Василий усмехнулся. Стыдно было признаться, здесь такие страсти и чудеса, а ему так славно, как будто к деду в деревню в гости приехал. Еда простая, разговоры спокойные и уместные. Даже пацаны, которым они недавно помогали переезжать, славные, как буто младшие братишки. Василий после смерти дела остался совершенно один. Никого так и не встретил, чтобы создать семью, да и какая жена выдержит бесконечные командировки. Своих соратников он понимал и, по-своему, любил и ценил, но вот такого чувства, как испытал сейчас, глядя на пацанов, желания оберегать и радоваться этому, ранее он не испытывал.
Он задрал брови, когда веснушчатый Сева посмотрел на всех и попросил:
– Можно он будет моим лоис?
– Лоис? – Василий улыбнулся юноше.
– Да, братом по крови, – голос Севы дрожал.
Массивный спецназовец, взглянув ему в глаза, и, вздрогнув от волнения, прошептал:
– Давай, братишка! Что мне надо делать для этого?
– Ничего. Не бойся меня! – Сева подошёл к Василию и, превратившись в дорга, укусил того.
Минута, и новый дорг, дрожа от пережитого, просипел:
– Спасибо за честь, лоис. Спасибо, братишка!
– Приветствуем нового члена стаи! – проворчал Дон.
Брови новоявленного дорга взметнулись, когда через секунду вокруг стола появились огромные акеры. Спецназовцы переглянулись.
Степан возмутился:
– А нас?
– Я могу! Кхм… Если согласен! – Сашка, прикусив губу, посмотрел на него, потом обернулся ко всем, он очень волновался и ещё больше стал похожим на молодого медведя. – Можно он будет моим лоис?! Понимаете, Степан похож на моего брата… Очень! Мой брат… Его теперь нет. Он… Разбился… Давно, в горах. Он был альпинистом. Стёпа, ты не против?! Э-э… Стать моим кровным братом.
– Давай-давай! – подбодрил его спецназовец, спустя секунду после укуса Степан обнял парня. – Спасибо, лоис! Я постараюсь, чтобы твою тоску о родных стёрла моя забота и любовь, братишка. Я тоже был до встречи с тобой сиротой.
– А мы? – спросил один из спецназовцев, который тащил соратника и переглянулся с напарником.
– К сожалению, вы обычные люди, с вами ничего не получится, – проговорил Полковник. – Понимаете, это не колдовство! Мы во время укуса просто активируем гены, которые у ваших ребят были выключены. У вас эти гены не доминантные и поэтому ничего не получится.
– Значит, не просто чужие гена, а доминантные гены доргов дают возможность к трансформации, – Шаман, потирая руки, радостно улыбался. – Это хорошо, что есть просто люди, способные устоять против этой плесени, а то я уже и расстраиваться начал.
– Вы что? – удивился Папазол. – Всё равно, корни-то одни! У многих людей есть доминантные гены доргов. Думаете откуда Ваши способности? У этих парней врожденный иммунитет ко всему, но гены доргов рецессивные. Возможно, они тащат какие-то полиморфные гены от первых людей, которые прилетели с предковой планеты вместе доргами.
Алкапыв разволновался.
– Прилетели? Надо же! Прилетели. Как-то я об этом не подумал. Хотя… Вы хотите сказать, что у всех людей на Земле гены, рецессивные, и они родственники доргов?
– Именно! Эти гены дают людям высокую плодовитость и короткую жизнь, но лишают возможность использовать энергетику для заклинаний и прочего, например, оборачиваться доргом после укуса. Кстати, Вы тоже дорг, но я так понимаю, что не хотите индуцировать древние доминантные гены.
– Не хочу! – замахал руками Шаман. – Думаю, что смогу развивать свои способности сам.
– Времени может не хватить, хотя… – Папазол принюхался к нему, – вы же некромант.
– Да что Вы говорите?! Я лечу людей! – рассердился Алкапыв.
– Я тоже, – парировал Болюс, – и я некромант.
– Вот оно, что! – прошептал Шаман. – Значит некромантия…
– Конечно, – криво усмехнулся Папазол. – У нас некроманты изучают тайны неживого и мёртвого, а людей интересуют только тайны мёртвого.
– Хм… – Алкапыв переглянулся с коллегами, и поудобнее утроился на стуле. – Послушайте, значит, когда мы, шаманы, обращаемся к духам предков, то, по сути, мы общаемся с первичными стихиями? Думаете, что греческие натурфилософы, что-то подозревали?
– Что Вы, коллега?! – возмутился Папазол. – Обращение к стихиям это обычно работа магов стихий, хотя, вы на Земле изобрели какие-то особые пути. Знаете ли, один мой ведомый по жизни, маг живого, обучался у старой шаманки на здешнем Севере, так вот он рассказывал…
С дивана раздалось сдавленное восклицание-стон, на который все повернулись. Очнувшийся спецназовец хрипел и тёр глаза.
– У меня галлюцинации? Ребята, где я?
– Ах-ах-ах! Всё нормально, ты просто получил допуск к особо секретным материалам, – Алкапыв достал что-то из привезенного дипломата и принялся того поить.
– Это зачем? – спросил тот, но выпил.
– Это сразу сотрёт из памяти увиденное, если вы посмеете об этом заговорить, – пояснил шаман. – Это лучше, чем стирать память сразу и всю.
– Не объясняй, мы поняли, – один из спецназовцев-людей кивнул. – Давай и нам. Всякое в жизни бывает, вдруг ненароком обмолвимся.
Шаман напоил их. Очнувшийся Кузнецов с трудом сел и просипел:
– Так вот почему Вам так всегда везло, Юрий Петрович!
– Ошибаетесь, – нахмурился Папазол, – он таким стал недавно.
Кузнецов внимательно посмотрел на шамана.
– А почему мне это средство не даёте? Полагаетесь на мою порядочность, или благодарность?
Полковник в виде человека, поманил всех к столу.
– Садитесь! Будем говорить. Разговор будет долгим. Майор, я забираю двух Ваших молодцов! Остальные уйдут в группу Черезова. Они сейчас по крайнему северу шастают и им нужны бойцы. Там нашли каких-то ледяных червей или еще кого-то червеобразного. Алкапыв потом с ним созвонится. Ваша судьба также изменится, если договоримся.
– А что тут договариваться, Вы выше по званию, – проворчал Степан. – Он военный и знает, что такое приказ.
– Приказ, конечно, будет, но не всё так просто, – веско проговорил Алкапыв. – Дело в том, что майор Кузнецов находится под следствием.
– Я?! Но, почему? – просипел тот, ничего не понимая. – Нам слишком поздно сообщили. Мы приехали уже к обгоревшим остаткам лаборатории. Мои бойцы – свидетели! Там даже спросить было некого о том, что произошло, лаборатория была же в закрытой зоне. Все, кто был внутри, погибли. Сгорело и оборудование, и документация. Там только стены. Даже в этом случае мои ребята договорились с полицией об охране территории, до приезда обычных пожарных. Так что это не моя ошибка.
– Нет! – Полковник встал, и всем показалось, что на его куртке блестит шерифская звезда. Он заложил большие пальцы за ремень, покачался с пятки на носок, и опять всем показалось, что звякнули шпоры на его сапогах. Мелетьев угрюмо осмотрел Майора. – Пожар в лабораториях тут ни при чём. Вы подозреваетесь в изнасиловании, в укрывательстве преступника и соучастии в убийстве.
Слова падали, как увесистые булыжники на мягкую землю, с тяжёлым «бумш». Спецназовцы вскочили, прибывшие с шаманом достали оружие, а стая Полковника молча ждала.
– Нет! Что Вы!! Это какой-то бред!! – Майор посерел. – Спрашивайте. Мне нечего скрывать.
– Ну-с, тогда начните с истории, которая произошла десять лет назад. – приказал Полковник.
Спецназовцы непонимающе переглядывались, но нахмурились, когда увидели обречённый взгляд Кузнецова.
– Ах вот что! Я думал, что всё уже забыто. Проклятье! Это никогда не отпустит меня! Никогда!
– Преступление без наказания долго не забывают. Только учите, здесь полно магов, так что солгать не удастся, – проворчал Болюс.
Кузнецов выпрямился.
– Говорите, что пора рассказать, с самого начала… Ну что же, давно пора. Дело в том, что я слизняк!
После этого заявления стало тихо, только один из спецназовцев тихо зашипел. Фил встал, посмотрел на Дона и пробормотал:
– Может не надо заглядывать так далеко в прошлое?
Майор угрюмо скривился.
– Иначе вам не удастся меня понять. Я был слизняком с детства. Так считал мой дядя, который с детского возраста пытался сделать из меня – мужчину. Всё детство я провёл в каких-то больницах. Дядя тратил деньги, не жалея, но я, то ломал руки или ноги, то у меня вырезали гланды, то аденоиды, то аппендикс, то у меня обнаружили панкреатит, то гастрит. Пневмония была каждую зиму… Жуть! Потом началась аллергия… Почти на всё, – Майор скривился и замолчал
Болюс угрюмо переглянулся с Папазолом.
– Заметил, аллергия? Его переделывали.
– Простите, а долго Вы болели? – Фил в недоумении сморщился. – Ведь не за два года это всё произошло с вами.
– Да уж, не за два. Я болел с пяти лет, так болел, что, когда все пошли в школу, я попал в очередную больницу. А я так хотел быть, как все! Увы! Из-за болезней у меня было домашнее обучение. Иногда я учился, лежа в больнице, а когда началась аллергия, то врачи просто рвали на себе волосы. Даже гормональные препараты плохо помогали. Я питался жидкими синтетическими смесями, и все равно были капельницы и бесконечные уколы.
– И какой же был поставлен диагноз? – Фил нахмурился. – Понимаете, очень уж непонятно протекали ваши болезни: хрупкость костей, падение иммунитета! Очень похоже на отравление. Правда я не могу представить такой яд, просто не знаю таких, но очень похоже.
Майор горько сморщился.
– Вот-вот, один из врачей так и сказал дяде, тогда я лежал в клинике при НИИ токсикологии, но все улучшения были временными. Жил только на капельницах. Однако дядя не сдавался, возил меня по каким-то частным врачам, меня чем-то поили, чем-то кололи. Не проверите, даже в Африку возил, в Кению, к местным колдунам!
– Вот вам и гены из кенийской популяции гачей, – мысленно сообщил всем Болюс и вслух спросил. – Помогло?
Майор скривился.
– Временно, а потом стало ещё хуже. Дядя уговаривал не отчаиваться, а потом он нашёл какую-то закрытую больницу в горах, там я лежал почти год. Половину времени был без сознания, как очнусь, то весь в системах, но они вылечили меня. После этого на мне всё стало заживать, как на собаке. Даже десятый класс учился в обычной школе. Короче, я выздоровел.
– Он всегда хотел быть, как все, – мысленно подвёл итог Ник. – Удивительно, а когда вырос, захотел стать не похожим на всех?!
– Интересно, это реакция человеческого генотипа, или программа поведения, навязанная ему? – Папазол нахмурился.
Болюс мрачно взглянул на него.
– Думаю, что это – программа. Гачи ведь создавались, как группа зачистки, и они рассчитывали на внезапный удар. Им были нужны генотипы с ярко выраженным групповым поведением. Думаю, гачи долго искали тех, кто им подойдёт. Ведь с землянами им не повезло изначально, они привыкли сражаться.
Алкапыв растерянно поёжился, потому что впервые в жизни услышал мыслеречь, посерев от напряжения, он смог всем сообщить:
– Мы предупредим коллег! Кстати, в Кении сейчас американцы работают. У них столько погибших, ужас. Пытаются поймать личинок гачей. К сожалению, несколько личинок воспользовались их транспортом и сбежали. Представляете, они улетели на военном вертолете! Где-то в Кении есть гнездо. Видимо, именно там Майора переделывали.
