Ретро-фонотека: выпуск пятьдесят пятый Иван: Ну-с, приступим. Вопрос в лоб – если составить условный рейтинг групп 70-ых годов, играющих хард-рок, то какое место у тебя в нём займут Grand Funk Railroad? Тимур: Вопрос действительно «в лоб», потому что любая попытка такого ранжирования – та ещё авантюра. Но попробую. Если взять первую половину 70-х, то в моём личном «американском» зачёте они вполне претендуют на место в тройке вместе с Aerosmith. Но если мы говорим о мировом «табеле о рангах», где царят Led Zeppelin, Deep Purple и Black Sabbath, а также имеется сонм групп статусом пониже, то GFR – это такие «народные чемпионы». Им чужда мистика или напыщенный виртуозный пафос, они рубят о понятном: рабочем поте, кварталах родного города и честном задоре. Я бы их отнёс к высшей лиге второго эшелона – это те, кто уверенно продавал билеты на стадионы, но так и не дождался любви снобов-критиков. Иван: У меня всегда при упоминании этого коллектива случался небольшой шизофренический припадок –
Ретро-фонотека: выпуск пятьдесят пятый
Иван:
Ну-с, приступим. Вопрос в лоб – если составить условный рейтинг групп 70-ых годов, играющих хард-рок, то какое место у тебя в нём займут Grand Funk Railroad?
Тимур:
Вопрос действительно «в лоб», потому что любая попытка такого ранжирования – та ещё авантюра. Но попробую. Если взять первую половину 70-х, то в моём личном «американском» зачёте они вполне претендуют на место в тройке вместе с Aerosmith. Но если мы говорим о мировом «табеле о рангах», где царят Led Zeppelin, Deep Purple и Black Sabbath, а также имеется сонм групп статусом пониже, то GFR – это такие «народные чемпионы». Им чужда мистика или напыщенный виртуозный пафос, они рубят о понятном: рабочем поте, кварталах родного города и честном задоре. Я бы их отнёс к высшей лиге второго эшелона – это те, кто уверенно продавал билеты на стадионы, но так и не дождался любви снобов-критиков.
Иван:
У меня всегда при упоминании этого коллектива случался небольшой шизофренический припадок – мне очень нравятся их первые альбомы (примерно пять), а потом они как будто начинают неукротимо терять себя. В итоге их то хочется назвать сильно недооценёнными, то вторым эшелоном, если брать всем известных мастодонтов, промышлявших в гитарных жанрах в то время. Или всё дело в том, что всё же GFR – это не совсем хард-рок, а что-то пошире? Т.е. коллектив в своих альбомах второй половины 70-ых как бы «распылился», не сфокусировался... как будто перестал быть бандой, которая прёт напролом, и вместо этого начал примерять на себя сразу несколько масок – хард-роковую, соуловую, поп-роковую, почти AOR-ную. С одной стороны, это признак взросления и естественного желания не топтаться на месте, а с другой – ощущение внутреннего стержня, той самой грубой и немного дикарской силы ранних GFR, постепенно стало размываться.
Тимур:
Полагаю, этот «шизофренический припадок» знаком многим поклонникам. Но давай на чистоту: может ли группа, которая прёт напролом, делать это вечно? Тут, кажется, вариантов исхода всего два: либо ты сгораешь дотла, либо превращаешься в карикатуру на самого себя. GFR просто попали в ловушку собственного успеха. После работы с Тоддом Рандгреном, они поняли, что могут звучать чисто, «причёсанно» и даже изысканно. Да, стены от этого звучания уже не дрожат, как раньше. Они действительно «распылились», но я бы не называл это потерей себя. Это скорее попытка найти своё место в меняющемся мире, где хард-рок начал сдавать позиции соулу и перехватившему внимание диско. И Born to Die впору назвать, пожалуй, самой странной и предельно честной точкой в этом поиске.
Иван:
Для рядового альбома тут на удивление длинные композиции (хотя это в той или иной мере свойственно всем альбомам группы), но меньше джемов и импровизации, как на дебюте. При этом довольно интересные аранжировки – настолько же аккуратные, насколько же свободные, как будто музыканты вот-вот сорвутся и начнут рок-загул. Вместо привычного первобытного напора здесь появляется неожиданная для GFR лиричность и даже какая-то мягкая рефлексия. Конечно, многих ортодоксальных фанатов, привыкших к стадионному драйву и ломовым риффам, такой резкий поворот в сторону смягчения звука мог изрядно оттолкнуть. Но если вслушаться без предвзятости, это свидетельствует о явном профессиональном и творческом росте самих участников, которые больше не хотели оставаться заложниками одного лишь громыхающего хард-рока и стремились расширить свой арсенал выразительных средств.
Тимур:
Именно! И этот рост был неизбежен. Дон Брюэр к середине 70-х стал петь едва ли не лучше и надрывнее Марка Фарнера, а клавиши Крейга Фроста окончательно вытеснили ту сырую гитарную грязь, за которую их полюбили в 69-м. Можно даже сказать, что Born to Die – это альбом людей, которые как будто объелись стадионами. Им больше не нужно было ничего доказывать, и они начали играть музыку для себя. Эта новая лиричность лишена избыточной сентиментальности, но я не удивлюсь, если для старых поклонников такой разворот стал ушатом холодной воды.
Иван:
Впечатления от Born to Die лично для меня можно сравнить с воздействием работ ещё одной команды (только английской) – это UFO. Крепко, хорошо, разнообразно, но без повышенного слюноотделения и визгов восторга с моей стороны. Хотя, у последних в этот период был пик, в отличие от рассматриваемых сегодня товарищей. Тем не менее, нельзя не отметить стилевое разнообразие альбома: здесь мы видим и классический хард-рок с надрывом в заглавной Born to Die, и задорный, почти фанковый грув, и явные реверансы в сторону ритм-энд-блюза и соула. Аранжировки обогащаются совершенно нетипичными для ранних GFR инструментами – саксофоном и губной гармошкой, на которых виртуозно сыграл Джимми Холл, а также женским бэк-вокалом. И, конечно, клавишные Фроста берут на себя огромную работу, придавая звучанию ту самую взрослую глубину.
Тимур:
Да, точное сравнение. Здесь мы видим ту же самую стадию «взрослого» рок-н-ролла, когда мастерство зашкаливает, а первоначальная ярость потихоньку вытесняется профессионализмом. В этом плане Джимми Холл – ключевая фигура. Его саксофон и гармошка добавляют южную эстетику, вплотную граничащую с «чёрной» напористостью. Это всегда присутствовало в звучании группы, но на Born to Die они перестали стесняться своих корней и с помощью клавишных Фроста спаяли разрозненные куски фанка и рока в единое целое.
Иван:
Несмотря на общую мрачность этого диска, учитывая трагические события, предшествовавшие его созданию (заглавная песня была написана Фарнером в память о его двоюродном брате, погибшем в аварии на мотоцикле, да и в целом группа была тотально измотана бесконечными гастролями), тут находится место и бодрым номерам вроде Sally и Good Things. Как результат – получаем вполне демократичную запись, не элитарную и не замкнутую в себе, а открытую сразу нескольким типам восприятия: тут есть материал и для любителей тяжеловатого рока, и для тех, кто ценит соуловые интонации, фанковые пружинки и просто крепко сделанные мелодии.
Но возникает вопрос – нет ли тут попытки угодить всем категориям слушателей? Некоторой непринципиальности выбора, когда группа пытается одновременно усидеть на двух стульях: быть и радиоформатной поп-рок командой, и серьёзным коллективом с мрачноватым подтекстом? И не много ли тут фанка в ущерб хард-роковой стороне коллектива, о которой как будто позабыли? Впрочем, нужно отдать должное сплаву того и другого на следующих подряд во второй части альбома композициях: зажигательном инструментале Genevieve, в меру увесистой Love Is Dyin' и оборотистом Politician.
Тимур:
Пожалуй, это вечное проклятие американских групп того времени – тиски лейбла и ожидание очередного хита после оглушительного успеха We're an American Band. Отсюда и эти реверансы в сторону радиоформата. Но парадокс в том, что «мрачняк» у них здесь получился гораздо убедительнее попыток сделать «весело». Те же Genevieve или Politician показывают, что под слоем поп-глянца всё ещё скрывается прежняя ярость, просто теперь она приправляется горькой мудростью. А фанк... ну, Grand Funk без фанка – это просто Railroad, верно?
