Алиса стояла перед большим зеркалом в прихожей, поправляя тонкую жемчужную нить на шее. Платье глубокого изумрудного цвета сидело безупречно, подчеркивая ее хрупкую фигуру и оттеняя рыжеватые волосы. Она выглядела дорого, элегантно и… абсолютно готовой к бою.
В гостиной раздался тяжелый вздох ее мужа. Павел, застегивая запонки, бросил на нее виноватый взгляд через отражение в зеркале.
— Алис, может, не пойдем? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала та самая интонация, которую Алиса ненавидела больше всего на свете. Интонация младшего брата, который заранее сдался. — Скажем, что у тебя мигрень. Вадим, конечно, обидится, но…
— Никаких «но», Паша, — Алиса обернулась и мягко коснулась его щеки. — Твой брат заключил сделку десятилетия. Он сам позвонил и сказал: «Я угощаю, идем в L'Héritage». Мы не можем пропустить такой праздник.
Павел криво усмехнулся:
— Ты же знаешь, чем заканчивается его «я угощаю». В прошлый раз в стейк-хаусе он «забыл» бумажник в другой куртке, а позавчера в баре у него внезапно заблокировали карту из-за подозрительной активности. Я работаю инженером, Алис. А L'Héritage — это мишленовский уровень. Если он снова выкинет свой фокус, нам придется отдать деньги, отложенные на отпуск.
— Доверься мне, — Алиса загадочно улыбнулась, и в ее зеленых глазах мелькнул опасный огонек. — Сегодня вечером платить будет Вадим. И он заплатит за всё.
Вадим, старший брат Павла (и, соответственно, деверь Алисы), был классическим примером успешного московского бизнесмена средней руки, который изо всех сил пытался казаться олигархом. У него был блестящий ум для цифр, роскошный BMW последней модели и абсолютно невыносимый характер. Но хуже всего была его патологическая скупость по отношению к семье. Вадим мог спустить сотни тысяч на подарки очередным юным моделям, с которыми появлялся на публике, но когда дело касалось родного брата, у него моментально включался режим строгой экономии. Он обожал самоутверждаться за счет Павла: приглашал в дорогие места, пускал пыль в глаза, а в момент оплаты счета изящно устранялся, заставляя младшего брата сгорать от стыда и опустошать свою скромную кредитку.
Алиса терпела это ровно три года их брака. Она видела, как Паша возвращается с таких встреч подавленным, чувствуя себя неудачником. Но сегодня чаша ее терпения переполнилась.
Ресторан L'Héritage располагался на последнем этаже стеклянного небоскреба. Панорамные окна открывали захватывающий вид на вечернюю Москву, утопающую в море огней. Внутри царил полумрак, играл приглушенный джаз, а воздух был пропитан ароматами дорогих духов и трюфелей.
Вадим уже сидел за лучшим столиком у окна. Рядом с ним скучала очередная длинноногая спутница с пухлыми губами и скучающим взглядом. На вид ей было не больше двадцати двух.
— А, родня! — Вадим широко раскинул руки, не вставая с кресла. На его запястье блеснули массивные золотые часы. — Пашка, Алиса, садитесь. Знакомьтесь, это Милана.
Милана вяло кивнула, не отрываясь от экрана смартфона.
— Поздравляем с контрактом, Вадим, — Алиса ослепительно улыбнулась, грациозно опускаясь в кресло. — Паша всю неделю только и говорил о твоем триумфе. Мы так гордимся тобой!
Лесть была грубоватой, но Вадим, чье эго было размером с этот небоскреб, проглотил ее наживку целиком. Он расплылся в самодовольной улыбке.
— Да, пришлось попотеть, конечно. Но контракт с китайцами теперь у меня в кармане. Гуляем! Я же обещал, что сегодня всё за мой счет. Празднуем мой успех.
Подошел сомелье — высокий мужчина с безупречной выправкой.
