Мы привыкли думать о героях войны как о закаленных в боях мужчинах, прошедших огонь и воду. Но в той страшной мясорубке, которую принято называть Второй мировой, наравне с ними гибли, страдали и побеждали женщины. За всю историю Советского Союза высшего звания – Героя Советского Союза – удостоились почти тринадцать тысяч человек, и лишь девяносто пять из них были женщинами. Большинство из них получили свои Золотые Звезды за бои на западе, против фашистской Германии. И только одна девушка была удостоена этого звания посмертно за свой последний, отчаянный бой на далеких корейских сопках в августе сорок пятого. Ее имя – Мария Никитична Цуканова, санитарка 355-го отдельного батальона морской пехоты Тихоокеанского флота. Ее короткая, но яркая, как вспышка, жизнь – это история о том, как хрупкая сибирская девчонка стала настоящим кошмаром для японских самураев и примером невероятной стойкости. Ей был всего двадцать один год.
Девочка с характером: как Маша Цуканова пробивала себе дорогу на войну
Мария родилась 14 сентября 1924 года в небольшом поселке Смоленском в Омской губернии, в обычной трудовой семье. Своего родного отца, сельского учителя, она никогда не видела — он ушел из жизни за несколько месяцев до ее рождения, и девочку растили мать и отчим, Николай Васильевич Крахмалёв. В начале тридцатых годов семья в поисках лучшей доли переехала в Красноярский край, в Хакасию, где и прошли детство и юность будущей героини. Росла Маша девчонкой бойкой, настоящим сорванцом: с вечно сбитыми коленками, она заплывала дальше всех мальчишек в местной реке и не боялась залезть на самое высокое дерево. Училась она хорошо, окончила начальную школу в селе Таштып, а затем неполную среднюю в поселке Орджоникидзевский, и мечтала, как и многие ее сверстницы, стать учительницей, планируя поступать в Хакасское педагогическое училище.
Но все планы перечеркнуло 22 июня 1941 года. В семью Цукановых война пришла сразу же: отчим и старший брат ушли на фронт, и вскоре пришла похоронка — брат погиб. Шестнадцатилетняя Маша, разумеется, тут же отправилась в военкомат, чтобы записаться добровольцем. Но там на нее только махнули рукой — куда такой пигалице в самое пекло, ни военной специальности, ни нужного возраста. «Приходи после семнадцати!» — только и услышала она в ответ. Однако сидеть сложа руки, когда страна истекает кровью, Мария не собиралась. Она устроилась телефонисткой на местный узел связи, а когда в их поселок эвакуировали госпиталь из Ростова, пошла туда работать санитаркой. Чужие раны и стоны солдат стали для нее первой, самой тяжелой школой будущей военной профессии. Позже семья перебралась в Иркутск, и Маша устроилась на авиационный завод. Сначала она работала учеником обрубщика в литейном цехе — это адски тяжелая мужская работа, требующая огромной физической силы. Но хрупкая девушка не жаловалась и вскоре справлялась с двойной нормой, заслужив уважение бывалых заводчан и став контролером четвертого разряда.
Она была передовиком производства, ударницей, и ее даже приняли в комсомол. Казалось бы, живи и работай, ты и так приносишь огромную пользу фронту в тылу. Но Машу это не устраивало. Она снова и снова обивала пороги военкомата, а получив очередной отказ из-за «брони», пошла другим путем — записалась на курсы санитарных инструкторов, чтобы получить востребованную на передовой специальность. Ее упрямство в итоге победило систему. В мае 1942 года вышел указ о призыве в Военно-Морской флот двадцати пяти тысяч девушек-добровольцев. Мария, недолго думая, приписала себе лишний год и добилась своего — 13 июня 1942 года ее призвали на службу и отправили на Дальний Восток. Правда, вместо полей сражений, о которых она так мечтала, ее ждала рутинная служба телефонисткой и дальномерщицей в береговой обороне. Это стало для нее настоящим ударом. Она рвалась на передовую, а попала в глубокий тыл. Однако приказы, как известно, не обсуждают, и Мария со свойственной ей ответственностью принялась за дело. Лишь в 1944 году, окончив школу младших медицинских специалистов, она наконец-то добилась перевода санитаркой в 3-ю роту 355-го отдельного батальона морской пехоты Тихоокеанского флота. Она еще не знала, что ее час, ее личная война, начнется ровно через год.
Двое суток в аду Сейсина: подвиг, который не забудут
Советско-японская война вспыхнула 9 августа 1945 года и длилась меньше месяца, но ее ярость и накал были чудовищными. Многие ошибочно считают разгром Квантунской армии легкой прогулкой, но это не так. Японцы сражались отчаянно, фанатично, и каждый километр их обороны приходилось брать с боем, платя за него кровью. 14 августа 1945 года батальон, в котором служила ефрейтор Цуканова, высадился с десантом в корейском порту Сейсин, который японцы превратили в неприступную крепость. Бой начался прямо на берегу, под шквальным огнем вражеских пулеметов и минометов. Раненые появились еще на катерах, и Мария, наскоро перевязав их, тут же бросилась за атакующими бойцами. Десантники зацепились за узкую полоску холмистой земли и медленно, прогрызая японскую оборону, продвигались вперед. Раненых становилось все больше. И повсюду, казалось, поспевала эта хрупкая девушка с санитарной сумкой. Она переползала от одного истекающего кровью матроса к другому, накладывала повязки, делала уколы и, взвалив на себя, тащила в укрытие. Счет спасенных жизней шел на десятки. По разным данным, за двое суток непрерывного боя Мария Цуканова вынесла с поля боя пятьдесят двух тяжелораненых десантников, а по некоторым источникам — и того больше.
В какой-то момент, когда бой достиг наивысшего накала, осколок вражеской мины или пуля ранили и ее саму. Пуля задела плечо, но Мария, наскоро перетянув рану, отказалась покидать позиции. Она продолжала выполнять свою работу. А когда обстановка стала критической и японцы начали теснить поредевшую роту, санитарка взяла в руки автомат. Отбросив в сторону сумку с красным крестом, она заняла место погибшего товарища и открыла огонь по наступающим цепям противника. Ее огонь был точен и беспощаден. Позднее в сводках и наградных документах появятся цифры: уничтожила до девяноста японских солдат. Историки могут спорить о точности этого числа, но сам факт того, что санитарка сражалась наравне с морскими пехотинцами и внесла весомый вклад в оборону, сомнению не подлежит.
К вечеру 15 августа положение стало отчаянным. Противник, подтянув резервы, начал окружать подразделение. Командир отдал приказ отходить на новые рубежи. Мария, которая к тому времени была уже ранена во второй раз — на этот раз в ногу, и потеряла много крови, осталась в составе группы прикрытия, чтобы дать своим товарищам шанс уйти и перегруппироваться. Она стреляла до последнего патрона, пока окончательно не потеряла сознание от болевого шока и кровопотери. Именно в таком состоянии, полуживую, ее и нашли японские солдаты. Озверевшие от огромных потерь, которые им нанесла эта, как они выражались, «русская баба», они не могли поверить, что хрупкая девушка могла положить столько их солдат. Им нужны были сведения о составе и численности советского десанта, они хотели сломать ее волю. Но, видимо, не учли одного — сибирского характера этой девчонки.
«Ее хоронили, завернув в одеяло»: бессмысленная жестокость врага
То, что произошло дальше, до сих пор леденит кровь и с трудом укладывается в голове нормального человека. Японцы подвергли раненую, истекающую кровью девушку чудовищным, нечеловеческим пыткам. Они пытались выбить из нее военную тайну, узнать планы советского командования. Но Мария молчала. Стиснув зубы, она не проронила ни слова. В наградном листе к званию Героя Советского Союза этот кошмар описан сухим казенным языком, который, однако, не может скрыть весь ужас произошедшего: «Японцы издеваясь над ней, пытаясь выведать у нее наличие наших сил, но Цуканова им не отвечала. Японские бандиты решили заставить ее заговорить и выкололи ей глаза, но не добившись от нее никаких сведений, они, зверски ее тело изрезали ножами». Ослепленная, истерзанная, но не сломленная, она так и не нарушила воинской присяги.
Когда советские морские пехотинцы, получив подкрепление, перешли в решительную контратаку и ворвались на сопку, где располагался японский штаб, их глазам предстала жуткая картина. Тело Марии было изуродовано до неузнаваемости. Позже появятся свидетельства, что японский офицер в припадке бессильной злобы отрубил девушке руки, а затем и голову. Бойцы, прошедшие горнило войны с Германией и видавшие всякое, замерли в оцепенении. Они были готовы растерзать пленных японцев на месте, и только железная воля офицеров и приказ не уподобляться этим зверям остановили самосуд. Хоронить героиню пришлось, завернув то, что осталось от ее тела, в одеяло. До своего двадцать первого дня рождения она не дожила ровно месяц. Ее последние строки из письма домой, написанного, вероятно, незадолго до рокового десанта, звучат сегодня как самое пронзительное пророчество: «Я очень люблю жизнь! Я очень хочу жить!.. Может быть, мне уже не доведётся вернуться на родную советскую землю. Но, если б у меня было две жизни, я, не задумываясь, отдала бы обе за счастье нашего народа!»
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 сентября 1945 года, в день, когда ей мог бы исполниться двадцать один год, ефрейтору Цукановой Марии Никитичне было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза «за образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с японскими империалистами и проявленные при этом отвагу и геройство». Она стала единственной женщиной, удостоенной этого звания за всю Советско-японскую войну. Ее похоронили в братской могиле на самой высокой сопке Сейсина, в городе Чхонджин, в Северной Корее, где позже был установлен позолоченный бюст. А приказом министра обороны СССР от 12 декабря 1959 года имя героини было навечно зачислено в списки школы санитарных инструкторов Тихоокеанского флота. Ее именем названы улицы в Омске, Иркутске, Барнауле, Владивостоке и других городах, ей установлены памятники, а память о ее подвиге живет в сердцах благодарных потомков. История Марии Цукановой — это не просто хроника войны. Это гимн невероятной силе духа, который способна явить самая обычная, хрупкая девушка, когда на кону стоит любовь к Родине и жизни своих товарищей.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.
