Долгое путешествие постепенно подходило к своему завершению. Песчаные бури все реже налетали на ребят, а жилища людей наоборот, стали встречаться чаще. Обычно это были небольшие селения, жители которых не знали ни слова на всеобщем наречии, однако то, что друзья постепенно возвращались в цивилизацию, предавало всем оптимизма.
С момента укуса змеи прошло шесть дней, а на рассвете седьмого путешественники увидели нечто новое. Ника издала восторженный крик, когда на горизонте замаячили стены города. Они были совсем крошечными и еле вырисовывались на фоне восходящего солнца, но они как будто возвещали усталым путникам, что их скитания по пустыне подходят к концу.
- Это Эхоран! Эхоран! Мы пришли! Мы вернулись! Эта чертова пустыня все-таки имеет конец! – вопила девушка, прыгая вокруг палатки, не в силах больше сдерживать радость. – Ну наконец-то! Уже вечером, или завтра утром мы будем в цивилизации! Как же мне надоели эти пески! Я хочу к людям, я хочу попасть в толпу!
- Далековато, мы сегодня точно не осилим это расстояние. – попытался хоть немного успокоить подругу Лу, но и он не мог сдержать довольной улыбки. – Я бы сегодня все-таки заночевал в палатке, а завра утром заявился к Освалду-сайи. Я не думаю, что стоит идти к нему на ночь глядя, куда лучше это сделать утром.
- Ну и ладно, значит, мы придем завтра, какая разница? Самое главное, что мы пришли к пункту назначения!
- Может, это не Эхоран? – поинтересовался Марв, рассматривая стены далекого города. Однако Ника упрямо замотала головой.
- Эхоран, он же самый большой город на востоке страны, все остальное напоминает собой деревни. Ни одна из них не будет опоясывать себя стеной, а тут она есть, я ее даже отсюда вижу.
С подругой согласился Олли. Всмотревшись в далекую ленту городских стен, он сказал:
- Я тоже так считаю. Ну что, ребята, могу вас поздравить: мы пришли в Эхоран! Я все-таки сделал это, я отвел вас в Сиорн и вернул обратно!
- Ура!
- Ура!
- Олли великий путешественник!
- Олли покоритель Безжизненной!
- Почему только Олли? Мы все вместе это сделали, так и чествовать следует нас всех!
- Слава нам! Слава ребятам, прошедшим пустыню вдоль и поперек!
- Ура!
Друзья скакали около палатки, и вопли их были слышны на несколько километров вокруг. Лу не принимал участие во всеобщей пляске, но зато он компенсировал свою временную хромоту тем, что громче всех драл глотку. Вволю порадовавшись, ребята все-таки соизволили двигаться дальше. Палатка была собрана, больной усажен на верблюда, сумки взвалены на спины, и маленькая группа гуськом направилась к стенам, маячившим на горизонте. Шлось легко, путешественники, почувствовав близость столь желанного отдыха, буквально летели к заветной цели. Весь день они болтали и смеялись, вспоминали случаи, произошедшие с ними в пути, говорили о далекой Сарде и мечтали, что сделают, вернувшись на родину.
- А что мы скажем Освалду-сайи? Мы же сказали ему, что непременно заглянем в гости, когда будем возвращаться домой. – поинтересовался Лу во время обеденного привала. Марв, сидевший около Франциска и помогавший раненому другу с обедом, пожал плечами.
- Мы выполним свое обещание. Я всей душой надеюсь, что он поможет нам сейчас, пока мы еще не сели на корабль до дома. В противном случае нам придется несколько дней прожить в палатке. Кстати сказать, кто-нибудь помнит, что мы ему рассказывали в прошлый раз? Ну, зачем нас вообще в пустыню понесло? Я как-то подзабыл, что именно мы ему рассказывали… Олли, вспоминай свои байки – это же ты все придумывал!
- Мы познакомилась с ним в начале мая, сказали, что идем проверять нашу смелость и удаль. Хотя надо придумать что-то насчет длительности нашего пребывания в пустыне… Мы пять месяцев шатались по барханам! Ни один нормальный человек не поверит, что мы все это время искали определенное место в Безжизненной! Надо придумать какое-то стоящее объяснение нашему отсутствию.
- Ты предлагаешь рассказать ему про Сарду? – настороженно поинтересовалась Ника.
- Ни в коем случае! Нас же тогда за конченных психопатов примут. Нельзя говорить, что где-то посреди пустыни есть зыбкий переход между мирами, это же теперь наша тайна.
- Тогда почему мы пять месяцев пропадали в Безжизненной?
- Мы… Мы… Мы путешествовали, проверяли, насколько мы все смелые и отважные, и доказывали самим себе, что можем противостоять суровой природе… А потом наши очаровательное место, небольшой и очень удобный оазис, и решили провести там некоторое время. Как раз тогда Дирк очень сильно ударился головой, и несколько месяцев ушло на то, чтобы он хоть немного поправился. Точно! Этим мы объясним и наше отсутствие, и то, что ты ничегошеньки не помнишь. А на обратном пути Лу подвернул ногу, из-за него мы вообще последние несколько недель еле. Короче, положитесь на меня, Олли умеет профессионально пудрить мозги собеседникам!
- Врать человеку, который столько хорошего для нас сделал… Тебя совесть не мучает?
- С какой стати? Я ему не вру, я лишь не хочу раскрывать перед этим достойным господином всех карт. К тому же, я уже немножко слукавил перед ним, теперь надо держаться легенды, иначе совсем плохо будет. Не волнуйтесь так, даже если мои слова и можно считать обманом, он не раскроется, если, конечно, вы не будете подставляться. Не хочу никого обидеть, но в ближайшие несколько дней нам всем лучше держать язык за зубами, до тех пор, пока не сядем на корабль до Краллика.
- Сам смотри за тем, что говоришь! Когда ты много врешь, то начинаешь нести противоречащие друг другу вещи. Мы-то будем помалкивать, дадим тебе возможность вести беседу с Освалду-сайи, но смотри, не подведи нас!
До Эхорана ребята так и не успели дойти, и когда на пустыню опустились верчение сумерки, они встали на последнюю стоянку. До городской стены было около десяти километров, при желании они могли бы пройти их за пару, но Лу настоял на том, чтобы остановиться.
- Во-первых, нам еще по городу бродить надо, пока найдем дом Освалду-сайи, это еще как минимум несколько часов займет. Во-вторых, он не особо обрадуется, обнаружив поздно вечером у себя на породе пятерых вымученных путешественников. В-третьих, нам надо привести себя в порядок, мы два месяца шатались по пустыне, надо хотя бы немного прихорошиться. В-четвертых, я зверски устал трястись на этой Скотине, он специально подпрыгивает и качает своими горбами, чтобы мне неудобно было сидеть, я уже с ума схожу от этих поездок. Ну и в-пятых, нам надо приодеть Нику, она не может заявиться в Эхоран в таком виде, ее снова попытаются закидать камнями.
- Ох уж эти восточные нравы! – проворчал Олли, ставя палатку и кидая на город хищные взгляды. Он хотел продолжить путь, и выйти наконец уже из осточертевшей пустыни, однако все остальные были за остановку на ночь, и волей-неволей пришлось подчиниться общему мнению. Помогая другу спуститься с верблюда, парень не прекращал тяжело вздыхать: – А ведь могли бы уже сегодня к ночи оказаться в восточной столице Алема! Это же точно Эхоран, у меня уже нет ни малейших сомнений на этот счет. Прошлись бы по городу, нашли бы особняк господина Освалду, начали бы рассказывать ему про наши приключения…
- И вот тебе еще один аргумент за то, чтобы остановиться: нам надо проработать легенду, иначе ты серьезно лишнего ему наговоришь. Сейчас немного отдохнем, и мы с тобой начнем думать, что и как ты будешь говорить завтра, на репетицию у нас уйдет куча времени. Я хочу, чтобы все прошло гладко, чтобы мы через несколько дней сели на корабль до Краллика и благополучно доехали до дома! А для этого надо нормально пообщаться с Освалду-сайи, мы должны заранее обсудить, что можно ему говорить, а о чем лучше умолчать.
- Кстати, какой он из себя, этот Освалду-сайи? – поинтересовался Дирк, однако Лу лишь отмахнулся от приятеля:
- Завтра у тебя будет шанс лично с ним познакомиться. Так, Олли, давай обсудим, что и как мы будем говорить. Я хочу немного порепетировать, чтобы не возникло особо больших загвоздок. Представь, что я Освалду-сайи, давай, рассказывай мне, почему ты так долго блуждал по пустыне.
- Я могу сделать что-нибудь не так, и ты будешь обвинять меня во всех грехах. Я же ничего не помню! – возмутился было Дирк, но его уже не слушали: Лу и Олли были заняты репетицией появления перед важным господином. Вздохнув, парень грустно опустил голову на стол. Ему уже начало казаться, что его все снова покинули, как вдруг к юноше подсела Ника, ласково улыбнувшись.
- Не обращай на них внимания, пусть занимаются своими делами. Конечно, важная эхоранская шашка куда важнее, чем какой-то мальчишка, таскающийся за нами по пятам! Знаешь что? Мы сейчас оставим их тут, а сами пойдем в библиотеку, или еще куда, чтобы ты мог нормально подумать и расспросить нас, как следует вести себя в Эхоране.
- То есть там есть особые нормы?! – изумился молодой человек, следуя за подругой по длинному коридору.
- Естественно! Эхоран – самая настоящая столица восточной части Алема, в ней очень много строгих традиций, догм и норм поведения, по сравнению с ним и Сарда, и Краллик являются просто ополотом всего свободного.
- Вот уж точно! Освалду-сайи говорил, что Краллик распущенный город, где все всем дозволено, и от этого, якобы, разлагается нравственность человека. – присоединился к разговору Марв. – Только я не понял, в шутку он сказал это или в серьез, но он тогда, вроде, улыбался. Так или иначе, в Эхоране все очень строго. Мужчины должны уважительно относиться к окружающим, быть вежливыми, с собеседником говорить только спокойным голосом, повышенные тона являются чем-то оскорбительным, а с теми, кто выше тебя по статусу, надо вообще раскланиваться. Если ты владелец дома и к тебе пришли гости, то ты обязан закатить знатную пирушку, а если ты гость – то должен благодарить хозяина от всего сердца. На улице вообще лучше ни с кем не заговаривать, иначе можешь оскорбить какого-нибудь почтенного человека, но уж если ты рискнул на такую дерзость, то должен чуть ли не пять минут за это извиняться. И ни в коем случае не обращайся к женщинам, если ее мужчина не позволит тебе такого! К девушкам у эхоранцев вообще особое отношение, и Ника от него готова выть.
- В каком смысле?
- В том, что бедняжкам вообще ничего нельзя! – воскликнула девушка, внутренне содрогнувшись при мысли о строгих нравах Эхорана. – На улице им можно появляться только в редких случаях, в виде исключения, да и то в сопровождении мужчины. Они обязаны всю жизнь провести в доме своего отца или мужа, растя детей и ведя хозяйство. Когда мы были в доме Освалду-сайи, я познакомилась с его женой и дочерями, одну из них ты, судя по рисункам, очень хорошо запомнил. Так вот, у супруги этого достопочтенного господина десять детей. Ужас! А одежда? Все, вообще все должно быть закрыто, начиная от пяток и заканчивая макушкой! Мы провели в Эхоране чуть больше недели, а меня пару раз чуть не закидали камнями, я, якобы, очень вызывающе выгляжу, а поведение мое противоречило всем моральным ценностям приличной жительницы восточной столицы.
- Что, все настолько строго?
- Да не то слово! Вам-то еще нормально, а вот я за те несколько дней, пока мы не сядем на корабль, вообще с ума сойду. Опять носить платок, закрытые платья, опять каждое утро с ними мучиться, опять терпеть командование Олли – это не жизнь, а какая-то извращенная пытка!
- Всего пару дней… Мы же, вроде, должны как можно скорее отправиться дальше, так что и страдать тебе не придется долго. А вот мне интересно, как общаться с самим этим Освалду-сайи?
- С ним достаточно просто, он торговец, имеет дело с жителями других, более свободных регионов Алема, так что ему не привыкать к диким людям, не имеющим ни манер, ни воспитания. У нас Лу с ним хорошо общается, он немного понимает старый альиодо, на котором основана речь жителей Эхорана, так что он у нас отвечает за коммуникации. А еще он умеет вести диалог. Когда мы были тут в первый раз, Лу и Олли вели все дела, нам же оставалось просто смотреть на них и особо не возникать.
- А как я к той девушке отнесся, ну, которая ко мне во сне приходит, и которую я постоянно рисую? И как она меня приняла? Марв, помогай, мне это очень надо знать!
- Да как же я тебе тут помогу? Я просто не знаю, какие там у тебя отношения с Алини, ты никому о них не говорил. Ника без остановки уверяла меня, что вы идеальная пара, я же так не считаю, но вообще на этот вопрос только ты сам ответить можешь. Судя по картинкам, ты от нее просто без ума, а если ты говоришь, что она тебе еще и снится – то все, пиши пропало, Дирк по уши влюбился в восточную красавицу. Но вот что она к тебе чувствует, отвечает ли взаимностью, этого я сказать не могу.
- А как мне это можно узнать?
- А тебе это так надо? Это очень скользкий вопрос, в Эхоране за подобное могут наказать и тебя, и Алини, и вообще всю нашу компанию. В этом городе активно применяются всякие физические наказания, а казнь является чем-то вроде развлечения, так что я бы на твоем месте забыл бы про эту девушку, пока на нас всех беда не свалилась.
- Не могу… - тихо прошептал молодой человек, опустившись в большое кресло. Немного посидев в молчании, Дирк посмотрел на друзей печальным взглядом. – Я уже три месяца как потерял память, и она – единственный, самый светлый и отчетливый образ. Мне кажется, что я ее уже сто лет знаю, мы с ней в моих снах разговариваем, и иногда я запоминаю эти грезы. Она мне уже лучший друг, как ты, Марв. Или нет, скорее как Ника, только вот на Алини я готов любоваться часами. Не могу я без нее, она вообще не выходит у меня из головы! Мне надо знать, как она ко мне относится.
Опустившись рядом с другом, Марв заговорил негромким, полным сочувствия голосом:
- Дирк… Понимаешь ли, тут такое дело… Ее уже могли выдать замуж.
- Как так?! – выпалил юноша, резко подавшись вперед. – Почему? Если бы она была помолвлена, ты бы сказал мне сразу, как только я ее вспомнил! Да и вообще, если она у меня в мыслях постоянно вертится, значит, я еще на что-то надеюсь, в противном случае я и думать о ней забыл бы!
- Эхоран является культурным и экономическим центром всех восточных городов и селений, по сути, он является столицей государства в государстве. Мы же уже сказали тебе, какие тут строгие правила, и женщинам, на мой взгляд, тут живется ой как не сладко. Девочек выдают замуж не за того, кого она полюбит, а за человека, угодного ее родителям.
- Что ты хочешь сказать? Тут что, неволят бедняжек? Как можно выйти замуж за нелюбимого?
- Это же Эхоран, это поистине страна чудес, прообраз половины городов из сказок! Тут может быть все, что угодно. А заключение брачных союзов является обычной практикой.
- Так что же, ее могли отдать замуж за какого-то там важного барышника?! Боги, ужас-то какой! Нельзя так обращаться с женщинами, они тоже должны иметь право на нормальную, достойную жизнь!
- Золотые слова! Но тут тебя просто не поймут. Мальчики с детства видят пренебрежительное отношение к своим мамам, и, вырастая, просто не могут как-то по-другому относиться к женам, получается замкнутый круг. Так или иначе, с Алини вопрос решится уже завтра.
- Скорее бы! – проворчал юноша, снова откинувшись на спинку кресла. Сидевшая рядом с ним Ника, вздохнув, сказала ласковым голосом:
- Уже немного ждать осталось. Мне трудно видеть, как ты страдаешь, ты же уже несколько дней места себе не находишь. Во время стоянок или по дому без цели бродишь, или запираешься в своей комнате. Завтра все определится: тебя или примут с распростертыми объятиями, или пошлют куда подальше. И в том, и в другом случае тебя ожидает какое-никакое, а успокоение. Самое главное – не проявляй к ней особого интереса, по крайней мере у всех на виду! Это могут неправильно истолковать. Заговори с ней только тогда, когда убедишься, что никого постороннего нет. О твоих чувствах догадываемся мы и ее брат, остальным лучше не знать, что ты умудрился влюбиться в дочь Освалду-сайи!