— Добрый вечер. Желаете начать с аперитива? У нас прекрасный выбор вин по бокалам…
Вадим по привычке потянулся к меню, чтобы выбрать что-то из среднего ценового сегмента, но Алиса его опередила.
— Вадим, дорогой, — ее голос зазвучал как мед, стекающий по бархату. — Разве можно праздновать сделку такого масштаба вином по бокалам? Это же не просто рядовой вторник. Это исторический день для твоей компании! Милана, — Алиса внезапно обратилась к девушке, которая удивленно подняла глаза. — Вы согласны со мной? Такой мужчина, как Вадим, заслуживает только лучшего.
Милана, почувствовав, что запахло роскошью, оживилась:
— Конечно! Вадик всегда выбирает всё самое-самое.
Вадим слегка напрягся. Он не ожидал подвоха от тихой невестки.
— Ну, давайте возьмем бутылочку Prosecco… — начал он.
— О, Вадим, ты шутишь! — Алиса мелодично рассмеялась, привлекая внимание пары соседних столиков. — Prosecco — это для студенческих вечеринок. Для триумфатора нужен винтажный Dom Pérignon. Сомелье, будьте добры, бутылку Dom Pérignon Oenothèque. И не забудьте охладить до идеальных семи градусов.
Глаза сомелье почтительно блеснули. Он кивнул и удалился.
Вадим сглотнул. Он прекрасно знал, сколько стоит эта бутылка. Это была месячная зарплата Павла.
— Алис, а ты разбираешься, — процедил он сквозь зубы.
— Только благодаря тебе, Вадим. Ты ведь всегда учил нас тянуться к звездам, — невинно хлопая ресницами, ответила она. Павел под столом сжал ее колено. Он был в ужасе, но Алиса накрыла его руку своей и слегка сжала, призывая к спокойствию.
Начался спектакль, режиссером которого была Алиса.
Когда подошел официант принимать заказ на еду, Вадим попытался взять инициативу в свои руки.
— Девочки, рекомендую утиную грудку. Здесь ее делают весьма неплохо. А мы с Пашкой возьмем по стейку.
— Утка? — Алиса разочарованно вздохнула. — Вадим, но ведь мы пришли в L'Héritage. Их шеф-повар прославился на всю Европу своими морепродуктами. Милана, вы когда-нибудь пробовали их фирменное плато Royal? Там императорские устрицы, лобстеры и дикая икра белуги-альбиноса. Говорят, это гастрономический экстаз.
Глаза Миланы загорелись.
— Вадик, я хочу икру! И лобстера! Ты же обещал, что мы сегодня ни в чем себе не отказываем.
Вадим оказался в ловушке. Отказать молодой любовнице на глазах у младшего брата и его жены означало публично расписаться в своей несостоятельности. Его скулы нервно дернулись.
— Хорошо. Неси свое плато, — бросил он официанту. — И стейки нам с братом.
— Стейк Вагю высшей категории A5, пожалуйста, — тут же добавила Алиса. — Паша так много работает, ему нужны силы. А я возьму ризотто с белым трюфелем. Тем самым, пьемонтским, который вам доставили сегодня утром.
Официант записывал заказ с легкой полуулыбкой. Он безошибочно читал динамику за столом.
Вечер набирал обороты. Шампанское лилось рекой. Алиса виртуозно поддерживала беседу, постоянно восхваляя гениальность, щедрость и масштаб личности Вадима. Она говорила громко, уверенно, так, чтобы соседние столики невольно прислушивались. Она создавала ему образ арабского шейха, гуляющего на все деньги.
Милана, опьянев от дорогого шампанского и атмосферы, требовала всё новых деликатесов. Алиса мягко ее поощряла.
— Миланочка, обязательно попробуйте фуа-гра с инжирным конфитюром. Вадим, закажешь для своей прекрасной дамы?
Вадим кивал, но его лицо приобретало всё более землистый оттенок. Он уже не слушал, о чем они говорят. В его голове, словно в кассовом аппарате, крутились цифры. Бутылка шампанского… Плато морепродуктов… Вагю… Трюфели… Еще одна бутылка, на этот раз коллекционного Шато Марго, которую Алиса "случайно" уговорила заказать к мясу... Сумма приближалась к стоимости подержанной иномарки.
Павел сидел ни жив ни мертв. Он изредка бросал на жену панические взгляды, но Алиса была непоколебима. Она наслаждалась каждым кусочком своего невероятно дорогого ризотто.
К моменту десертов (Алиса настояла на сусальном золоте поверх шоколадного фондана) Вадим выглядел так, будто у него случился приступ морской болезни. Он постоянно теребил салфетку и косился в сторону выхода.
— Ну что, — голос Вадима дрогнул, когда тарелки унесли. — Пора закругляться. Завтра рано вставать.
Он поднял руку, подзывая официанта.
— Счет, пожалуйста.
Павел инстинктивно потянулся к внутреннему карману пиджака, где лежал его бумажник. Алиса под столом наступила ему на ногу острым каблуком. Паша ойкнул и убрал руку.
Официант принес элегантную черную кожаную папку и положил ее на середину стола.
Наступила звенящая тишина.
Вадим медленно, словно внутри была бомба, приоткрыл папку. Его глаза расширились. На мгновение Алисе даже стало его жаль — так натурально на его лице отразился неподдельный ужас. Сумма была шестизначной, и первая цифра в ней была далеко не единица.
Он захлопнул папку и откашлялся.
— Слушайте… — начал Вадим, и его голос приобрел ту самую елейно-виноватую интонацию, которую Алиса ждала весь вечер. — Тут такое дело. Я совсем забыл. Я же сегодня переводил огромный транш за этот китайский контракт. У меня на платиновой карте сработал лимит на дневные операции. Банк заблокировал переводы до выяснения. Служба безопасности, мать их…
Он посмотрел на Павла глазами побитой собаки.
— Пашк, брат, выручай. Оплати пока, а я тебе завтра же утром с корпоративного счета перекину. Клянусь.
Павел покраснел. Он знал, что у него на кредитке даже половины этой суммы нет. Он открыл рот, чтобы признаться в этом и пережить очередное унижение, но Алиса его опередила.
Она не стала скандалить. Она не стала упрекать. Вместо этого Алиса всплеснула руками и громко, с искренним восторгом в голосе, воскликнула:
— Вадим! Какой же ты шутник!
Вадим опешил:
— В смысле?
Алиса наклонилась вперед, ее глаза блестели от азарта.
— Ты думал, я не заметила? Думал, мы не знаем, кто сидит за столиком в вип-ложе справа от нас?
Она изящным жестом указала в сторону полутемной ниши. Вадим проследил за ее рукой и похолодел.
Там, в компании солидных мужчин в строгих костюмах, ужинал Аркадий Львович — генеральный директор той самой корпорации, от которой зависела финальная подпись под китайским контрактом Вадима. Человек жесткий, принципиальный и не терпящий пустозвонов. Вадим узнал его седую голову и характерный профиль.
— Я еще полчаса назад видела, как Аркадий Львович наблюдал за нашим столиком, — ворковала Алиса, намеренно не снижая громкости. — Он видел, как щедро ты угощаешь семью. Как ты празднуешь свой успех. И ты хочешь сказать, что сейчас, на глазах у своего главного партнера, ты заставишь платить своего младшего брата-инженера, потому что у великого бизнесмена Вадима «заблокирована карточка»?
Вадим побледнел.
— Ой, Вадик, — пискнула Милана, не понимая всей глубины трагедии. — А если он услышит, что у тебя нет денег, он не отменит сделку? Ты же говорил, что он помешан на финансовой стабильности партнеров.
Это был контрольный выстрел. Алиса мысленно поаплодировала недалекой, но такой вовремя заговорившей Милане.
— Если хочешь, Паша, конечно, может подойти к администратору и попробовать оформить рассрочку или залог… — невинно продолжила Алиса. — Правда, Аркадий Львович наверняка это заметит. Репутация — такая хрупкая вещь, правда, Вадим? Одно неловкое движение, один слух о проблемах с ликвидностью — и многомиллионный контракт уплывает к конкурентам.
Вадим сидел как парализованный. На его лбу выступила испарина. Он переводил взгляд с невозмутимой, улыбающейся Алисы на недоумевающего Павла, а затем — на столик Аркадия Львовича, который как раз в этот момент случайно посмотрел в их сторону и, узнав Вадима, слегка кивнул ему в знак приветствия.
Вадим судорожно кивнул в ответ.
Пути к отступлению были отрезаны. Сыграть роль нищего перед братом было его любимым развлечением. Но сыграть роль банкрота перед главным бизнес-партнером — это было равносильно корпоративному самоубийству.
Медленно, дрожащими пальцами, Вадим достал из внутреннего кармана тонкий кардхолдер. Извлек из него тяжелую черную металлическую карту — ту самую, которая никогда не "блокировалась", потому что не имела лимита, — и положил ее на счет.
— Никаких… рассрочек, — выдавил он, глядя на Алису с такой смесью ненависти и восхищения, какую она никогда раньше не видела. — Я же сказал… я угощаю.
— Ты самый лучший старший брат на свете! — Алиса просияла и захлопала в ладоши. — Паша, скажи Вадиму спасибо за этот невероятный вечер!
— С-спасибо, Вадим, — пробормотал Павел, всё еще не веря своим глазам.
Официант молниеносно забрал папку и через минуту вернулся с терминалом. Вадим приложил карту. Аппарат пискнул, одобряя транзакцию. Сделка была завершена.
Они стояли на улице перед входом в ресторан. Прохладный ночной ветер приятно освежал лицо. Вадим, сославшись на срочные дела, быстро запихнул Милану в такси и умчался, даже не предложив подвезти брата.
Павел вызвал машину в приложении и повернулся к жене.
Она стояла под светом уличного фонаря, кутаясь в его пиджак. В ее глазах плясали озорные искорки.
— Ты… ты просто дьявол во плоти, — выдохнул Павел, качая головой. На его лице медленно расплывалась широкая, искренняя улыбка. — Я думал, у меня инфаркт случится, когда ты заказывала Шато Марго.
— Я предпочитаю называть это «восстановлением кармической справедливости», — Алиса пожала плечами. — Он должен тебе кучу денег за все те разы, когда нагло пользовался твоей порядочностью. Сегодня он отдал долг. С процентами.
— Но откуда ты узнала, что этот Аркадий Львович там? И что он так важен для Вадима?
Алиса тихо рассмеялась и прильнула к груди мужа.
— Паша, я работаю в пиар-агентстве. Я знаю в лицо всех топ-менеджеров в этой сфере. Я знала, что у Аркадия Львовича традиция ужинать в L'Héritage каждую последнюю пятницу месяца. И я знала, что именно от него зависит контракт Вадима.
Павел замер, осмысливая масштаб многоходовочки своей жены.
— Подожди… То есть, ты заранее знала, что он там будет? Ты всё это спланировала?
— Скажем так: я создала идеальные условия для того, чтобы жадность твоего брата наконец-то столкнулась с его же тщеславием, — Алиса лукаво подмигнула. — И тщеславие, как видишь, победило.
Подъехало желтое такси. Павел открыл перед женой дверцу, и когда она села на заднее сиденье, он наклонился и крепко, страстно поцеловал ее.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — И, кажется, я немножко тебя боюсь.
— Это очень правильное чувство, милый, — Алиса ласково погладила его по щеке. — Поехали домой. Я обещаю, завтра на ужин будут просто макароны с сыром. И я сама за них заплачу.
Такси тронулось, увозя их по ночной Москве. Алиса смотрела в окно на мелькающие огни и чувствовала абсолютное, безмятежное счастье. Она знала, что Вадим еще долго будет вспоминать этот ужин с содроганием. И она была абсолютно уверена: больше никогда, ни при каких обстоятельствах, старший брат не предложит Павлу «поделить счет по-братски».
