– Слушай, ты только не обижайся, – сказала Света, помешивая латте. – Просто я уже замучилась не знать, правильно ли мне платят. Ты у нас в похожей теме работаешь – скажи хотя бы примерно, сколько менеджер среднего звена в нормальной компании получает? Ну вот ты, например?
Оля подняла взгляд от меню.
Пятнадцать лет дружбы. Институт, общежитие, первые работы, свадьбы, дети. Света крестила Олиного младшего. Оля держала её за руку, когда та рассталась с первым мужем.
– Ну, у меня сейчас... – Оля назвала цифру. – Но это с учётом квартальных, понимаешь. Просто оклад меньше.
Света кивнула. Серьёзно так, по-деловому.
– Ясно. А премии стабильные?
– В целом да. Если план выполняем.
– Понятно, – Света улыбнулась и перевела взгляд в окно. – Просто хочу понять, не продешевила ли я, когда соглашалась на своё место.
Разговор переключился на детей, на то, что Антон собирается менять машину, на летний отпуск. Оля вышла из кафе в хорошем настроении и думала о том, что надо купить что-то к ужину.
Вадим тогда спросил за столом:
– Ну и как Света?
– Нормально. Хотела понять, хорошо ли ей платят на новом месте.
– А ты при чём?
– Ну... как ориентир. Мы же в похожих сферах.
Вадим посмотрел на неё, но ничего не сказал. Взял хлеб, намазал масло.
Оля тогда не придала этому значения.
Через три недели Костя попросил её задержаться после планёрки. Попросил так, между делом, как будто речь шла о каком-то рабочем вопросе. Но Оля сразу почувствовала: что-то не так. Костя умел держать лицо, но когда он закрывал дверь кабинета и садился не за стол, а на стул рядом, это всегда означало разговор не для протокола.
– Оль, я тебе скажу кое-что, и ты не торопись реагировать, хорошо? – начал он.
Она кивнула.
– К нам на прошлой неделе обращался человек. Резюме прислал на позицию, которую мы ещё не публиковали. Внутренняя история была, ты помнишь – мы думали расширять отдел, но ещё ничего не решили официально.
– Помню.
– Так вот. Этот человек в сопроводительном письме написал, что знаком с условиями работы в нашей компании и готов обсуждать цифры в диапазоне... – Костя назвал сумму. Она была близка к реальности. Очень близка. – Откуда он это знает, Оля?
Она молчала.
– Я не обвиняю тебя ни в чём, – продолжил Костя ровно. – Но у нас три человека в отделе, кто владеет этой информацией. И я говорю с каждым. Просто пойми: если кто-то изнутри сливает данные о зарплатах – это уже вопрос не этики, это вопрос доверия к команде.
– Как зовут этого человека? – спросила Оля.
– Светлана. Фамилию не скажу пока.
Оля почувствовала, как что-то холодное прошло где-то внутри. Не паника. Просто ощущение, что земля немного сдвинулась.
– Хорошо, – сказала она спокойно. – Я подумаю.
В тот же вечер она зашла в телефон и нашла страницу Светы. Листала долго, методично, с тем странным чувством, когда ищешь что-то и одновременно не хочешь находить.
Света подписалась на страницу компании Оли восемь месяцев назад. Восемь. Оля прокрутила ещё ниже – вот лайк на публикацию об условиях работы, вот репост статьи о зарплатах в отрасли, вот комментарий под чьим-то постом: «Интересно, как там у среднего звена, кто-нибудь знает реальные цифры?»
Семь месяцев назад.
За месяц до того, как они встретились в кафе и Света сказала: «Ты только не обижайся».
Оля отложила телефон. Встала. Прошла на кухню, налила воды, выпила. Вернулась. Снова взяла телефон.
Надо было думать, а не чувствовать. Это она умела.
На следующий день за обедом Рита – коллега, с которой Оля иногда выходила в ближайшее кафе – сказала что-то вроде:
– Слушай, тут такое было. К нам в HR звонила какая-то женщина, спрашивала про вакансии. Лена говорит – странная, очень конкретные вопросы задавала. Про структуру отдела, про систему премий. Лена даже имя запомнила – Света что-то.
Оля подняла глаза.
– Когда это было?
– Недели три назад. А что?
– Ничего. Просто имя знакомое.
Рита пожала плечами и переключилась на то, что её сосед наконец-то сделал ремонт и теперь слышно каждый его шаг.
Оля ела и думала. Три недели назад – это как раз то самое кафе. Латте. «Ты только не обижайся».
Получается, Света и звонила, и встречалась. Собирала информацию с двух сторон одновременно.
Вечером Оля рассказала Вадиму. Не всё сразу, а по кускам, как сама складывала картинку. Он слушал молча, не перебивал. Когда она закончила, сказал:
– Я тогда спросил, зачем ей твоя зарплата. Ты сказала – она рынок изучает.
– Я знаю.
– Оль. Когда человек изучает рынок, он смотрит открытые источники. Не спрашивает у конкретного человека конкретную цифру.
Она молчала.
– Ты доверяла ей, – сказал он без упрёка. Просто констатировал. – Пятнадцать лет. Это нормально – доверять. Ненормально то, что она делала.
– Я пока не знаю, что именно она делала.
– Выяснишь, – сказал Вадим. – Ты всегда выясняешь.
Это прозвучало не как комплимент и не как упрёк. Просто – знание о ней. Спокойное и точное.
На следующей неделе Оля узнала про Антона.
Случайно, как это обычно и бывает. Костя упомянул в разговоре, что один из поставщиков прислал нового представителя на переговоры – и назвал фамилию. Оля переспросила. Костя повторил.
Антон Белов. Муж Светы.
Она не подала виду. Спросила что-то нейтральное про условия контракта, кивнула, вышла из переговорной.
В коридоре остановилась. Прислонилась к стене.
Значит, так. Антон работает в структуре, которая поставляет что-то компании Оли. Света собирает информацию о зарплатах и внутренней структуре. Кто-то с этими данными идёт на собеседование, называя конкретные цифры как аргумент.
Один вопрос пока оставался без ответа: зачем? Просто устроиться на место к Оле – или что-то большее?
Оля позвонила Насте – они учились вместе, Настя работала в рекрутинге и знала отрасль вдоль и поперёк.
– Слушай, – начала Оля осторожно. – Я тебе гипотетически. Если человек собирается переходить в компанию и заранее знает точные данные по зарплатам – это ему как помогает на переговорах?
– Ну как, – Настя говорила быстро, по-деловому. – Во-первых, сразу видно, что человек понимает внутреннюю кухню. Это плюс в глазах нанимателя – значит, есть связи, есть информация. Во-вторых, можно называть цифры уверенно, не гадать. В-третьих – и это самое интересное – если данные чуть завышены, можно обосновать высокий запрос. Мол, «я знаю, что у вас платят столько-то, и я готов работать за столько-то». Выглядит солидно.
– Понятно, – сказала Оля. – Спасибо.
– А что случилось?
– Ничего. Просто думаю вслух.
После разговора она долго смотрела в одну точку. «Если данные чуть завышены». Именно так – чуть выше реальной цифры, как будто кто-то пересказал приблизительно.
Именно так Света и собиралась поступить.
Встреча в кафе произошла по инициативе Светы. Та написала сама: «Оль, сто лет не виделись, давай в пятницу?» Оля согласилась. Пришла раньше, взяла столик у окна, заказала чай. Сидела и наблюдала, как Света заходит – уверенная, в хорошем пальто, с той улыбкой, которую Оля знала двадцать лет.
– Ну наконец-то, – Света обняла её. – Ты куда-то пропала совсем.
– Работы много.
– У всех работы много. – Света села, подозвала официанта, заказала тот же латте, что всегда. Некоторые вещи не меняются. – Как дети?
– Нормально. Младший в секцию пошёл, старший готовится к контрольным.
– О, уже контрольные. Время летит.
Они поговорили о детях, о том, что зима затянулась, о том, что Антон ездил в командировку и привёз совершенно бесполезный сувенир. Света смеялась, была лёгкой, естественной. Оля слушала и думала: вот в этом и штука. Пятнадцать лет. Она умеет.
Потом Света чуть наклонилась вперёд – этот жест Оля знала: так она переходила к тому, ради чего, собственно, и звала.
– Слушай, я слышала, у вас в соседнем отделе место освободилось. Правда?
– Не знаю, – сказала Оля ровно.
– Ну, в торговом направлении вроде бы. – Света смотрела чуть в сторону, как будто это был случайный вопрос. – Там, говорят, условия получше?
– Понятия не имею.
– Ну ты же знаешь компанию изнутри. – Света улыбнулась. – Там платят больше, чем у тебя в отделе? Ну вот ты получаешь столько-то, а там, говорят...
И она назвала цифру.