Дирк действительно не мог успокоить себя. Внутренний голос говорил, что ничего такого не происходит, что Марв и Ника правы, что девушка из его грез на деле может оказаться или невестой какого-то там эхоранского купца, или вообще будет совсем другой, не такой, какую он себе представлял, но парень никак не мог справится с чувствами. Он не мог описать свое состояние словами, ему казалось, что он страдает, не испытывая боли. Несмотря на удушающую духоту, юношу била дрожь, а рукам было холодно. Он сидел в кресле, глядя в пространство пустыми глазами и целиком погрузившись в свои мысли. Очнулся молодой человек лишь когда Ника слегка потрепала его по плечу и сказала, что пора идти спать. На часах не было еще и полуночи, но ребята решили выдвигаться с рассветом, чтобы рано утром уже войти в величественный Эхоран. Всю ночь Дирк ворочался, не зная сна, мысли его то и дело возвращались к девушке с рисунков, размышления о предстоящем дне не давали ему уснуть до самого утра.
Подъем был раньше, чем обычно, однако стандартных возмущений по поводу бешеного ритма жизни не последовало: мальчишки дружно радовались, что путешествие подходит к концу. Если последние два месяца ребята вставали не выспавшимися и злыми, то сегодня от подобной апатии не осталось и следа. Олли радостно скакал вокруг Ники, изъявив желание помочь ей с приготовлением завтрака, и ничто не могло укротить его деятельный настрой. Девушка, недолго думая, отдала в его руки процесс готовки, при этом она ни на шаг не отступала от приятеля, контролируя, чтобы он не наделал лишнего. Остальные путешественники не упускали возможности подшутить над Олли, однако его стряпня всем пришлась по вкусу. Обед готовить не стали, рассчитывая, что к полудню они уже войдут в стены Эхорана, а еще лучше окажутся у гостеприимного дома Освалду-сайи. Выскочив на улицу и убедившись, что город впереди не был миражом, ребята быстро собрали палатку, запрягли верблюда и бодро зашагали к финишной прямой. Лу не стал садиться на Франциска, решив, что хочет войти в город на своих двоих, однако очень быстро он пожалел о таком решении. От укуса змеи опухла лодыжка, и даже спустя неделю после происшествия травма давала о себе знать.
- Ребята, стойте, не гоните так, я за вами не поспеваю! – жалостливо воскликнул он через десять минут после выхода со стоянки. Нога разболелась с новой силой, невозможно было наступать на нее, молодой человек передвигался смешной походкой, подпрыгивая и подволакивая больную конечность. Доковыляв до Олли, он тяжело облокотился о друга. – Давайте минутку передохнем? У меня такое чувство, будто мы уже проделали несколько десятков километров.
- Мы только тронулись! Может, тебе все-таки стоит залезть на Франциска?
- Нет, не хочу. Надо разрабатывать ногу, надо ходить, а не кататься на верблюдах, и вообще, этот паршивец мне все органы уже отбил своей тряской.
- Ты же ходить не можешь!
- Кто это сказал? А что я сейчас делаю?
- Издеваешься над собой.
- Лечение всегда должно проходить через боль!
- Мы таким образом и до завтрашнего утра не доберемся до Эхорана, ты же еле плетешься в хвосте процессии! Так, ладно, поступим следующим образом. Дирк, будешь другом, поможешь мне тащить этого инвалида?
- Что? Нет, я сам пойду!
- Нет времени объяснять! Кончай брыкаться, это шикарная идея.
С этими словами Олли взвалил руку друга на плечо, с другой стороны от него встал Дирк, и ребята, заливаясь громким хохотом, побрели вперед. Легче Лу не стало, он все так же еле двигался, но зато было весело.
- Что вы делаете?! Мы так никуда не придем! – взвизгнула девушка, утирая выступившие слезы. – Не так ведут раненого человека! Вам надо подстраиваться под Лу, а он должен скакать на одной ноге, чтобы не травмировать еще сильнее свой укус.
- Этот раненый не хочет идти самостоятельно, он на нас повисает! Помогай нам хоть немного, ты же тяжелый, мы не можем нести тебя на себе!
Странная конструкция немного переслоилась, теперь ребята делали один единовременный широкий шаг, так, что Лу мог не наступать на больную ногу. Шум, производимый компанией, был, наверное, слышан в самом Эхоране, а друзья и не думали замолкать. Обернувшись назад, Ника посмотрела на Марва, размеренно шагающего с уздечкой в руках. Он выглядел немного грустным, задумчивым. Идущий рядом с ним Франциск боднул парня в плечо, и изобретатель, встрепенувшись, ласково погладил любимца.
- Не хочешь с ним расставаться? – поинтересовалась Ника, поравнявшись с другом. Продолжая гладить верблюда, Марв кивнул:
- Удивительно, но да. Я так привязался к малышу, мы с ним столько пережили! Пусть Олли с Лу и ругали его последними словами, но я все равно считаю, что он – изумительное животное. Мальчик же дошел с нами до самой Сарды, можно сказать, принимал участие во всех приключениях, а теперь ему снова придется стоять в стойле, где все относятся к нему со злобой. Бедняжка! Мне так его жалко… В Эхоране же его никто не любит, у него нет хорошего хозяина, есть только смотрители, кормящие несчастного малыша. Это же жестоко! Франциск понимает, кто как к нему относится, вот и реагирует агрессией на агрессию.
- Мы по любому не можем взять его с собой, это же собственность Освалду-сайи. Ты его только в аренду взял, а сейчас надо его возвращать.
- Да я понимаю, просто мне так грустно, что к моему другу будут опять относиться, как к скотине. У него же имя так и переводится!
- Он же верблюд, сердитый и своенравный. Надо быть тобой, чтобы вот так привязаться к такому склочному существу. За пять месяцев, проведенных в компании Франциска, я так и не поняла, что же в нем тебя так привлекает. Ты умудрился взять у Освалду-сайи самого злобного верблюда, и привязаться к нему всей душой. Хотя, не спорю, я буду немного скучать по этой Скотинке, пусть он и кусал меня пару раз.
- Думаю, он тоже по нам будет тосковать. Такое приключение с нами пережить! Для него это будет самым лучшим воспоминанием в жизни, так, мой хороший? Надо будет попросить Бенту, чтобы он не особо обижал тебя, иначе ты совсем зачахнешь в том стойле. А вообще, тебя было бы здорово отдать в какой-нибудь караван. Только представь – ты идешь по пустыне в обществе других верблюдов, занимаешься полезным делом, от тебя всем польза, а лично тебе больше не приходится стоять целыми днями на месте. Вот это жизнь! Обещаю, я обязательно переговорю с Освалду-сайи на твой счет. Ни одно живое существо не заслуживает жестоко обращения к себе! Ну что, маленький, сегодня мы с тобой попрощаемся. Как жалко мне оставлять тебя! Ты такой хороший друг… Ты понимаешь, что сегодня вернешься в свое родное стойло? Конечно, понимаешь, ты сегодня утром был покладистым мальчиком, не хулиганил и даже не пытался тяпнуть Олли. Что ты меня бодаешь все время? Я тоже не хочу расставаться, но не могу же я тебя серьезно с собой в Краллик взять. Там тебе как минимум холодно будет, да и не выкуплю я тебя никогда у хозяина. Погоди-ка… Ах ты жук пустынный! Ты не со мной прощаешься, а клянчишь хлебец! Ну ты и жулик! Ладно, кушай, сегодня еще можно позволить тебе такое поведение.
Ника споткнулась о подол и схватилась за приятеля, чтобы не упасть. В путешествии она носила длинный наряд, однако он не шел ни в какое сравнение с тем, что считалось приемлемым в Эхоране. Накануне вечером девушка достала из шкафа то, что подарила ей Алини в первый день знакомства, а утром принялась с отвращением застегивать на себе бессчетное количество крючков. За время пути Ника совершенно отвыкла от той скромности, которую ей приходилось соблюдать в восточной столице Алема, и, рассказывая Дирку об особенностях поведения в экзотическом городе, она морально готовилась к тому, что ее ожидает. Длинное, в пол, платье, закрывающее все тело до самого горла, платок, вечно опушенная голова, обет молчания – вот тот минимум, который она должна соблюдать, чтобы ее просто не освистали на улице. Недовольно ворча себе под нос, девушка поправила длинную юбку, а птичка, сидящая у нее на плече, нахохлилась. «Всего несколько дней, тебе не придется всю жизнь терпеть такое отношение к себе. Просо помолчи, пока вы не сядете на корабль до Краллика, а потом снова можешь быть самой собой. Прикуси себе язык и смотри в пол, и все пройдет как по маслу».
Дорога стала лучше, ребята больше не ломились сквозь пески, а шли по утоптанному тракту. Солнце уже поднялось, безоблачное небо поражало своей синевой, снова сало нестерпимо жарко. В ворота Эхорана путники вошли, когда светило было в самом зените. Только сейчас они поняли, насколько шумным был этот город! Они уже несколько месяцев практически не виделись с людьми, довольствуясь лишь обществом друг друга. Сейчас же, войдя в столицу востока Алема, ребят буквально поглотило общество.
Франциск, поняв, куда его привели, заартачился. Он отказывался идти дальше, так что Дирку пришлось помочь другу тащить за собой верблюда. Процессия путников получилась очень громкой: ревущий верблюд, ругающийся на него парень, которого то и дело одергивает товарищ, и в дополнение ко всему парочка мальчишек, ожесточенно спорящих, куда им идти. Ника не встревала ни в одну из разборок, она спокойно шла рядом с мальчишками, смиренно опустив голову и подавляя желание расправиться одновременно со всеми крикунами. Приподняв от земли глаза, она увидела, что на них бросают подозрительные взгляды: жители Эхорана не часто имели честь наблюдать подобное представление. Решившись, девушка подошла к Олли, приводившему очередной аргумент, и тихо зашептала:
- Хватит так кричать, ты привлекаешь к нам слишком много внимания. Хоть раз в жизни, заткни свою гордость и прислушайся к мнению другого!
- Что? – отвлекшись от спора юноша повернулся к подруге. С трудом перекрикивая шум большого города, он воскликнул: - Что ты сказала? Я от рева этой Твари ничего не слышу!
- Заканчивайте пререкания! Ты посмотри, как на нас сморят! А если мы не понравимся местным охранникам, если нас арестуют? Нам такая беда не нужна! Пожалуйста, ну хоть раз, сойдитесь вы в одном мнении, прошу вас!
- Он советует нам идти в совершенно неправильную сторону! Мы так и до ночи не найдем дома Освалду-сайи!
- Хорошо, давай пойдем по твоей наводке, если у тебя такая хорошая память и за пять месяцев ты не забыл дорогу к дому нашего благодетеля.
- Я несколько раз бегал от ворот к его резиденции, так что путь буквально впечатался в мое сознание! А этот умник пытается сбить меня с мысли.
- Ладно, поступай как знаешь. – наконец сдался Лу, которому действительно казалось, приятель ведет их не туда. – Только если мы потеряемся в огромном городе – искать дорогу назад будешь самостоятельно, я даже пальцем не пошевелю, чтобы тебе помочь. Марв, Дирк, да заткните вы эту Скотину, в конце-то концов! Сколько можно орать?! На нас сейчас все смотрители Эхорана сбегутся, скажут, что мы нарушаем общественное спокойствие криками этого проклятого верблюда.
Лу отцепился от Олли, давая тому возможность нормально ходить и осматривать местность, теперь молодому человеку помогала Ника. Идти с ним было неудобно, оказалось, что подстроиться под его шаги ой как не просто, а совмещать в себе роли поводыря и скромной, правильной девочки и того сложнее. Оливер лавировал в толпе жителей Эхорана, на лице у него была блаженная улыбка. Парень чувствовал себя в своей тарелке, его как будто снова поместили в родную стихию. Народу на улицах было очень много, и ребятам приходилось прикладывать все силы, чтобы не растеряться. Под дуэт ворчащего Лу и негодующего Франциска, путешественники пробивались к очередному перевалочному пункту на пути домой.
- Олли, погоди, мы совсем не туда идем! – окликнул приятеля Марв, посмотрев по сторонам. – Дом Освалду-сайи был ближе к набережной, а мы проскочили поворот на нее, вон он, его еще отсюда видно! Поворачивай, хватит блуждать, иначе Франциск серьезно начнет хулиганить.
- Объясни ему, что я не потерплю от него неподобающего поведения. – отрезал парень, даже не обернувшись на приятеля.
- Все равно мы не туда идем. Олли, нам некогда блуждать! Ты посмотри на Лу, он еле на ногах стоит, у него устала нога, ему отдохнуть надо, а ты заставляешь его таскаться за собой! Пошли к набережной, оттуда я уже смогу вернуться к тому домику, где нас разместили после «Ласточки», а там уже и до особняка господина Освалду рукой подать.
- Нет, я правильно иду.
Упрямство молодого человека начало действовать ей на нервы. Догнав друга, она прошипела тихим, но до крайности яростным голосом:
- Как можно быть настолько упрямым?! Умерь свой ослиный характер, и разворачивайся. Ты что, не понимаешь, что таким образом заставляешь лучшего друга страдать?! Да как можно быть таким бессовестным! Я, конечно, знала, что ты способен на все ради своей цели, но не думала, что ты станешь жертвовать нами ради какой-то там гордыни!
- Ника, ты бы следила за языком, он у тебя, знаешь ли, любит лишнего взболтнуть. Не забывай, мы в Эхоране, тут девушкам надо быть молчаливыми, скромными, они должны покорно выносить все, что приготовит им судьба, а также ни в коему случае не перечить мужчине. Ты же сейчас нарушила все основные заповеди! Ну что, все выговорились? А теперь послушайте меня. Если я правильно научился определять время по солнцу, сейчас у нас около полудня, плюс-минут полчаса. И что, вы думаете, Освалду-сайи сидит дома? Лично я запомнил, что он днем находится или в своей лавке, или помогает правителю города решать какие-то там вопросы. Именно поэтому мы идем не к нему домой, а в его магазинчик.
- А если сегодня выходной? Ты посмотри, сколько народу на улицах! Да тут по меньшей мере половина Эхорана собралась.
- Будто ты не бывал на центральных улицах Краллика в полдень! Там каждый день полным-полно людей. Не волнуйся, сегодня нормальный, рабочий день, календарь говорит, что сегодня четверг, тридцать первое сентября.
Сияя радостью и гордостью, Олли уверенно шагал по улице, а притихшие друзья послушно следовали за ним. Парень победил в очередном споре, и счел это прекрасным поводом для хорошего настроения, а то, что он действительно помнил дорогу до лавочки торговца эхоранским льном, заставляло молодого человека восторгаться памятью.
Идти пришлось долго, больше часа ребята петляли в густой толпе жителей Эхорана. Они сбились в одну кучку, стараясь, чтобы никто не смог разделить компанию, каждому из путешественников было страшно потеряться в этом шумном городе, а Ника так вообще не поднимала глаз от дороги. Франциск компенсировал то, что путники вели себя тише воды: он не переставал испуганно кричать, совершенно не слушаясь Марва, и норовил вырваться на свободу.
Наконец, через час прогулки по Эхорану Ника услышала восторженный крик друга, и поняла, что они достигли цели. Подняв глаза, девушка уставилась на витрину: манекены во всевозможных ярких одеждах, небольшой театр с куколками в традиционных нарядах, куча разных безделушек. Однако прочитать, что написано на вывеске, она не могла – буквы и слова были ей совершенно не знакомы. Пока Ника сомневалась, Оливер успел заскочить в магазин. Остальные за ним не пошли, да и при всем желании не смогли бы попасть внутрь: не оставлять же ревущего верблюда одного на улице? Через минуту на улице показалась внушительная фигура господина Освалду Лукка Каэтану ди Алмада, владелец лавки собственной персоной встречал путешественников, вернувшихся из Безжизненной.
- Боги Алема благословили вас! Луис-сайи! Марвин-сайи! Дитрих-сайи! Я и подумать не мог, что вы вернетесь! Мы уже решили, что вы сгинули в пустыне! Оливер-сайи, я не ожидал вас тут встретить! Дети мои, как же я рад вас видеть! Почему же вы так долго блуждали? Что с вами приключилось? О, вы и Зьгойга моего привели! Замолчи, скотина, хватит вопить, плешивое животное! Как вы терпели его крики все это время? Он что, постоянно так надрывался? Цыц, чудовище! Марвин-сайи, как ты умудряешься держать его! Ну рассказывайте, как вы? О, боги покарают меня за неучтивость и полное отсутствие манер! Что я говорю? Вы же пять месяцев провели в пути, вымотались, устали, а я требую, чтобы вы мне что-то рассказать! Дети мои, вы, наверное, устали с дороги? Бедные вы бедные! Пять месяцев таскаться по Безжизненной, это ж надо вообразить! Ой, как вы все изменились! Повзрослели, не найти других слов. Правильно говорят старики, что молодым надо пройти через что-то опасное, чтобы из мальчика превратиться в мужчину! Как вы себя чувствуете? Стой, Оливер-сайи, ничего не говори, я вижу, как ты буквально валишься с ног от усталости. Бенту! Бенту, иди сюда, тут твоя помощь нужна! Сейчас, ребятки, сейчас я распоряжусь, чтобы вам нашли какое-нибудь жилье, вы хоть немного дух перевести сможете. Бенту, беги-ка ты на нашу улицу, узнай, есть ли у корабельщиков свободные дома. Живо, не видишь, что гости ждут?!
Выскочивший на улицу следом за отцом юноша с нескрываемым интересом смотрел на путешественников. Пожав молодым людям руки, он сказал:
- Мое почтение! Как там в Безжизненной? Вы все вернулись, и даже Зьгойг с вами. Он вас не особо донимал? У нас этот верблюд был из самых буйных, с ним проблем было полным-полно.
- Без разговоров! – прикрикнул на него торговец. – Не видишь, наши гости только что вернулись из Безжизненной! Они нуждаются в отдыхе, а не в твоей болтовне! Бери верблюда и иди к дому, выясняй, где можно поселить столь уважаемых путешественников. А вы, гости дорогие, проходите пока в мою скромную лавку, посидите, отдышитесь с дороги, а сын мой вернется, и отведет вас в вашу временную обитель.
Поняв, что сейчас произойдет, Франциск жалостливо взвыл и шарахнулся в сторону от Бенту. Поводив челюстями, верблюд метко плюнул в парня и прижался к изобретателю, будто ища у него защиты. Поглаживая его широкую морду, Марв что-то ласково шептал любимцу на ухо, успокаивая питомца и доказывая, что ничего страшного не происходит. Как только внимание Франциска было переключено на друга, уздечка перекочевала хозяину. Дальнейшее сопротивление было бесполезно, Бенту резко дергал веревку, и верблюду не оставалось ничего, кроме как последовать за мучителем. Он не переставал кричать на всю улицу, однако его вопли никого, кроме Марва, не трогали. Животное попробовало было плеваться, но юноша не стал больше терпеть такого поведения, и резким движением замотал морду уздечкой. Франциск затих, он все еще упирался, но медленно шел домой.
Провожая питомца грустным взглядом, Марв пробормотал себе под нос:
- Как жестоко он с ним обращается…
Слова молодого человека услышал господин Освалду. Приобняв его за плечи, торговец расхохотался:
- О, Марвин-сайи, с ним только так и надо. Эта упрямая скотина сядет тебе на шею, если сразу не показать ей кто тут хозяин! У Зьгойга и раньше был сложный характер, а после такого путешествия он, наверное, совсем распустился. Он вас не особо досаждал в дороге? Я знаю этого верблюда с рождения, и он всегда был смутьяном.
- Отнюдь, Освалду-сайи, в путешествии он был кротким и милым существом, он слушался меня, делал все, что бы я ему ни сказал. Без вашего верблюда мы бы пропали, так что я готов кланяться вам в пол за такую услугу.
- Да что же это за услуга? Вы купили у меня самого склочного верблюда, почти на полгода избавили мои стоила от вздорного крикуна, это я должен благодарить вас за временное спокойствие. Так как же ты сумел заставить его слушаться? Он же чуть ли не дикий!
- Он очень хороший верблюд. Он умное и послушное животное, просто он прекрасно понимает, как к нему относятся, вот и отвечает злобой на злобу. Я его любил, говорил с ним ласковым голосом, и буквально за несколько часов мы с ним стали друзьями. А вот ребята, которые позволяли себе грубо с ним разговаривать, так и не смогли найти общего языка, именно поэтому Зьгойг и позволял себе вести себя агрессивно по отношению к ним. Человек же куда разумнее и умнее животных, а мы так к ним относимся, будто это наши рабы. Нельзя так! Надо ко всему относиться с добротой, и тогда она к тебе вернутся. Я доказал эту теорию на примере вашего верблюда, вы сами видели, как он не хотел уходить от меня.
- Он просто решил, что ты его хозяин, Марвин-сайи, и почувствовал, что ты не станешь его бить, вот и поумерил немного свою вздорность. Вот увидишь, вернувшись домой он снова начнет буйствовать и смущать остальных обитателей стойла. Я в любом случае рад, что эта скотина пригодилась вам в путешествии. Ну что же вы стоите, проходите, присаживайтесь, вы и так уже находились! О, боги всемогущие, Луис-сайи! Что с тобой? Да ты еле ходишь! Садись скорее, нечего стоять! Помогите ему сесть, несчастный же даже наступить на ногу не может. Чем ты прогневал высшие силы, что они так наказали тебя? Что случилось в этой пустыне?
Лу, совершенно обескураженный такой заботой, растерялся. Послушно сев на предложенный ему стул, молодой человек протянул:
- Да так… На змею нечаянно наступил.
- Ты наступил на змею?! Дитя мое, ты родился в рубашке! И давно?
- Неделю назад. Проснулся, отошел немного от нашего лагеря, и не заметил этой ползучей гадины. К счастью, ребята услышали мои вопли и помогли, успели и яд откачать, и рану обезвредить, но вот ходить я до сих пор не могу.
- Как же ты эти семь дней провел в пути?
- А вот за это отдельное спасибо вашей Твари!
- Зьгойг позволил кому-то сесть на себя? Марвин-сайи, ты настоящий кудесник, раз заставил это чудовище быть настолько смирным! Луис-сайи, ты уверен, что тебе не нужна помощь? Мы могли бы отвести тебя к лекарям, они смогли бы точно сказать, что с тобой.
- Нет, Освалду-сайи, я и сам лекарь, смог помочь себе, но все равно, спасибо вам за заботу. Мне требуется немного покоя, и все последствия раны забудутся как страшный сон.
- Кстати, господин Освалду, подскажите пожалуйста, а корабли в Краллик еще ходят? – подал голос Олли, когда владелец лавки перестал порхать вокруг путешественников и устроился напротив ребят.
- Ой, дети мои, припозднились вы, беда, ой беда… Последний корабль в столицу уходит через четыре дня, а следующий только в марте поплывет! Что же нам с вами делать?!
- Как что? Садиться на него, и плыть домой! Простите уж, Освалду-сайи, но пользоваться вашим гостеприимством до весны мы никак не можем, нам домой надо!
- Всего четыре дня! А как же отдохнуть с дороги, в себя прийти?
- Нам месяц до Краллика плыть, за это время полностью восстановим запасы всех сил!
- Ох, быстрые вы, шустрые, молодые… Ладно, куда деваться, посажу вас на этот корабль. Я и сам попадал в подобные ситуации, знаю, как сильно хочется поскорее оказаться дома. Значит так. Сейчас Бенту ведет вас отдыхать, вечером вы заглядываете ко мне и рассказываете что видели в пустыне, а завтра с утра мы с тобой, Оливер-сайи, идем договариваться о ваших местах на корабле. Народа обычно мало плывет, тем более на последнем судне, так что с этим вопросом проблем не будет. Но так мало времени провести у меня в гостях, ай-ай-ай! В прошлый раз мы с вами и то дольше пообщались, а теперь, когда вам есть что рассказать, вы уезжаете через три дня!
- Господин Освалду, поймите, мы все очень сильно хотим домой.
- Я прекрасно все понимаю, Марвин-сайи, и я не имею ни малейшего права задерживать вас в Эхоране. Раз надо – так следует приложить все усилия, чтобы вы удачно добрались в родную бухту.
- А скажите, это, случаем, не «Ласточка»?
- А, хотите вернуться с той же командой? Нет, к сожалению, «Ласточка» уплыла две недели назад, а вы сможете сесть на «Водяную красавицу». Капитан тоже хороший человек, эхоранец, но живет вашей части Алема, не помню правда, где. Активист нашей общины, он таким образом хоть чем-то занят, пока река сована льдом.
Последняя фраза торговца заинтересовала Олли: юноша, развалившийся было в одном из кресел, собрался и подался вперед.
- Господин Освалду, вы уж простите меня за бестактность, но ваше последнее предложение кажется мне безумно заманчивым. Я правильно понял, что капитан этой «Водяной красавицы» является активистом Эхоранской общины?
- Ну конечно! Что еще это может быть, как не эхоранская община? Оливер-сайи, ты слышал о ней? Обычно мои соотечественники предпочитают не афишировать, откуда они, они любят уединение и спокойную жизнь среди единомышленников.
- Я встречался с представителем эхоранской общины в Краллике, очень приятный человек, мы с ним много о чем говорили. К сожалению, сейчас не вспомню его имени, да и рассказал он мне совсем чуть-чуть, искусно вихлял, но было интересно. После нескольких часов я узнал только то, что в Краллике есть сообщество выходцев из восточной столицы Алема, и что живут они по своим особым правилам.
- Ничего удивительного, что ты так ничего и не узнал про них! Обычно на чужбине мы ведем себя достаточно сдержано, стараемся на распространяться про дом, понимаем, что там мы находимся на правах гостей. Но это просто замечательная идея, устраивать общины во всех крупных городах страны! Например, если мне взбредет в голову попутешествовать, я могу узнать, где живут обитатели Эхорана, и меня примут с распростертыми объятиями. Мне будут радоваться, как родственнику, везде, от Мона и до самого Сумейлена.
- Действительно, замечательная мысль! Так чем же занимаются ваши общины?
- Мой мальчик, какой странный вопрос! Тем же, чем и остальные жители города, где они живут. Представители общины содержат лавочки, шьют одежду, строят дома, ходят под парусом, готовят пищу, занимаются искусствами… Всех профессий и не перечислишь! Просто они живут несколько обособленно, например, на одной улице. Все знают друг друга, поддерживают связь с Эхораном, старшее поколение присматривает за молодежью, чтобы и дети не забывали своих корней.
- Мне определенно нравится эта система! Путешествуешь себе по Алему, и можешь остановиться там, где живут твои соотечественники, те, кто мыслит как ты, ко знает твою культуру и историю. А скажите…
Девушке, сидящей на мягком пуфике, показалось, что Олли тренируется расспрашивать людей. Конечно, он почти полгода не практиковался, ничего удивительного, что у паренька буквально чешутся руки поскорее вернуться к работе! От приставучего мальчишки Освалду-сайи спас Бенту, явившийся в лавку и сказавший, что нашел пристанище гостям, и что их вещи уже перемещены во временное жилище.
- Потом задашь свой вопрос, Оливер-сайи, а сейчас тебе лучше как следует отдохнуть. Бенту проводит вас, а вечером я буду ждать вас всех у себя в доме. Обязательно приходите, у меня самого язык чешется поговорить про жизнь в пустыне. И еще, пока вы не ушли – Бенту, даже не смей приставать сейчас к нашим гостям, имей хоть немного уважения! Они только что из Безжизненной вышли, им сейчас не до тебя. Проводи их до дома, удостоверься, что они устроились, оставь обед и возвращайся в лавку, рабочий день еще не кончен! Ну а вам, дети мои, я могу пожелать только приятного отдыха.
Компания вышла на улицу и последовала за юношей в сторону набережной. Как только за их спинами захлопнулась дверь в лавку торговца одеждой, Бенту принялся расспрашивать друзей про особенности выживания в пустыне. Казалось, что ему интересна каждая мелочь. Каким образом они жили? Как искали пропитание и воду? Как налаживали контакт со своенравным верблюдом? Что такого тяжелого в их поклаже? Почему они так долго пробыли в Безжизненной? Слушая его вопросы, девушка благодарила всех богов, что Лу пришла идея заранее отрепетировать подобную ситуацию. Оливер легко болтал с пареньком, не задумываясь над ответами на расспросы, и в то же время даже не намекая на Сарду. Больной крепко держался за подругу, передвигаясь подскоками, но даже он то и дело вставлял свое слово из конца процессии.
Бенту оказался приятным человеком, но по характеру он чем-то напоминал Олли: такой же настырный, желающий полностью удовлетворить свое любопытство. За болтовней путешественники не заметили, как вышли с людной улицы и постепенно свернули куда-то в более спокойные переулки, разговор смолк лишь когда проводники остановились около низенького домишки. Посмотрев по сторонам, Олли радостно воскликнул:
- Ой, вы посмотрите только! Мы же почти в таком доме жили, когда с «Ласточки» сошли! Бенту, дружище, ты что, организовал нам то же самое жилье? Спасибо, вот это забота! А, нет, вон наш домик, чуть дальше, я помню, что на его задворках росло большое апельсиновое дерево. Но все равно, спасибо тебе огромное, мы уж боялись, что ночевать придется в пустыне.
- Что вы! Кто же отпустит вас туда снова? Нет, вы гости моего отца, а он всегда заботиться о тех, кого считает своими друзьями. Если он пригласил вас в свой дом – значит, доверяет вам, и считает себя в ответе за ваше благополучие, пока вы в Эхоране находитесь. Отец бы спустил с меня три шкуры, если бы я не нашел вам пристанище!
- И все-таки меня удивляет, насколько эхоранцы гостеприимный народ. Мы только спустились с борта «Ласточки», как оказались в заботливых руках Освалду-сайи. Он нам и с организацией экспедиции помог, и сейчас, когда мы уже домой ехать собрались… Очень хорошая черта характера!
- У нас строгие правила жизни, много традиций и запретов, но зато все это компенсируется радушием каждого эхоранца. Да и край у нас достаточно суровый, тут же иссушающая жара стоит девять месяцев в году, вот и повелось – окажешь помощь путнику сейчас, когда он в беде, и он воздаст тебе, когда ты сам попадешь в такую же ситуацию. С Эхораном вообще отдельная история, нас то с океана штормами полощет, то с пустыни буря налетает, так что жители города привыкли постоянно поддерживать друг друга. А жители из других городов, тем более из столицы, могут и отцу помочь при случае, и новости рассказать. Папа умеет видеть людей насквозь, и если в человеке есть хорошее – он не пройдет мимо, подаст руку помощи, прямо как вам при первой встрече.
- Я до сих пор готов благодарить его за то, что он отогнал от нас того бугая! Не одерни он его, мне бы пересчитали все косточки, а Нику увели бы в рабство. А так – мы обзавелись самым настоящим благодетелем! Ну что, входим в дом? Я уже не могу стоять, у меня нога просто отваливается.
- Конечно! Простите мою неучтивость, я вообще редко вот так держу друзей на пороге. Проходите, располагайтесь. Так, ваши вещи я принес, они вон там лежат, можете располагаться. Еле стянул поклажу с Зьгойга, этот паршивец совсем от меня отвык, да и я сам подзабыл, как с ним обращаться. Тебе, Луис-сайи, лучше лечь, я знаю, что такое укус змеи и как потом все болит. Как же тебя так угораздило? Кстати, есть поговорка, что мальчик становится мужчиной только после близкого знакомства со змеей или скорпионом, так что ты теперь можешь гордиться. Эх, надо было с вами идти! У вас такое приключение было, а я все время дома сидел, помогал отцу. Вот какой прок от меня в лавке? Там скучно, я не хочу всю молодость просидеть на месте! Но нет, я должен приобщаться к общему делу, чтобы можно было заводить семью и открывать что-то, помогающее отцу в работе. Меня вообще считают оболтусом только потому, что я хочу приключений, в то время как братья мои уже все давно стали уважаемыми купцами или ремесленниками.
- Ну а чем тебя не устраивает такое? – поинтересовался Лу, опускаясь на соломенный тюфяк. – У тебя же есть отец, знатный торговец, у него большая лавка по продаже одежды, но ведь до реализации ее надо и ткань получить, и вещи сшить, и украсить их как-нибудь… Большой простор, где можно применить себя.
Бенту явно не спешил возвращаться в отцовскую лавку. Облокотившись о дверной косяк, он с интересом наблюдал как путешественники располагаются в домишке, при этом не переставая болтать.
- Если рассуждать логически, то меня все устраивает. И отец, и братья, и мужья сестер готовы мне всячески помогать, я могу уже через год открыть собственное предприятие. Мне самому нравится ремесло купца, это интересно, я чувствую, что это мое, но пока душа требует чего-то этакого. Эх, путешествия… Как я хочу в них окунуться! А еще я грежу о Краллике. Вот где можно развернуться! Там же такие перспективы! Человек с коммерческой жилкой и мозгами может разбогатеть на пустом месте, стоит приложить лишь немного стараний.
- Ну так что тебя держит в Эхоране? Садись на корабль да езжай в Краллик. Вот как раз и у нас будет возможность отдать должок вашей семье! Будешь с нами жить, пока не встанешь на ноги, мы тебе и место организуем, и работенкой первое время нагрузим, нашей газете нужны толковые парни.
- Я бы с удовольствием, да вот родители против. Отец еще как-то колеблется, а мать начинает ругаться, едва я начинаю заговаривать про столицу, она считает, что там рассадник всех пороков человеческих. Так или иначе, Краллик пока является мне лишь во снах. Ну и ладно! Я все еще не оставляю надежды, что увижу этот величественный город, где власть принадлежит сразу пяти людям, и где нет запретов, где существует настоящая свобода. Ой, отец мне уши надерет! Ребят, я оставлю вас, мне в лавку бежать надо, я же обещал, что не буду особо доставать вас расспросами! Так, вот фрукты и рыба, перекусите немного, чувствуйте себя как дома. Я вечером к вам загляну, отведу в наш дом, а сейчас я побежал, пока отец серьезно злиться не начал.
Паренек выскочил из домика, прикрыв за собой дверь, и помещении сразу стало тише. Эта комнатушка очень походила на ту, в которую ребят поселили в их первое посещение Эхорана: узкие высокие окна, беленые стены, из мебели только стол, стулья да низенькие койки, одна дверь ведет на улицу, а вторая на задний двор. Аскетично, зато просторно, то, что нужно уставшим путникам.
Пока друзья ставили палатку и разбирали вещи, Лу принялся делать перевязку. Сняв с ноги повязку, он с блаженным вздохом растянулся на матрасе.
- До какой же степени болтливый парень! У меня от него голова кругом идет. Столько расспросов! Как бы он не нашел брешь в нашем вранье. Олли, будь с ним на чеку, не сболтни лишнего ненароком.
- А мне он нравится. В Эхоране все чопорные, все говорят на своем тарабарском наречии, а он и по духу на нас похож, и говорить может на общем альиодо, а еще с ним действительно интересно. Но ты прав, я серьезно могу нечаянно наговорить ему лишних вещей, и проблем тогда не оберешься. Лишь бы он за нами не увязался!
- А он может. – Ника открыла рот в первый раз за последние несколько часов. Помня, что женщинам в Эхоране вообще нельзя возникать, она послушно приняла свою участь, молча следуя за приятелями и внимательно изучая песчаную, утоптанную тысячами ног дорогу до улицы, на которой жил благодетель. Сейчас же, оказавшись в каком-никаком доме, девушка снова позволила себе стать собой. – Бенту же хочет повидать столицу, а тут мы, только что вернулись из Безжизненной и едем дальше, в город его мечты. Он может не удержаться, наплевать на волю родителей да рвануть на поиски приключений. И тогда мы просто обязаны будем проследить, чтобы он нормально в Краллике устроился, нам же надо отдавать должок Освалду-сайи. Ты думаешь он просто так нас к себе приглашает? Нет, он удобряет почву, так, на всякий случай. Вот понадобится ему что-то в столице – пожалуйста, есть к кому обратиться за помощью, просто отыщи в городе компанию ребят, занимающихся производством первой и, надеюсь, все еще единственной газеты. Он уже знает о нас достаточно, чтобы взять да заявиться на порог редакции, с широкой улыбкой, забавной болтливостью и делом, которое мы потом будем вместе решать. Таков местный менталитет, вы сами слышали, что говорил Бенту. Помоги нуждающемуся сейчас, чтобы тебе помогли позже.
- Мне все больше и больше нравятся эхоранцы! – улыбнулся Олли, опустившись на одну их кроватей. – Да, они живут в мире запретов и догм, но какие же они открытые и человечные! Им многого нельзя, а уж об отношении к женщинам я вообще молчу, но я не думаю, что в Краллике кто-то может пустить в свой дом незнакомца, первый раз встретившегося тебе в порту лишь несколько часов назад. А эта их взаимопомощь! Я помогу тебе – ты мне, я о такой идее даже и не думал раньше никогда. Замечательная черта! Одним словом, Эхоран – действительно страна чудес, государство в государстве. Сарда показалась мне чем-то вроде ожившей мечты, там все совсем другое, такое чудное и волшебное, но и тут не меньше странностей.
Мальчишки устало растянулись на кроватях. После нескольких минут отдыха лекарь издал сдавленный вздох, и, сев, принялся за самолечение. Ника всячески способствовала в этом процессе: за неделю она научилась делать из трав густую кашицу, которой Лу щедро намазывал свою рану. Наскоро поставив палатку, девушка бросилась в комнату больного на поиски лекарства и свежих бинтов, а затем, вернувшись, помогала лекарю, подавая ему то миску с мазью, то воду, то перевязочный материал.
Закончив с перевязкой, парень повалился на подушку. Он стал все реже отвечать на реплики друзей, слова его были вялыми, и скоро молодой человек совсем уснул, да и остальные, разморенные сытостью и послеобеденной жарой, начали клевать носом. Вот замолчала Ника, за ней в мир грез отправился и Марв. Олли все еще крепился, не оставляя Дирка в покое, но скоро и он притих. В первый раз за два месяца ребятам выпало счастье послеобеденного сна. Во время перехода о такой роскоши можно было только мечтать, там после обеденного перерыва надо было заставлять себя подниматься и идти дальше, пусть даже организм и хотел остаться в прохладной палатке и немного вздремнуть. Они так крепко уснули, что никто не просыпался до вечера. Бенту, явившийся к гостям, когда солнце уже начало клониться к закату, еле растормошил путников. Его бодрый голос быстро разогнал приятную тишину, но ребята не спешили вставать.
- Давайте, сони, просыпайтесь! Вы что, все это время спали? Ну и ну, счастливчики вы, однако! Все, время сна прошло, отец вернулся домой, он очень ждет вас, хочет поскорее узнать, что же такого интересного вы нашли в пустыне. Подъем, великие первооткрыватели Безжизненной! Оливер-сайи, не отворачивайся к стенке, иначе я применю метод побудки моей милой сестренки Аделины: возьму да начну щекотать тебя. Хотя нет, это будет уж слишком фамильярно, лучше я последую примеру Алини, она обычно просто льет на спящего холодную воду, от такого вся дрема в момент улетучивается. Давай, Оливер-сайи, просыпайся, отец желает услышать про ваше путешествие, ты не можешь так разрушать все его надежды!
- Бенту, приятель, скажи, сколько тебе лет? – промычал юноша. Он попробовал было немного поворочаться, но юный эхоранец так просто не отпускал свою жертву. Смеясь, путник все-таки заставил себя сесть.
- Недавно двадцать исполнилось, а что такое?
- Вот ответь мне, почему один двадцатилетний парень зовется Бенту, а другой именуется не иначе как Оливер-сайи? Хватит уже этих формальностей, зови нас нормальными именами. Все эти официальные обращения, сайи, Оливеры, Луисы и Дитрихи – у меня складывается чувство, будто мне давно перепалило за полвека! Кстати, мне кажется, или мы уже говорили на эту тему в прошлый раз? Прошу тебя, зову меня просто Олли, я же даже не старше тебя, да и особых почестей не заслуживаю.
- Помню я, что тебе нравится простое обращение, но решил, что первое время лучше обращаться к тебе как-то более учтиво. Вдруг за пять месяцев что-то изменилось, и теперь тебе хочется, чтобы тебя примечали, называя господином?
- Переход по Безжизненной еще не делает из меня сноба. Все, вопрос улажен? Хотя бы в общении между нами забудь про эту приставку, она совершенно не нужна.
- Как скажешь. Ну что, выходим? Отец прям как на углях сидит, места себе не находит, для вас уже угощения накрыли.
- Погоди минутку. Мы же идем в гости к важному человеку, нам надо хотя бы немного привести себя в порядок. Знаю, у нас на это полдня было, но как-то очень быстро нас сморило. Подождешь еще немножко? Желательно снаружи, прости уж за такую наглую просьбу.
- О, конечно! Сколько угодно прихорашивайтесь, я не буду вас торопить. Кстати, если кому надо, на заднем дворе есть бочка с водой, она там, наверное, уже горячая стала.
Юноша вышел на улицу, прикрыв за собой дверь. Как только его фигура скрылась, Марв опрометью кинулся к свернутой палатке, и через минуту друзья по одному проникли в коридор. Из всей компании только Ника решила ничего с собой не делать: платье ничуть не пострадало ото сна, а слегка растрепавшиеся волосы в любом случае пришлось бы прятать под платок. Через пять минут мальчишки вышли из своих комнат, переодетые в свежие одежды. Выскочив из палатки, они быстренько убрали все следы присутствия необычайной штуковины и вышли к Бенту, скучавшему у порога.
Вечер в гостях у Освалду-сайи показался Нике необычайно долгим: Олли без умолку рассказывал купцу о том, как они путешествовали по Безжизненной. Он придумывал такие одновременно невероятные и очевидные вещи, что его спутники постоянно вздрагивали – как бы не сболтнул лишнего! Почему так долго были в пустыне? Дирку плохо было, целых три месяца пришлось откачивать беднягу. Как вы это делали в посреди раскаленного океана? Так мы на оазис наткнулись, там и устроили временный лагерь. Почему не бросили больного? Как можно оставить друга в беде?! Как же вы его лечили? Не зря же мы с собой лекаря потащили. А как сейчас чувствует себя Дитрих-сайи? Уже гораздо лучше, спасибо.
Друзья решили без особой нужды не говорить, что от старого Дирка в парне осталось только тело, но Освалду-сайи будто и не заметил в юноше особых изменений. Олли умудрился так заболтать благодетеля, что хозяин дома практически не обращал внимания на остальных гостей.
Как и в прошлый раз, путешественников, помимо самого господина Освалду Лукка Каэтану ди Алмада встречали его жена и дочери. Женщины провели посетителей в комнату с широкими диванами и столом, полным всевозможных сластей, супруга именитого купца без устали подливала в стаканы гостей холодного, ароматного чаю. Если по началу все мальчишки, кроме Олли, испытывали легкую неловкость, то через пятнадцать минут они полностью расслабились, откинувшись на подушки с угощениями в руках и время от времени вставляя свое слово в рассказ. Ника же, подобно дочерям Освалду-сайи, сидела опустив голову, не смея ни согнуть спину, ни взять хотя бы крошку еды.
Хозяин дома постоянно что-то бормотал себе под нос, из чего ребята сделали вывод, что его супруга не понимает ни слова из того, что рассказывал Олли. Женщина с таким жадным интересом смотрела на паренька, что совершено забыла про своих дочерей, а девушки, воспользовавшись таким случаем, позволили себе оторвать глаза от пола и тоже полюбоваться героями-путешественниками. Дирку приходилось постоянно одергивать себя, повторять, что ему нельзя откровенно пялиться в женский угол дивана. Но, улучив момент, когда Олли с упоением рассказывал про приключения с песчаными бурями, юноша не удержался и все-таки повернул голову в сторону. «Если господин Освалду начнет возмущаться, я могу честно сказать, что проверял, как там Ника. Она же моя подруга, значит, я могу узнать у нее, не нужно ли ей чего. Если что, я даже и не думал рассматривать его дочку!». Он посмотрел на подругу, печально опустившую голову и как будто превратившуюся в статую, а затем осторожно перевел взгляд на ту, что крепко засела в его сознании, что ассоциировалась у него с самым большим счастьем. Какой же прекрасной была Алини! Высокая, в изумрудном платье, черные, как ночь, волосы убраны под платок, лишь один локон обрамлял лицо девушки. Парень как зачарованный смотрел на красавицу, все сильнее понимая, что готов остаться в Эхоране, лишь бы эта девушка была всегда рядом с ним. Любуясь, он не сразу заметил, что взгляд огромных, темных глаз направлен именно на него. «Она смотрит на меня! Смотрит и улыбается уголками губ, она как будто старается скрыть свои эмоции, но с трудом справляется с собой! Я что, серьезно имею какие-то шансы на успех?! Боги, она чувствует то же самое! Или нет? Может, ее смешит моя идиотская ухмылка? Как хорошо, что нигде нет зеркала, я не хочу видеть свою рожу в этот момент! Какая же она красавица… Во сне она была прекрасной, а в жизни она – самое безупречное существо во всех мирах! Интересно, когда я смогу поговорить с ней с глазу на глаз?».
Парень с девушкой продолжали смотреть друг на друга, застенчиво улыбаясь. Дирк витал где-то в облаках, рассуждая, что скажет Алини при личной встрече, как расскажет ей о своих чувствах, и мечтая, что красавица ответит ему тем же. Идиллию нарушили болезненные тычки, прилетевшие парню сразу с двух сторон: похоже, Лу и Марв заметили излишнее внимание юноши, и решили остановить его, пока еще не очень поздно. Потянувшись за очередной порцией пахлавы, изобретатель тихо шепнул на ухо приятелю:
- Ну же, Дирк, перестань так ухмыляться, сейчас все поймут, что ты пялишься на хозяйскую дочку! Дурак, это же считается тут проявлением самой грубой неучтивости как к девушке, так и к ее родителям! Хватит таращиться в тот угол, прими хоть какое-нибудь участие в разговоре.
Оторваться от Алини было трудно, но молодой человек прекрасно понимал, что друг прав: не стоит так откровенно перемигиваться с девушкой. Он заставил себя присоединиться к беседе и рассказать, как приходилось впятером ютиться к маленькой палатке, прячась от песчаной бури, каким несносным созданием был Франциск и с каким трудом ребята спасли Лу от неминуемой смерти. Юноша непринужденно вел беседу, но голова его была забита только образом прекрасной эхоранки, одновременно такой близкой и такой недосягаемой.
Вопросы Освалду-сайи закончились, и настала очередь Олли вспомнить свое ремесло. Он с напором голодного стервятника задавал вопрос за вопросом, желая узнать как можно больше об особенностях менталитета жителей востока Алема. Парню было интересно абсолютно все, начиная от повседневной жизни и заканчивая изумительной гостеприимностью жителей Эхорана. Беседа за столом была оживленная, в нее то и дело включались и остальные ребята, задавая все новые вопросы. Освалду-сайи не отмахивался от мальчишек, а наоборот, старался подробно объяснить им простые истины. Первое время Ника внимательно слушала их болтовню, но постепенно голова ее становилась все тяжелее, веки сами собой опускались, и теперь девушка прикладывала все усилия, чтобы не заснуть прямо на мягком диване.
Господин Освалуду продержал гостей у себя до глубокой ночи, и лишь во втором часу, когда даже Олли не смог сдержать зевоты, милостиво разрешил путешественникам отправляться домой, пообещав продолжить начатый разговор завтра.