– Вспомните, была ещё закрытая больница, где Кузнецова держали год. Думаю, это какая-то лаборатория гачей. После чего он стал абсолютно здоровым… К земным болезням. – нахмурился Глеб и вслух сказал. – Эту больницу надо найти.
– А что её искать, – просипел Майор. – Она на Кавказе, где-то в Осетии.
– Алкапыв, подозреваю, что и Нину Павловну лечили там же, – Полковник внимательно посмотрел на Кузнецова. – Продолжайте, Майор, мы слушаем.
Папазол сморщился от напряжения, а потом мысленно всем передал одновременно:
– Учтите. Я передал информацию Рему, тот сказал, что это – закрытая больница при НИИ Молекулярной генетики позвоночных. Он предполагает, что Кузнецову с помощью вирусов вводили доминантные гены гачей.
Майор, не слышавший это, с удивлением уставился на внезапно взлетевшие брови и округлившиеся глаза присутствующих. Он хрипло прокашлялся.
– Чему удивляться, если на Кавказе, начиная с 19 века вылечивали самые сложные болезни. Врачи смогли вылечить моё тело, но психологически я оставался слизняком. Я был здоров, но боялся боли, собак, общественного мнения, и больше всего на свете я боялся родного дядю. Это меня мучило тогда невероятно! Мой дядя любил и заботился обо мне, а я его боялся. Десять лет назад он устал от моего слюнтяйства и решил, что простимулирует меня к мужскому поведению, купив мотоцикл. Самый шикарный в то время. Я как раз закончил ВУЗ и мотоцикл был бы подарком, если я докажу, что стал мужчиной.
Фил озадаченно почесал в затылке и на всякий случай положил руку на плечо Дона, почувствовав что вовремя, потому что тот дрожал от с трудом сдерживаемой ярости.
– А как это можно доказать?
– Поведением, – Майор пожал плечами. – Дядя считал, что мужчина должен быть сильным и жёстким, и идти к поставленной цели, как танк.
– Однако, – прошептал Болюс, переглянувшись с Папазолом, – кто же этот Форгер?
Папазол пожал плечами и покачал головой.
– Простите за недоумение, Майор, –заволновался Алкапыв. – Неужели Вы не имели друзей, которые как-то могли рассеять Ваши э-э… Сомнения в отношения себя? Майор, ведь Вы учились в школе, в институте… Обычно молодые люди склонны делиться проблемами.
Майор побледнел.
– Моих приятелей с ранних лет подбирал для меня Дядя. Они были разными, и все старше меня. Он подбирал их так, чтобы я им не мог завидовать. Не красивее меня, не умнее, не сильнее, но все были дерзкими, – Кузнецов скривился. – Они не боялись выступить против общественного мнения, так мне говорил дядя. Он не лгал, все они имели приводы в милицию, в основном за хулиганство в школе. Более того, они ушли из семей.
– А где же они брали деньги? Им же надо было где-то жить, пить, есть? Они где-то работали? – Ник, бывший оперативник, спросил то, что спрашивал всегда.
Алкапыв задрал брови, ему всё больше нравились «волки» Полковника, потому что никто из них не удивился, не принял заинтересованный вид, а просто внимательно ждали, как поведёт себя враг, то, что Майор их враг, шаман не сомневался. Он даже содрогнулся от того, что это решило не его сознание, а его организм. Алкапыв мысленно усмехнулся, потому что «Волки» незаметно для спецназовцев, служивших раньше с Майором, переместились, исключив любую возможность побега.
Ничего не заметив, погруженный в свои переживания Майор пожал плечами в ответ на вопросы Ника.
– Я не спрашивал тогда, как-то в голову не приходило поинтересоваться. До того… – Майор прерывисто перевел дыхание. – До того страшного случая мы все вместе просто весело проводили время. Ничего криминального: пиво, девчонки, дискотеки. У дяди большой дом, и, якобы, мои друзья часто жили у нас. Мне это очень нравилось, казалось, что у меня большая семья. Ребята были славными, как мне казалось. Они были почти моими братьями, мы даже если ссорились, то на короткое время, и быстро мирились.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: