«Я – дочка шахтера!»
Каждый любит свои родные места, где появился на свет. Если меня спрашивают, где я живу, я с гордостью называю свой адрес: «Сталинская область, город Макеевка, шахта Казановка, дом 6...» Макеевка – удивительный город. Город шахтеров, где ты каждый день провожаешь в шахту своего отца, видишь, как мама обнимает его, ведь он работает глубоко под землей и всякое может случиться... Я переживаю за папку и в то же время горжусь, что нашим углем можно согреть всю страну! Дома у нас с балконами, и одета я как городская девочка – в коротеньком красивом платьице, а когда приезжаю гостить в Белоруссию к своей бабушке, на меня все пальцем показывают: «Городская, одерни платье!» А я на них не обижаюсь, они ведь не были в городе. А какой у нас красивый цирк! Мы не раз ходили туда с классом. Все хорошо, одно только расстройство: бабушка Катя (мамина мама) никак не хочет переезжать к нам насовсем. Вздыхает: «Ой, у вас и земли-то нет, одни пустоты, где тут меня похоронят?»
Война
Мне десять лет, но мое детство кончилось. Как страшно – объявили войну, на нас напал Гитлер. Отец все время в шахте. Почему-то забрали приемник «Пионер», а так хочется узнать новости. Фашисты вовсю бомбят. А тут еще начали шахты взрывать, взрослые говорят, чтобы фашистам не достались. С балкона смотрим, как немцы сбрасывают листовки. От них на улицах бело, как зимой от снега. Мы успеваем подобрать несколько штук и прочитать: «Здравствуй, сваха Волноваха, и ты, сват Донбасс! Разбомбили Волноваху, доберемся и до вас!» Взорвали вокзал, взорвали цирк, самый красивый цирк! Я плачу навзрыд, а бабушка по-украински меня успокаивает: «Це людей бивают, а ты по цирку плачешь». Ложимся спать и не знаем, проснемся ли живыми. Вон с соседней улицы спрятались в бомбоубежище, после бомбежки вернулись, а дома-то нет – одна воронка. В городе оставаться все страшнее. На вокзале суета: эвакуируют все металлургические заводы, поезда с оборудованием из Харькова, Кривого Рога везут и везут на восток, а с востока мчатся составы с оружием, танками, солдатами. Вот опять самолет с фашистской свастикой скинул новые листовки: «Граждане Донбасса, не давайте своим правителям взрывать шахты, заводы. Армия Гитлера идет освобождать вас от коммунизма. Вы будете работать на своих землях и будете жить свободно!» Вскоре папу отправили на фронт. Начался страшный голод. И тогда наша старенькая баба Катя сказала: «Надо идти на землю, нас земля породила, нас земля и прокормит в горькую годину».
Беженцы, жизнь в оккупации
И мы побежали в сторону Запорожья. Шли голодные, холодные. Хорошо хоть местные жители нас подкармливали, оставляли на ночлег. Помню греческое село со странным названием Грязодубовка. Какими вкусными чебуреками там нас угостили, да еще и с собой в тряпицу завернули! В жизни таких вкусных чебуреков не ела. Наконец, добрались до Запорожской области. Там была еврейская колония, которую не успели эвакуировать. И мы с ними остались. Было нас немного. Три семьи жили в саманных домах, а мы в каком-то сарае, спали на соломе. В первый год войны выдался невиданный урожай пшеницы и кукурузы. Убрать не успели. И власть дала указание: «Сжечь, чтобы немцам не досталось!» Но разве у крестьянина рука поднимется жечь хлеб? Таскали зерно по своим домам и прятали, а потом, кто мог, ездили в город, меняли зерно на мануфактуру – кормили городских жителей. Это я потом, когда в Башкирию попала, поняла, какое счастье – лес, когда много дров. А там – сплошная степь. У кого скотина была, они делали кизяк из соломы с навозом: топтали, прихлопывали, резали на кирпичи, сушили, и он горел, как брикет, не хуже дров. А нам, беженцам, что делать? Бабушка придумала обогреваться сухой травой перекати-поле. Мы смастерили из палок подсолнуха и кукурузы носилки и собирали траву. Только это ж не дрова! Не успеем одну партию положить в печку, глядишь, а трава уже и сгорела, и опять холодно. А морозы были сорокаградусные! Пошли мы с бабушкой за ветками – ветер дует, крупа снежная, уже вечереет. Бабушка смотрит: вдали стоят два волка, глаза у них горят! Жутко стало, но потихоньку идем, не оглядываемся. Бабуля у меня смелая, взяла меня за руки, молитву читает – как они на нас не напали, одному Богу известно, и мы благополучно добрались до места.
Самый вкусный суп
Наступила весна. Стали мы собирать всякие семена и сажать. А еще у нас были картофельные очистки, свекла, чеснок. Лопату нам дали соседи. Бабушка радуется, что мы на земле живем. Как же мы ждали, когда появится зелень! И как только она «пошла в рост», бабушка сварила в большом ведре суп. И какой же это был суп, самый-самый вкусный на свете! Мама с утра до вечера трудилась на поле. И меня тоже брала с собой. Немцы давали по пять соток, и мы сажали бахчу. А в поле приходилось полоть по двенадцать соток. Моя доля – шесть соток. Так уставала... Придешь с работы домой, ляжешь на солому и вспоминаешь радостное детство, как прекрасный сон. Страшно, когда заходят домой немцы или бандеровцы. Спичек не было, бабушка долго возилась с камушками, чтобы высечь искру. Вот один немец и подарил ей зажигалку, наверное, свою маму вспомнил. Ох, а как они на губной гармошке играли, тоже тосковали по дому. Но больше всего мужики прятались от своих националистов – бандеровцев, подкопы делали и в карьеры уходили. А когда партизаны взрывали что-то, фашисты становились как звери, рыскали по домам, искали партизан.
Расстрел
С нами по соседству обосновалась еврейская семья – Фрида и ее сын Яков, он был на год старше меня, и мы с ним подружились. Мальчик часто приходил к нам поиграть с моим маленьким братиком. Мама Якова все время что-то шила. Наступила осень. Зарядили дожди. Однажды всех евреев согнали и велели рыть траншею. Собрали и остальных жителей – взрослых и детей. И приказали смотреть, «как иуды роют себе могилы». Комендант громко объявил на русском, украинском и немецком языках: «Если семья спрячет иуду или его младенца, то все будут повешены». Евреев поставили к траншее лицом, включили фары четырех машин, но что-то медлили. А потом начали стрелять. Люди падали, а мы плакали. Когда все было кончено, комендант велел всем расходиться по домам. Несколько мужчин стали наспех закапывать трупы. Было уже темно, когда мы пришли домой. Ревем с братиком, жалко тетю Фриду с Яковом. Дождь моросит, луны на небе нет, хоть глаза выколи. Вдруг кто-то тихо постучался в дверь. На пороге стоял Яков! Оказывается, ему прострелили ногу, он потерял сознание, а когда очнулся, смог выкарабкаться из траншеи и доползти до нас.
Бабушка быстро спрятала его на чердак и принялась лечить ногу. А лечила – не поверите! – золой, мочой и солидолом. Даже перевязать было нечем. Яков все время повторял: «Бабушка Катя, вас же за меня расстреляют». Почти месяц он прятался на чердаке. Хорошо, что подозрений на нас не было. Что взять со слабых женщин с детьми? Так и выходили мы мальчика, а потом он убежал в сторону фронта, добрался до наших и как сын полка прошел всю войну. Но страшная картина расстрела евреев навсегда осталась в моей памяти.
Долгожданная Победа!
Был у нас старенький дед Ефим. Он хорошо разбирался в обстановке. «Слухайте, где гремит, если в той стороне, там и фронт», – говорил он. Так оно и было. Дед Ефим и Якову подсказал, в какую сторону бежать. Наша бабушка Катя совсем ослабла и вскоре умерла. Похоронили мы ее там же, в Запорожской области. В апреле 1944 года нас освободили, и мы вернулись в Макеевку. Через год, 9 мая 1945 года, пришла долгожданная Победа. Мы плакали, обнимались, ждали своих отцов с фронта. Первого сентября 1945 года пошли в школу. Нас всех было не узнать. Испытавшие горе войны, многие потерявшие отцов, мы уже совсем по-другому смотрели на жизнь, но радовались каждой мелочи. Город восстанавливали всем миром, вновь заработали шахты. В октябре 1945 года вернулся отец. Он сказал: «Жене нужны деньги, а стране – уголь!» и снова стал спускаться в забой. Мы гордились Победой, строили большие планы на будущее. Конечно, после школы я сразу выбрала строительный техникум, ведь надо было восстанавливать разрушенное фашистами. После окончания техникума мы, три девчонки – подружки, с радостью поехали на Урал. В окне проплывали живописные леса, прекрасная природа. Интересная жизнь сложилась у меня в Башкирии. Господь даровал мне прекрасного мужа и двух сыновей, много друзей, ответственную работу, и я даже не могла предполагать, что мой Донбасс будет в опасности и его опять придется освобождать от чумы фашизма.
Автор: Нина Пеняева
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.