась улыбнуться, присаживаясь на свободный стул. — Извините меня, пожалуйста. Погода ужасная, транспорт стоял, да еще пришлось помочь одному человеку по дороге…
Инесса Эдуардовна медленно отложила тканевую салфетку.
— Замечательное начало, Вадик, — произнесла она мягким, почти ласковым тоном. — Твоя избранница не только пренебрегает временем, но и заставляет нас слушать увлекательные истории про общественный транспорт.
— Мам, ну правда пробки были, — Вадим отвел глаза. Он даже не посмотрел на Дашу.
— Люди нашего круга, дорогой мой, выезжают заранее, — отчеканила мать.
Официант бесшумно поставил перед Дашей широкую тарелку. На ней лежали странные металлические щипцы и несколько раковин с улитками в зеленом масле.
Девушка сглотнула. В её семье деликатесом считалась запеченная с картошкой курица. Как пользоваться этими щипцами, она понятия не имела.
— Угощайтесь, Дашенька, — елейным голоском предложила будущая свекровь. — Или вы такое не едите? Вадик говорил, вы работаете с цветами. Флорист, кажется? Чудесное занятие для юной особы. А профессию какую планируете получать?
— Это не занятие для души, это моя работа, — спокойно ответила Даша, отодвигая тарелку с улитками. — Я училась на архитектурном, но пришлось взять паузу. У мамы начались серьезные проблемы со здоровьем, ей нужны дорогие средства ухода и постоянный присмотр. Я работаю, чтобы оплачивать счета из клиники.
Борис Аркадьевич впервые оторвался от экрана телефона и насмешливо хмыкнул.
— О, так вы еще и с проблемными родственниками. Классический расклад.
— Пап, ну не надо, — тихо пробормотал Вадим, разглядывая узор на скатерти.
— Что не надо, сын? — Инесса Эдуардовна элегантно оперлась локтями о стол. — Девочка моя, Вадик — мальчик увлекающийся. Сегодня он спасает бездомных котят и бедных студенток, а завтра ему предстоит управлять крупным логистическим холдингом. Вы в эту картину мира не вписываетесь. Мой муж строил свой бизнес не для того, чтобы сын привел в дом бесприданницу.
Даша почувствовала, как краска заливает щеки, но спину выпрямила.
— Я у Вадима ни копейки не попросила за весь год наших отношений.
— Пока не попросила, — мягко поправила женщина. — Давай будем честными. Если тебе так нужны деньги на мать, могу предложить подработку. У нас в загородном доме на днях уволилась горничная.
«Твое место с тряпкой у порога», — усмехнулась свекровь.
— Платить буду вовремя, униформу выдам. Соглашайся, это выгоднее, чем ковыряться в цветочных горшках.
За столом повисла тяжелая пауза. Даша смотрела на Вадима. Ждала, что он сейчас отодвинет стул. Что скажет матери, что так нельзя. Что возьмет её за руку и уведет.
Но Вадим молчал. Он просто сидел, понурив голову, и ему явно было некомфортно. Ему было стыдно за неё — простую, промокшую, не умеющую есть деликатесы.
Даша медленно поднялась. Стул резко скрипнул по паркету.
— Спасибо за ужин, Инесса Эдуардовна. Вы очень гостеприимны, — голос девушки не дрогнул. — Вадим, можешь не провожать. Нам больше не о чем разговаривать.
Она развернулась и пошла к выходу. Только оказавшись на улице, под промозглым ветром, Даша позволила себе тихо, беззвучно заплакать от едкой обиды.
Следующий месяц вымотал Дашу окончательно. Она заблокировала бывшего жениха везде. Он пытался звонить с других номеров, писал сообщения о том, что «мать просто сложный человек, к ней нужен подход», но девушка сразу отправляла их в спам.
Ей было не до чужих комплексов. Состояние мамы ухудшалось стремительно. Врачи в поликлинике только разводили руками и настаивали на дорогостоящей процедуре. Бесплатную квоту нужно было ждать больше полугода, а в платной клинике озвучили сумму, от которой у флориста опустились руки.
В свой единственный выходной Даша сидела в коридоре частного медцентра, сжимая в руках лист с расчетами. В воздухе висел специфический запах поликлиники и дешевого кофе из автомата. Девушка в десятый раз пересчитывала свои скромные накопления, понимая, что не набирается даже на пятую часть.
— Дашенька? Вот так встреча.
Девушка подняла голову. У стойки гардероба стоял Илья Матвеевич, тот самый пенсионер из трамвая. Выглядел он гораздо свежее. Вместо старого пальто на нем была теплая, добротная куртка, а в руках он держал деревянную трость.
— Здравствуйте, Илья Матвеевич, — Даша попыталась натянуть дежурную улыбку, но губы дрожали.
Старик прищурился, подошел ближе и тяжело опустился на соседний стул.
— Что стряслось, милая? Совсем бледная. На вас лица нет.
Она сама не поняла, как это вышло. Может, сказалась дикая усталость или то, что ей просто некому было выговориться без утайки. Но Даша рассказала этому малознакомому человеку всё. Про маму, про бессонные ночи, про огромный счет из клиники. Умолчала только про Вадима и тот тяжелый вечер у Зотовых.
Илья Матвеевич слушал молча, опираясь двумя руками на трость.
— Знаете, Даша, — тихо произнес он, когда девушка замолчала. — Я вас очень хорошо понимаю. Когда родному человеку плохо, а ты ничем не можешь помочь — это самое тяжелое испытание. Я живу один. Жены не стало давно. А два года назад ушел и мой единственный сын. Роман.
Мужчина достал из внутреннего кармана портмоне и аккуратно вынул небольшую фотографию. На Дашу смотрел мужчина лет тридцати пяти. У него был прямой, открытый взгляд, жесткая линия подбородка и чуть ироничная полуулыбка.
— Очень приятное лицо, — искренне сказала девушка.
— Он был не просто умницей. Свою логистическую компанию с нуля поднял. Огромный автопарк, контракты. Мы с ним душа в душу жили, — голос старика дрогнул. — А потом Рома увлекся экстремальными сплавами. Два года назад он поехал в Карелию на бурные реки со своим партнером по бизнесу. Лодка перевернулась на сложных порогах. Партнер смог выплыть, а Ромка…
Илья Матвеевич тяжело сглотнул.
— Его так и не нашли. Вода там ледяная, течение бешеное. Признали пропавшим без вести. А бизнес его этот самый партнер быстро к рукам прибрал. Оформил всё по каким-то хитрым доверенностям в свою пользу. Я старый, бороться с акулами у меня сил не было.
Даша почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она накрыла морщинистую руку старика своей ладонью.
— Это так несправедливо… Я вам очень сочувствую.
— Завтра у него день рождения, — старик посмотрел в окно на серые облака. — Я поеду в парк памяти. У него ведь даже нет своего места. Просто выбитое имя на общей стене. Не составите мне компанию, Даша? Мне одному туда ходить с каждым годом всё тяжелее.
Даша кивнула, не раздумывая.
— Конечно. Завтра утром у меня нет смен. Встретимся у входа.
На следующее утро было сухо, но морозно. Ветер гонял по дорожкам парка пожухлые листья. Даша купила две темно-бордовые розы и приехала к кованым воротам мемориала.
Илья Матвеевич уже ждал её. Они молча шли по широкой аллее, слушая лишь скрип мелкого гравия под ногами.
— Вон там его плита, — мужчина поднял трость, указывая на длинную стену из черного мрамора в конце аллеи.
Но они не успели сделать и пары шагов.
У черного камня, спиной к ним, стоял высокий мужчина в темном шерстяном пальто. Его плечи были напряжены, руки глубоко спрятаны в карманы.
Шаги Ильи Матвеевича зашуршали по гравию чуть громче. Мужчина у стены замер. А затем медленно обернулся.
Даша остановилась. Она замерла от неожиданности.
Она резко перевела взгляд на Илью Матвеевича. Старик выронил трость. Та со звоном упала на камни. Он стоял, не смея сделать вдох.
Перед ними находился мужчина с фотографии. Тот самый открытый, волевой взгляд. Только теперь левую скулу пересекала светлая полоса на коже.
— Папа… — хрипло, едва слышно произнес незнакомец.
Илья Матвеевич покачнулся и осел бы на землю, если бы Даша вовремя не подхватила его под локоть.
— Ромка… Сынок… — тихо выдохнул старик.
Мужчина в пальто сорвался с места. В две секунды он оказался рядом, опустился на колени прямо на холодный гравий и обхватил отца сильными руками. Он прижимал его к себе с такой силой, словно боялся отпустить.
Даша стояла рядом, боясь пошевелиться. Человек, который два года считался навсегда пропавшим в ледяной воде, сейчас тяжело дышал, сжимал плечи отца и прятал лицо в его воротнике.
И самое главное — он вернулся не с пустыми руками. Он вернулся, чтобы забрать своё. И семье бывшего жениха Даши, которая сейчас беззаботно пила утренний кофе в своем загородном доме, оставалось спать спокойно последние сутки...
А вот и 2 глава: