Ночью Папазол и Ксен работали над порталами, закрывая их. Глеб не спал, потому что волновался, наблюдая за своим измученным лоис, и дёргал всё время магистра:
– Давайте, я помогу!
– Нет, ты нужен будешь потом, когда мы положим заклинание. Вот тогда, ты будешь нужен, – остановил его Папазол.
– Вы же зелёные оба от усталости! – расстроился Глеб. – Может вас подкачать нужно? В холодильнике кровь есть.
– Пока не надо. Устали, потому что очень сложно. Мы кладём запрет на проход отсюда, без крайней нужды, – просипел Ксенофонт. – Легче всего получился запрет для случайных посетителей. Нельзя, чтобы местное дepьмo испортило другой Мир! Мы должны сами выполоть эти сорняки. Магистр сразу подчищает, всякие шероховатости.
– Так, всё. Отдохнули! Вставай, Ксен! – Папазол поприседал и сцепился руками с Ксеном, потом рявкнул на Глеба. – Вот теперь, пора! Помогай! Только подумай, чтобы было легче и нам, и Миру.
Глеб обнял их за плечи, на секунду они выпали из реальности. Перед глазами мелькали непонятные картины и дороги, очень много дорог. Ксен затряс головой, у него было ощущение, что они летят.
Глеб, обдумав всё, что знает, пророкотал:
– Для тебя!
– Навсегда! – воскликнули хором Ксен и Папазол.
Теперь они втроем обессиленно сидели на полу и тяжело дышали. Первым пришел в себя Глеб и помог им встать, зажимая правый бок. Энергии было потрачено немеряно.
Папазол плюхнулся в кресло, пробормотав:
– Фиг, кто теперь в Ваирин сунется! Можно спать спокойно.
– А если кто-то уже прошёл отсюда? – заволновался Глеб. – Помнишь эти «жидкие призраки» и прочее. Они застряли здесь?
– Застряли и не смогут вернуться, – прошептал Ксенофонт, говорить в полный голос у него пока не было сил.
– Вообще-то пройти смогут с любой точки Земли, если у путешественника есть артефакт из Ваирина, – угрюмо возразил Папазол. – Судя потому, как мы ослабли Мир сам так решил и подправил. Меня это очень беспокоит, потому что мы многого не знаем.
– С земным артефактом тоже сможет. Мы ведь закрываем обычные порталы. Так что кто-нибудь пройдет, но только через храмовые порталы, – возразил Ксен.
– Что-то я не знаю таких храмов, –засомневался Глеб. – Во всяком случае, в России. Или можно использовать церкви разных религий?
– Глупый, Храм – это не строение, а место силы, – возразил Ксен. – Есть и здесь Храмы. Кстати, многие Христианские Храмы строили на месте древних, а те строились на местах силы.
Глеб молча рассматривал его, теперь он видел своего лоис истинным: не мачо, а защитник; не искатель приключений, а воин.
– А знаешь, Мэй сразу тебя оценила, – он толкнул лоис плечом.
– Нет, она выбрала нас обоих! – возразил Ксен и усмехнулся. – У тебя проснулись старые комплексы?
– Наверное. Очень боюсь ошибиться!
Папазол покачал головой, для самолюбивого Глебы такое признание говорило о запредельном волнении. Чтобы их встрянуть магистр пробурчал:
– Вы бы ребята не расслаблялись. Мэй – старшая жрица, и она рискнула всем. Значит, она бьётся за то, чтобы это настоящее было единственным.
В комнате запахло лугом после дождя, а Ксенофонт посерел. Глеб, подставил шею лоис.
– Давай, иначе дуба дашь.
– Дурак что ли?! – возмутился Ксен. – Нельзя преступать черту. Я хочу быть только твоим братом и всё. Я вообще не понимаю геев. Нет, не осуждаю, но абсолютно не понимаю. Женщины – это то, что не хватает для полноты счастья любого. Эх, как я соскучился по Мэй!
– Да ты встать не можешь! – расстроился Глеб. – Надо же тебе восстановиться.
– Ну что ты стенаешь? Надо Фила разбудить! – просипел Папазол.
– Тихо, вы всех разбудите, а не только Фила! – в гостиную вышел Дон, который так и не смог заснуть, взглянул на Папазола и Ксена и пошёл будить своего лоис и на всякий случай Болюса, полагая, что и Папазолу будет нужна помощь.
Разбуженный им, Фил слазил в холодильник, подогрел в термостате литр крови и заставил Ксена высосать пакет с кровью, потом накапал валерьянки в стакан и уговорил выпить её Глеба. Поразмышляв и осмотрев Гдеба, Фил достал еще пол-литра крови и напоил Глеба. Когда Папазол обиделся, и пробурчал, что он тоже истощён, Фил притащил целую миску с шоколадным мороженным и вручил довольному до невозможности магистру, тот сотворил себе ложку и стал наслаждаться. Болюсу, который обеспокоенно слушал сердце Папазола, Фил вручил тарелку «селёдки под шубой», которую Болюс немедленно принялся лопать.
Полковник, который тоже проснулся и наблюдал за действиями Фила, потрясённо спросил:
– Неужели ты почувствовал, что им необходимо? Филя, это –феноменально!
– Юрий Петрович, ну что Вы право? – рассердился Фил. – Ксену давно было пора крови напиться, он всё время выпендривался, типа я могу и понемногу, а Глебу надо и нервы подлечить и силы набраться. Их сейчас на ноги поставит только кровь. Болюс обожает селедку, и всё равно сожрал бы её ночью втихаря, а так приятно и полезно, а у Папазола депресняк от потери энергии, поэтому шоколадное мороженное лучше всего.
– Ну-с, а почему Ник и Лёня спят, да и пацаны тоже храпят без задних ног, – Мелетьев посмотрел на парней, которые тихо выводили носом рулады.
– А потому, что я дал им чая с мятой из-за того, что они всё время выясняли, почему их рыжая с ними не осталась, а у мальчишек передоз волнений, вот они и отрубились. Юрий Петрович, будьте человеком, дайте мне поспать. Задрали Вы меня с Вашим комплексом квочки!
– Ах ты… – Мелетьев сначала решил обидеться, но потом завалился спать.
На рассвете раздалось чириканье звонка. Проклиная всех, кто будит их в такую рань, Пух открыл дверь. На него напряжённо смотрели два измученных спецназовца на руках, которых висел едва живой Майор. За ним двое других, держали ещё одного бойца.
– Привет! Вот это да! – проворчал Пух и посторонился. – Проходите! Магистр, больных притащили! Парни, садитесь на диван, он свободный.
Папазол, как всегда голый по утрам, стоя на голове, осмотрел бойцов.
– Точно, располагайтесь поудобнее, потому что надо подождать коллег. Они нас предупреждали, что вы заразились. Я думал, что абсолютно все, а вы как-то избирательно. – Папазол умудрился ногой почесать себе голову и возопил. – А-а, вспомнил! Алкапыв ведь говорил про генотипы.
Один из спецназовцев выразительно повертел пальцем у виска.
– Они загибаются, придурок. Ты что выпендриваешься? Делай что-нибудь! Вдруг они помрут?
Тяжко вздохнув, Папазол спрыгнул со стола, и, оказавшись одетым, провещал в воздух:
– Коллеги, они прибыли! Давайте к нам, срочно!
– Это что, всё? – возмутился один из спецназовцев.
– Я вызвал специалистов из Центра. Вы проходите и устраивайтесь.
Бойцы угрюмо расселись по стульям. Заражённых плесенью, серых, покрытых какими-то гнойниками, устроили на диване, те так и не пришли в сознание.
Притащившие больных парни чувствовали себя неуютно. Последний месяц, живя на казарменном положении и постоянно сталкиваясь с неизведанным, они не понимали, как это лучшая группа, как поговаривали в Центре, живёт, таким образом: удобная квартира, никакой дисциплины, спят, сколько хотят.
Папазол протянул им какой-то флакон и пробурчал:
– Руки обработайте, на всякий случай!
Спецназовцы, обтирая руки каким-то раствором, заметили, как парнишка, который их впустил в квартиру, что-то бурча, попытался устроиться опять спать на кресле, но, получив подушкой по заду от Хиппи, горько вздохнул и ушёл.
– Пух! Я ведь знаю, что ты не умываться пошёл, – крикнул ему вслед Папазол. – Буди всех!
– Сам буди, мастер! – донеслось из комнаты. – Мне ещё жизнь дорога.
– Я тебе в чай слабительного насыплю, – пригрозил Хиппи, щелкнул мальцами и приобрел роскошный ирокез, а на шее у него появился детский розовый слюнявчик с изображением поганки, который очень был ярким на фоне черной майки, с бахромой в цвет слюнявчика.
Один из прибывших вспомнил, что когда они на Дальнем Востоке отслеживали одну тварь, которая воровала детей и ела их, то попали в распадок, где обитала волчья стая. Тогда их проводник, обнаружив нежащихся на солнце волков, проговорил:
– Уходим, здесь монстра нет.
– Это почему?! – возмутился тогда Майор.
– Видишь, только один охранник следит за нами. Если бы здесь был тот чудо-хищник, наблюдателей было бы больше. Волки свою территорию всегда очень тщательно охраняют и с ними здесь даже медведи не связываются. Стаи очень большие и бойцы у них мощные.
В комнате был только Папазол, и спецназовец проворчал:
– Точно стая. Я ещё тогда сказал ребятам, что у вас стая.
На звук его голоса выглянул сонный Фил и проворчал:
– Кофе будете?
– Давай! Мы уже сутки не жpaвши! – пробурчал боец. – я знаю, что тебя зовут Филиппом, а меня зовут Степаном. Слышь, а наши-то до прихода ваших спецов не загнутся?
Фил, не ответив, отправился на кухню.
– Не должны… – Папазол с интересом спросил. – Как там лаборатория?
– Нет там ничего, только горелые стены, – проговорил второй боец. – Качественно сожгли, даже оборудование поплавилось.
– А что это вы сюда, а не в Центр? –поинтересовался Папазол. – Там же отличные врачи!
Их незваные гости угрюмо переглянулись.
– Наших на обратном пути прихватило. Мы сначала было в дежурную аптеку сунулись, но наш Майор сказал, что надо срочно в Самару, потому что, если кто и спасёт их, то только спецы вашего шерифа, – Степан вздохнул. – Где спецы-то эти? Они врачи что ли особенные? Я про Филиппа, слышал, что он просто хирург.
– Ну, – усмехнулся Папазол, – он не просто хирург.
– Кончайте дрыхнуть! – неожиданно проорал из кухни Фил. – У нас гости! Не проснетесь, я петь начну.
– Что это он так? – Степан вопросительно уставился на Папазола. – Что, сильно фальшивит, что ли?
– А кто его знает? – магистр пожал плечами. – Но никто рисковать не захочет. Сейчас все проснутся.
Папазол удобно расположился на кресле, где до этого спал Пух, и стал дремать.
Несмотря на серьезность положения, гости нервно хихикнули, теперь уже и второй проворчал:
– Ей Богу, разве это отряд?!
Они смотрели, как парни штурмовали ванную, потом, таскали из кухни всё для завтрака. Спустя двадцать минут все собрались вокруг стола, используя табуретки с кухни и даже гладильную доску, которую положили между табуретками, так как места всем не хватило. Завтрак был простым – кофе и бутерброды, который каждый делал себе сам. На столе стояли тарелки с нарезанными хлебом, сыром, мясом и огурцами. Паренёк с белыми пушистыми кудрями, лопая трёхэтажный бутерброд посоветовал:
– Вы не смотрите, а лопайте! А то вам ничего не достанется.
Спецназовцы угрюмо кивнули и налегли на бутерброды.
– Как на поминках, – мучительно просипел пришедший в себя Майор, оглядывая завтракавшую компанию.
– Может ты и прав, – заметил Дон. – Для кого-то это поминки.
– Мы, Вам, Майор, кофе не предлагаем. Думаю, что вы не сможете глотать, – бросил ему через плечо Папазол.
Майор скривился, понимая, что чepтoв некромант был прав, у него в горле застряло что-то не дающее даже дышать, не то, чтобы глотать.
Сонный Леонид потащил собаку прогуляться на улицу. Она сначала не хотела выходить волнуясь за остальных, а когда он вернулся, то Альма подняла шерсть на загривке и попятилась, не желая входит в гостиную.
– Ладно, детка! Понял, – Леонид отнёс в спальню корм и воду.
Поев, собака легла в дверях и стала бдить. Дон хмыкнул, собаки всегда знают, кого следует опасаться. Когда спустя полчаса приехал знакомый им Алкапыв и его коллеги, Майор и спецназовец опять были без сознания. Прибывшие всё и всех обсыпали каким-то золотистым порошком.
Фил, принюхиваясь к этому порошку, заинтересованно спросил:
– А помогут ваши средства?
Шаман, натянув на руки перчатки, осмотрел поражённых плесенью.
– Ах-ах-ах! Боюсь, мы опоздали. Надо было это сделать ещё вчера. Они ещё не могут заразить, но сами уже не жильцы, так что их надо… – и замолчал.
– Неужели Вы их того? – просипел Степан. – Вы же это, врачи! А вы что, сбрендили? Они ведь ещё живые!
– А что, у тебя есть другое предложение? – рассердился Алкапыв. – Умирать они будут долго и в муках. Это тот случай, когда медицина бессильна.
Спецназовцы, сидящие за столом, нахмурились, а Степан попросил:
– Простите, а спецы шерифа? Они же какие-то особенные. Я слышал, как Майор говорил психологу, что они могут, что другим не под силу. Я не подслушивал, но он говорил… Прости, что так странно звучит… Кхм… Он сказал, что они какие-то колдуны. Ну так как? Эти колдуны смогут помочь?
Алкапыв заметил, что все, сидящие за столом уставились на Дона.
– А мы можем? – спросил Дон в пространство.
– Ты помнишь, как Ксен договорился с деревом? – усмехнулся Болюс.
Бойцы ждали. Алкапыв тронул Фила.
– Почему он решает? Ведь я правильно понял? Именно он?
– Потому, что у него есть на это право, – нахмурился тот.
Прошло несколько секунд, Полковник отстранённо заметил:
– Здесь не только Майор поражён плесенью, между прочим.
Спецназовцы встревоженно уставились на русоволосого богатыря, осознав, что только тот может решить судьбу их соратников.
– Ладно. Ксен, договорись с плесенью! – хрипло попросил Дон. – Надо же разобраться!
– Ну-у! Если ты решил, – Ксенофонт притащил пластиковый контейнер, налил в него вчерашнего супа и, поставив перед ртом с трудом дышащего десантника, сообщив. – У меня вкуснее!
Спецназовцы с шумом выдохнули, когда серо-жёлтый дымок потянулся изо рта парня и уложился слоями в контейнер. Парень перестал задыхаться и вернул нормальный цвет лица.
– Класс! – прошептал Степан. – Просто класс!
– Ах-ах-ах! Представить такого не мог! – также шепотом восхитился шаман. – Простите, Ксенофонт, а почему у Вас получилось?
– Это мой дар, – усмехнулся брутальный эльф, и наклонился над контейнером и сообщил тому, что в него перетекло. – Только не спеши, я ещё супа дам.
Бойцы переглянулись и уставились на эльфа, а потом на Дона, тот кивнул эльфу, который ждал его решения.
– Ксен, оживляй и Майора! Я хочу узнать правду из первых уст.
Контейнер перекочевал ко рту Кузнецова.
– Пошли-и! Здесь места и еды всем хватит, – опять позвал эльф. И опять дымок изо рта больного направился в контейнер. Эльф закрыл контейнер и вручил шаману. – Уважаемый Алкапыв, для начала изучите её, но учтите, она опасна. Хотя, в принципе, с ней можно договориться. Она просто не завершённая конструкция. Это какое-то производное жёлтого аспергилла. Однако, теперь возможно это уже новый вид.
– Не фuгa себе! Прямо фильм какой-то, – ошеломленно просипел Степан. – А что, вы все здесь эльфы?
– Нет, мы разные. Очень, – проворчал Ксен, трансформируясь в дорга и полыхнув жёлтыми глазами.
– Не фuгa себе! – опять воскликнул Степан, осматриваясь, а потом возопил. – А ваш шериф, такой же?
Всё улыбнулись, а Полковник проворчал:
– Такой же, а что, страшно? – и стал доргом.
– Завидно, – просипел другой спецназовец и, покраснев, представился, – меня зовут Василием. – Классные когти! Скажите, а их трудно выращивать?
Ксен засиял.
– Вот! Вот это – боец! Поняли! Не то, что вы все. Зубы, зубы, главное – когти!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: