Марина устало опустилась на пуфик в прихожей и стянула туфли. Ноги гудели так, словно она отработала не смену в банке, а разгрузила вагон с углем. Но, несмотря на физическую усталость, внутри у нее все пело. В сумочке, в потайном кармашке, лежал заветный конверт. Там были билеты. Настоящие, оплаченные билеты на Мальдивы, бронь шикарного отеля на первой линии и предвкушение четырнадцати дней абсолютного, ничем не замутненного счастья.
Они с Антоном шли к этому три года. Экономили на походах в рестораны, отказывали себе в обновках, брали дополнительные смены и подработки. Марина мечтала о белом песке и бирюзовом океане с тех самых пор, как впервые увидела их на картинке. Это должен был быть их второй медовый месяц, попытка стряхнуть с себя рутину и, наконец, пожить только для себя.
Антон встретил ее на кухне ароматом запеченной курицы.
— Купил билеты? — шепотом спросил он, глаза его горели мальчишеским восторгом.
— Оплатила, Тоша. Все готово. Через месяц мы будем пить коктейли из кокоса и слушать шум волн, — Марина счастливо рассмеялась и обняла мужа.
Идиллия была прервана резким, требовательным звонком в дверь. Так звонил только один человек в мире.
Марина мгновенно напряглась, улыбка сползла с ее лица. Антон виновато отвел взгляд и поспешил в прихожую. Через минуту на кухню вплыла Лидия Ивановна.
Свекровь была женщиной монументальной. Она носила яркие шелковые платки, крупные золотые украшения и непоколебимую уверенность в том, что мир вращается исключительно вокруг ее персоны. Лидия Ивановна окинула кухню цепким, хозяйским взглядом, словно инспектор Мишлен, ищущий пылинку на белоснежной скатерти.
— Чем это у вас горелым пахнет? — вместо приветствия поморщилась она. — Мариночка, неужели опять курицу пересушила? Антоше вредно жареное, у него с детства слабый желудок.
— Добрый вечер, Лидия Ивановна. Курица запеченная, без масла, — ровным голосом ответила Марина, привычно проглатывая обиду.
— Ну-ну, — хмыкнула свекровь, усаживаясь во главе стола. — А я к вам с новостями. И с предложением.
Антон налил матери чай, и Лидия Ивановна, театрально вздохнув, начала вещать:
— Звонила сегодня Варька из поликлиники. Говорит, вид у меня бледный. Да и давление скачет. Врач сказал — нужен морской воздух. Обязательно! Иначе, говорит, Лидия Ивановна, мы вас потеряем.
Марина похолодела. У нее появилось очень нехорошее предчувствие. Она выразительно посмотрела на Антона, но тот с интересом разглядывал узор на чашке.
— И вот я подумала, — продолжила свекровь, промокая губы салфеткой, — вы же собирались куда-то там ехать? В какую-то свою Турцию?
— На Мальдивы, мама, — тихо поправил Антон.
— Да хоть на Колыму, господи! Главное — море. В общем, я решила ехать с вами. Вы же не бросите больную мать в душном городе? Тем более, я вам мешать не буду. Мариночка мне только завтраки будет приносить, да зонтик на пляже ставить, мне тяжелое поднимать нельзя.
В кухне повисла звенящая тишина. Марина почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Лидия Ивановна, — стараясь держать себя в руках, начала она. — Мы планировали эту поездку три года. Это наш романтический отпуск. И билеты мы уже купили. На двоих.
Свекровь медленно повернула голову. Ее взгляд стал колючим.
— Купили, значит? А сдать или поменять нельзя? Что за глупости, Мариночка! Какой еще романтический отпуск на пятом году брака? Смешно слушать. Антоша, — она перевела взгляд на сына, — ты же понимаешь, что здоровье матери важнее?
Антон замялся.
— Ну, Марин... Может, правда, возьмем маму? Доплатим, снимем ей отдельный номер. Ей же и правда полезно...
Марина не верила своим ушам. Доплатим? Из каких денег? Они выгребли подчистую все свои сбережения!
— Антон, мы не можем себе этого позволить, — отчеканила Марина. — Путевка на Мальдивы стоит огромных денег. У нас нет лишних средств на еще одного человека, тем более на отдельный номер.
Лидия Ивановна возмущенно всплеснула руками.
— Лишних средств?! Ах ты, меркантильная! Да я на этого оболтуса всю жизнь положила! Я ночей не спала, я...
— Мама, успокойся! — вмешался Антон, видя, что назревает грандиозный скандал. — Марина права, у нас сейчас в обрез.
Лидия Ивановна поджала губы. В ее глазах сверкнул недобрый огонек. Она внезапно успокоилась, поправила платок и миролюбиво произнесла:
— Ну, нет так нет. Что ж, умирать буду в четырех стенах. Раз уж родному сыну жалко для матери копейки.
Она встала и, не прощаясь, величественно удалилась.
Марина с облегчением выдохнула, но, как оказалось, рано. Настоящий кошмар только начинался.
Следующие три недели превратились в театр одного актера. Лидия Ивановна звонила Антону каждый день. Она жаловалась на сердце, на суставы, на мигрень и на то, что «никому не нужна». Она приходила к ним домой, садилась на диван и с тоской смотрела в окно, периодически хватаясь за грудь.
Антон таял на глазах. Чувство вины съедало его заживо. Он начал плохо спать, стал раздражительным. Марина видела, как он мучается, и ее сердце разрывалось. В конце концов, за неделю до вылета, Антон сдался.
— Марин, я взял кредит, — признался он, пряча глаза. — Я купил маме билет. И забронировал ей номер в нашем отеле. Я не могу смотреть, как она страдает. Прости меня.
Марина разрыдалась. Ее мечта, ее идеальный отпуск рассыпался на куски. Она знала, что теперь ни о какой романтике не может быть и речи. Лидия Ивановна превратит их поездку в обслуживание ее капризов.
Но делать было нечего. Билеты невозвратные, кредит взят. Марина решила, что будет просто игнорировать свекровь, наслаждаясь океаном.
За три дня до вылета Лидия Ивановна приехала к ним с огромным чемоданом.
— Поживу у вас до отлета, — заявила она, вкатывая свой багаж в коридор. — Чтобы такси в аэропорт не заказывать. Да и проконтролировать надо, что вы там берете.
На следующий день, пока Марина была на работе, Лидия Ивановна решила "помочь" невестке собрать чемодан. Когда Марина вернулась, она обнаружила свои вещи выпотрошенными на кровать.
— Ты куда эти вульгарные купальники сложила? — возмущалась свекровь, брезгливо держа двумя пальцами любимое бикини Марины. — Ты же мать будущая! Стыдоба! А платья эти короткие? Перед кем хвостом крутить собралась, при живом-то муже? Я их убрала. Положила тебе свои старые бриджи и туники, в них и прилично, и не сгоришь.
Марина молча выхватила свои вещи из рук свекрови, вышвырнула туники и заперлась в спальне. Она плакала от бессилия.
Вечером того же дня разразился новый скандал.
Марина зашла на кухню попить воды и невольно услышала, как Лидия Ивановна воркует по телефону со своей подругой Зинаидой.
— Да, Зиночка, лечу! Мальдивы, дорогая, первая линия! — хвасталась свекровь. — Ой, да какая там Марина! Я Антоше сказала прямо: зачем тратить такие деньги на эту пиявку? Она и дома посидит, ничего с ней не станется.
Марина замерла у двери, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Я сегодня в турагентство звонила, представляешь? — продолжала щебетать Лидия Ивановна. — Хотела узнать, можно ли билет этой... Мариночки... переоформить на тебя, Зин! Мы бы с тобой вдвоем как королевы отдохнули, а Антошка бы все оплачивал! Но там, представляешь, уперлись: говорят, только лично покупатель может менять. Звонили Антону, но он трубку не взял, слава богу. Завтра попробую его дожать. Скажу, что у Марины на работе завал, начальство не пускает. А билет чего терять? Возьмем тебя!
Марина попятилась назад. Дышать стало тяжело. Значит, вот как? Она не просто хотела испортить ей отпуск, она хотела ее вышвырнуть из ее же мечты, за ее же деньги!
В этот момент в коридоре хлопнула входная дверь — вернулся Антон. Он был бледен и выглядел очень уставшим.
Марина выбежала ему навстречу, схватила за руку и затащила в ванную, включив воду, чтобы Лидия Ивановна не услышала.
— Твоя мать... — Марина задыхалась от слез и ярости. — Твоя мать пыталась сегодня переоформить мой билет на свою подругу! Она звонила в турагентство!
Антон посмотрел на нее удивленно, затем его лицо начало меняться.
— Я знаю, Марин, — тихо сказал он. — Мне перезвонил менеджер. Сказал, что какая-то пожилая женщина, представившись моей матерью, требовала аннулировать билет на имя Марины и вписать туда Зинаиду Павловну.
Марина замерла.
— И... что ты ответил?
— Я сказал, что это ошибка. А потом я пошел в банк.
Антон достал из внутреннего кармана пиджака пачку документов.
— Марин, я так виноват перед тобой. Я был слеп. Я думал, она правда болеет, думал, ей нужно внимание. А она просто... просто издевалась над нами. Надо мной. Над тобой.
Он обнял жену, прижав ее к себе.
— Я все исправил, Марин. Клянусь, я все исправил.
День вылета начался с суеты. Лидия Ивановна порхала по квартире, несмотря на свои "больные суставы", при полном параде: новая шляпа с широкими полями, солнцезащитные очки на пол-лица и яркий маникюр.
— Так, носильщики! — скомандовала она Антону и Марине, указывая на свой неподъемный чемодан. — Взяли и понесли! Осторожно, там у меня элитный коньяк для персонала, чтобы убирали лучше!
Антон молча взял ее чемодан. Марина взяла свой. Они спустились вниз. У подъезда стояло такси.
Лидия Ивановна вальяжно устроилась на заднем сиденье.
— Ну, с богом! — перекрестилась она. — В аэропорт, шеф!
Такси тронулось. Антон сидел на переднем сиденье и смотрел в окно. Марина сидела рядом со свекровью, стараясь отодвинуться как можно дальше.
Ехали молча. Лидия Ивановна прикрыла глаза, видимо, представляя себя на шезлонге.
Через сорок минут машина остановилась.
— Приехали! — бодро объявил таксист.
Лидия Ивановна открыла глаза, посмотрела в окно и нахмурилась.
— Эй, любезный, ты куда нас привез? — возмутилась она. — Это что за сарай? Где аэропорт?
Марина посмотрела в окно. Такси стояло на привокзальной площади Ярославского вокзала.
— Все правильно, мама, — спокойно сказал Антон, открывая дверь и выходя из машины. Он открыл багажник и вытащил чемодан Лидии Ивановны.
— Антон! Что за шутки?! Какой вокзал?! До рейса три часа! Мы опоздаем! — Лидия Ивановна выскочила из машины, багровея от гнева.
Антон подошел к ней и протянул бумажный конверт.
— Ты не опоздаешь, мама. Твой поезд отправляется через сорок минут.
Лидия Ивановна выхватила конверт, разорвала его. Внутри лежал железнодорожный билет.
— Станция "Петушки"?! Плацкарт?! Антон, ты в своем уме?! Что это значит?! — завизжала она на всю площадь.
— Это значит, мама, что на море мы с Мариной летим вдвоем, — голос Антона был твердым, как сталь. Марина никогда раньше не видела мужа таким. — Я аннулировал твой билет и бронь в отеле. Вернул деньги в банк, закрыл кредит. А на сдачу купил тебе билет на дачу. Тетя Даша звонила, просила помочь с картошкой. Физический труд на свежем воздухе — лучшее лекарство от скачков давления.
Лидия Ивановна хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Да как ты смеешь?! Да я... Да я тебя вырастила! Я жизнь на тебя положила! А ты ради этой... этой... променял родную мать!
— Я люблю Марину, мама. И я не позволю тебе разрушать нашу семью. Ты перешла черту, когда попыталась украсть ее билет. Я всё знаю. Про турагентство. Про Зинаиду.
Лицо свекрови мгновенно побледнело. Она поняла, что проиграла. Впервые в жизни ее интриги обернулись против нее самой.
— Сыночек... Антоша... — заискивающе затянула она, меняя тактику. — Ну бес попутал... Ну пошутила я! Зачем же так жестоко? В плацкарте... с моим-то сердцем...
— Доедешь, мама. Там нижняя полка. До свидания.
Антон развернулся, взял Марину за руку, и они пошли к другой машине такси, которая уже ждала их, чтобы отвезти в настоящий аэропорт.
— Будьте вы прокляты! — неслось им вслед. — Неблагодарные! Ноги моей больше в вашем доме не будет!
Антон даже не обернулся. Он открыл перед Мариной дверцу машины, помог ей сесть, и такси плавно влилось в городской поток.
Марина смотрела на мужа широко открытыми глазами. Она не могла поверить, что этот кошмар закончился.
— Ты как? — спросил Антон, накрывая ее ладонь своей.
— Я... я в шоке, Тош. Я не ожидала. Спасибо тебе.
— Это тебе спасибо, что терпела все это. Прости меня, что был таким тюфяком. Больше никто и никогда не испортит нам жизнь.
Через десять часов они стояли на деревянном пирсе, уходящем в кристально чистую бирюзовую воду. Легкий бриз трепал волосы Марины, солнце ласково грело плечи. В руке у нее был бокал с прохладным соком.
Она посмотрела на Антона. Он улыбался, глядя на бескрайний океан.
Отпуск обещал быть незабываемым. А где-то далеко, в вагоне плацкартного поезда, ехала на дачу Лидия Ивановна, сжимая в руках элитный коньяк и понимая, что ее манипуляции больше не работают. И это было самым прекрасным началом их нового медового месяца.
