Христос Воскресе!
Знайте, каким он парнем был...
Не пугайтесь. Это не богохульство. Это Пахмутова с Добронравовым придумали название для «Гагаринских чтений». А уж они-то знали, что делали.
Про Пасху я уже писал. А сегодня она совпала с Днём космонавтики - редкость. И я расскажу байку про школу, где учился я и первый космонавт. Про Гагаринские чтения. И немного про космос. Настоящий и с коньяком.
В 1994 году я переехал в город Гагарин и пошёл в среднюю школу №1 имени Ю.А. Гагарина. Из названия понятно: здесь учился сам Юрий Алексеевич. Его настоящий аттестат я видел. Отличником он не был.
Зато каждый год 12 апреля к нам привозили настоящих космонавтов. Иногда во главе с Леоновым Алексеем Архиповичем. Они выходили в актовый зал и рассказывали что-то интересное. О себе, о дружбе с Юрой и изредка о космосе.
В десятом классе как раз случился юбилей. Приехали Королёв, Кобзон, Пахмутова и Добронравов. А ещё лучшие ученики из других городов, с докладами и творческими номерами. От нашей школы тоже выступали. Я читал стихи Инны Левченко «Улыбка Гагарина». Открывал мероприятие. После меня выходили цвет нации, будущее России и просто отличники.
Всем нашим парням приглянулась девочка из Смоленска. Наташа Королёва. Она была удивительно похожа на Алису Селезнёву. И читала чувственный доклад по биологии про какие-то микроорганизмы, которые способны жить в космосе. Не знаю, как это видели настоящие космонавты, но для нас, старшеклассников, это было очень сексуально.
В зале мы с ней сидели рядом. Через меня ей передавали записки с предложениями о встрече. Она спрашивала, знаю ли я что-то про каждого кандидата. А я знал. И про каждого рассказывал. Это были тоже не послание люди в городе - авторитетные пацаны, красавцы, спортсмены. Вскоре я понял, что произвёл впечатление просто тем, что знал всех в своём городе. Наверное, это выглядело авторитетно. Девушкам свойственно додумывать и видимо я был не против фантазий на мой счет. Проверять их не стал.
Кобзон спел. Пахмутова тоже спела. Добронравов почитал стихи. Алексею Архиповичу оставили главное: дружбу с Юрой и то, как они космос делили.
До начала делегацию возили по городу. Дом-музей космонавтики, краеведческий музей и народный драматический театр, актёром которого я тогда состоял. Меня и выбрали открывать мероприятие за умение читать стихи.
Делегация была разогрета тёплым приёмом. Ходили слухи: если Леонов в хорошем настроении, он любит рассказывать истории. И сегодня был тот самый день. Юбилей, всё чинно.
Он рассказал, как спорил с Королёвым, кто должен лететь первым. И почему уступил Юре. Рассказал про подвиг: как у него в открытом космосе раздуло скафандр, а напарник отказался стрелять в него и попал под трибунал. Леонов его защищал.
Но больше всего всем понравилась история про коньяк.
Он отправил коллегам на «Союз» пол-литра в специально вырезанном бортжурнале. На специальной комиссии, на которой его потом судили пришли к вердикту, что пол-литра мало. Но это не основное в истории. Основное было придумать как пить коньяк в невесомости. Настоящие космонавты нашли инженерное решение. Пьющий держит бутылку у рта, губами обнимает горлышко. Двое других толкают его навстречу друг другу. Один создаёт движение, второй резкое торможение за плечи - коньяк вылетает сам.
Глоток. Талантливо.
После школы делегация переместилась в наш театр. Там уже накрыли стол. Пахло бутербродами с килькой и дешёвым шампанским. Наши режиссёры подготовили программу.
— Хочешь автограф Леонова или Кобзона? — спросил я Наташу Королёву.
Она посмотрела с сомнением. Не то чтобы ей сильно хотелось автограф чей-то, но подход понравился.
— Это как? - спросила она
— Пойдём со мной. Я проведу тебя в театр. Они там потом гулять будут.
— А ты сможешь?
— Конечно. Я свой.
— О! Хорошо. Только мне надо в гостиницу, переодеться. И можно подругу?
— Зайду за тобой в пять. Я тогда тоже с другом.
— Отлично. Заходи в 202-й.
Гостиница в нашем городе одна. Называется «Восток». На первом этаже ресторан, где любили отдыхать бандиты. Выше номера, где, думаю, тоже любили отдыхать бандиты и тараканы. И пахло там дешёвым шампунем и сыростью. В тот день я был в "Востоке" впервые.
В пять я был на месте. Редко куда приходил вовремя, но тут постарался. У входа меня встретили двое парней. Я знал обоих. Мы были из разных субкультур. Я - рейвер с крашеными волосами, пирсингом и в дерзких клёшах. Они спортсмены с бритыми головами и в "бомберах". Разные мы были во всём, но во вкусе девушек сходились. Наташа им тоже очень понравилась. И её подруга тоже очень понравилась. А вот мой друг и я не очень. Они сказали мне это прямо мне в лицо. И предупредили: Наташа с подругой пойдут гулять с ними. У них уже договор с подругой и четкие планы на вечер и столик в гостиничном ресторане. Все готово и ждут только их.
Тут вышли девушки. Взяли нас с другом под ручки и мы вчетвером ушли. Два бомбера двинулись следом.
Я не знаю о чем думал мой друг. Мы шли и девушки смеялись над нашими шутками. У Наташи был очень звонкий и красивый смех. Я любовался и думал:
"Если бы вы знали, что живёте последний день, то как бы вы его прожили?"
Правильного ответа я не знал, но понимал, что этот день сегодня. И если у меня были какие-то планы, то самое время их реализовывать. Иначе всё зря.
Театр был недалеко. Мы зашли со служебного входа. Бомберы остались на улице.
В малом зале накрыли стол. К нам вышла наша режиссёр Светлана. Света всегда была красивая женщина, а сегодня уже и с бокалом шампанского. Это знак. Я рассказал ей прекрасную историю о завоевании сердца дамы и спасения ее от липких рук бандитов. Она такие истории любила. И пообещала помочь и что всё будет хорошо.
Нас представили гостям. Меня, как приму театра, моего друга как талантливого актёра. Девушек, как гостей, которым мы показываем город.
Взрослые всё поняли сразу. Выделили нам место за столом. Мы стали молодёжным анклавом. Про нас быстро забыли. Кто-то ел, кто-то пил, кто-то травил байки, кто-то ухаживал за дамами.
Я показал Наташе закулисье большой сцены. Включал рампу и софиты. Танцевали? Да.
Вечер был прекрасен.
Девочкам нужно было вернуться в гостиницу к девяти. Мы вернулись в одиннадцать. У моего друга тётка работала кем-то главным в гостинице, поэтому нас пустили без проблем даже в том виде, в котором мы были.
Мы были растрепаны, обнимались, целовались и не хотели расставаться. Обещали новые встречи и продолжение отношений. Так было хорошо.
С другом мы посмеялись над бомберами и разошлись по домам.
Я шёл домой приятно охмелевший. Ноги немного парили над землей и жизнь была наполнена смыслом и безмятежностью.
У дома меня ждали два бомбера.
Они сразу обозначили свою позицию и планы, сказав, что я не прав и должен исправиться прямо тут. Мы долго обсуждали, как в современном обществе строятся отношения. Бомберы громко и с напором отстаивали восточную модель - где всё решает мужчина. Я был в лагере западной парадигмы: чувства, выбор, желание. Компромиссы в диалоге еле проступали, но сразу таяли на горячих щеках моих оппонентов.
Полчаса я читал лекцию о гуманных ценностях. После чего главный бомбер отвёл меня в сторону и сказал:
— Ты меня уболтал. В целом я согласен. Но мы живём тут, где другие понятия. Меня не поймут, если я тебя отпущу. Можешь выбирай, куда тебе втащить.
У меня всегда было сложно с принятием ответственных решений. Но время было не на моей стороне. Я попросил сделать без последствий. Без сотрясения и переломов.
Космический корабль при переходе через звездное пространство делает вдох и пространство схлопывается за кормой. Звёзды превращаются в иглы: сначала они летят навстречу, потом пронзают обшивку, но не больно, а как сквозь сон. Время вытягивается в струну. Где-то на границе восприятия - щелчок. Я открыл глаза, встал на ноги. Бомберы уже ушли.
Ноги шли нетвёрдо. В голове звенело. Космические перегрузки только для настоящих космонавтов.
Утром у меня было два фингала под глазами и шишка на лбу. Но сотрясения и переломов не было.
Гагарин был честным, открытым и добрым парнем.
Город у нас такой же. Слово держат и за поступки отвечают.
Иногда это помогает. Иногда — нет.
Но выбора у города не было.
Воистину воскресе.