Иван:
Тоже верно. Давай поговорим про хиты – какие песни к таковым можно отнести? Ведь не секрет, что большинство популярных записей движут два-три запоминающихся сингла, а всё остальное – удел поклонников. Возьмём I Fell for Your Love – очень цепкий припев довольно-таки уверенной в себе поп-песни. Или ту же самую Sally, которая звучит как идеальный, даже немного сахарный коммерческий хит для радиостанций того времени (что неудивительно, ведь Фарнер посвятил её своей тогдашней возлюбленной, актрисе Салли Келлерман). Да и заглавный эпик Born to Die при всей своей трагичности и неспешном темпе въедается в память.
Тимур:
Sally – это вообще любопытный пример: такой среднетемповый рокер с явным привкусом кантри, где губная гармошка Марка Фарнера вытягивает на себе всю атмосферу. Сложно отрицать, то она добавляет композиции какого-то особого, пыльного очарования. Что касается других примечательных номеров, то я бы выделил Take Me. Увесистый и напористый рок-номер, который впрыскивает дозу столь необходимой энергии в тот момент, когда пластинка начинает казаться слишком меланхоличной. Среди более мрачных вещей я бы однозначно выделил Love Is Dyin’. Мне кажется, здесь GFR нашли завидный баланс: наложили мощную, тяжёлую гитарную мелодию на печальный подтекст. В итоге получилась вещь, которая одновременно и «прёт», и по-настоящему берёт за душу.
Иван:
Как тебе привнесение саксофона в качестве оттеняющего рок-корни инструмента? Джимми Холл тут очень хорош, а Talk to the People благодаря его вкладу начинает приобретать прямо-таки магическое свечение (кстати, моя любимая песня здесь, и дуэль с гитарой просто шикарна).
Тимур:
Да, Talk to the People уверенно претендует на звание одной из жемчужин пластинки. Звучание здесь по-настоящему объёмное, почти симфоническое, но без лишней мишуры. Саксофон работает как второй голос, добавляя этой рок-исповеди налёт ночной городской романтики. В каком-то смысле даже жаль, что они не стали копать в этом направлении глубже – потенциал там был примечательный.
Иван:
И, пожалуй, во всём этом ощущается предзакатное состояние группы: Born to Die стал последним студийным альбомом Grand Funk Railroad перед их распадом в 1976 году (хоть они позже и ненадолго воссоединялись для выпуска Good Singin', Good Playin'), так что в нём невольно слышится не только попытка удержать равновесие между разными сторонами собственного звучания, но и критическая усталость коллектива, который уже подошёл к черте. Возможно, именно поэтому пластинка временами производит впечатление не столько уверенного шага вперёд, сколько честного документа внутреннего расслоения – когда талант, опыт и ещё живая энергия всё ещё на месте, но прежняя монолитность уже безвозвратно ушла.
Подводя итог, могу сказать, что Born to Die – это альбом, который требует определённого настроения и вдумчивого, неспешного подхода. Он вряд ли подойдёт для безбашенной пятничной вечеринки, но если вы хотите услышать зрелых, немного уставших, но всё ещё чертовски талантливых Grand Funk Railroad, экспериментирующих с соулом и фанком на фоне личных драм, – эта пластинка вас не разочарует. Спустя полвека она слушается как честный музыкальный памятник своей эпохи.
Тимур:
Соглашусь. Вместе с Born to Die группа ушла красиво, не дожидаясь, пока их окончательно смоет волной панка или диско-лихорадка. И хотя Grand Funk Railroad попрекают за общую прямолинейность, этот альбом вполне убедительно показывает: они умели быть тонкими, сложными и по-настоящему глубокими. Пусть в тонких материях они не могли тягаться с мастерами, зато в искренности им точно не было равных.
///
///
#GrandFunkRailroad #BorntoDie #music1976 #classicrock #funkrock #hardrock #arenarock #soul
|||