Не ту, что Оля называла в прошлый раз. Выше. Именно настолько, насколько нужно, чтобы прийти на переговоры и сказать: «Я знаю рынок, и я стою вот столько».
Оля посмотрела на неё. Спокойно, без выражения.
– Где ты взяла эту цифру?
Света чуть дрогнула. Совсем немного – Оля бы не заметила раньше. Но сейчас смотрела внимательно.
– Ну, где-то читала. В интернете много чего пишут.
– В интернете пишут диапазоны, – сказала Оля. – Не конкретные цифры конкретного отдела.
Пауза. Коротка, но она была.
– Оль, ты чего? – Света снова улыбнулась, но улыбка теперь работала чуть громче, чем нужно. – Я просто спросила.
– Я знаю, что ты просто спросила.
Оля взяла чашку, сделала глоток. За окном шёл человек с большим пакетом, смотрел в телефон и чуть не задел столб.
– Света, – сказала она. – Ты подавала резюме к нам в компанию.
Не вопрос. Утверждение.
Света открыла рот, потом закрыла. Снова открыла:
– Я просто смотрела, что есть на рынке. Имею право.
– Конечно. – Оля кивнула. – Только ты подписалась на страницу компании восемь месяцев назад. Ещё до того, как начала «смотреть рынок». И в HR звонила тоже. И с Антоном – он ведь теперь ведёт переговоры с нашим поставщиком, да?
Света молчала. Впервые за всё время, что Оля её знала, она не нашлась что сказать.
– Я не устраиваю скандал, – сказала Оля тихо. – Я просто хочу, чтобы ты понимала: я знаю. Всё. В деталях.
– Оля...
– Не надо. – Она достала кошелёк, положила деньги за свой чай. Встала. – Я рада, что мы поговорили.
Костя выслушал её без единого лишнего слова. Оля рассказала всё: хронологию, детали, разговор в кафе, цифру, которую Света назвала. Когда закончила, он несколько секунд смотрел в стол.
– Антон Белов, – сказал он наконец.
– Да.
– Понятно.
Больше они к этой теме в тот день не возвращались. Но через две недели Оля узнала от Риты, что какой-то кандидат, который активно добивался собеседования, получил отказ. «Лена говорит – формально всё хорошо, но что-то не так. Так бывает». Бывает.
А контракт с поставщиком, где работал Антон, в следующем квартале пошёл на переоформление. Условия пересмотрели. Обычная рабочая история, ничего личного.
Сообщение от Светы пришло через три недели. «Оль, ты куда пропала? Всё нормально?»
Оля прочитала. Подумала. Написала коротко: «Всё хорошо, просто много дел» – и отложила телефон.
Вадим в тот вечер сказал:
– Тебе предложили расширенный функционал?
– Костя намекнул, да.
– И как ты?
– Нормально, – сказала Оля. – Справлюсь.
Вадим кивнул. Они поели. Включили что-то фоном. Всё было как обычно.
Только Оля иногда думала о том, как всё начиналось. Кафе, латте, «ты только не обижайся». Пятнадцать лет дружбы – и человек знает, какой именно тон использовать, чтобы ты не насторожился. Знает, как задать вопрос, чтобы он звучал невинно. Знает тебя достаточно хорошо, чтобы использовать это знание.
Это была, пожалуй, самая неприятная часть.
Не предательство само по себе. А то, насколько хорошо надо знать человека, чтобы так точно рассчитать.
Новый функционал оказался интересным. Оля втянулась быстрее, чем ожидала. Появились новые задачи, новые люди, другой ритм.
Однажды к ней подошла молодая сотрудница – Катя, недавно пришла в отдел, спрашивала советов чаще, чем это было нужно, но всегда по делу.
– Оля Сергеевна, можно вопрос личный?
– Смотря какой.
– У вас есть подруги... ну, с которыми давно дружите. И как вы вообще понимаете – кому можно доверять?
Оля посмотрела на неё. Катя смотрела серьёзно, без кокетства – видно, что-то происходило, что-то своё.
– Никакого универсального способа нет, – сказала Оля честно. – Но есть один признак. Если человек задаёт тебе вопрос и при этом уже знает ответ – значит, ему нужно не знание. Ему нужно что-то другое.
Катя кивнула медленно. Обдумывала.
– А как понять, что он уже знает?
– По тому, как он реагирует на ответ, – сказала Оля. – Если не удивляется – значит, знал.
Весной Оля случайно увидела Свету в торговом центре. Та стояла у витрины с какой-то вещью в руках, что-то говорила Антону. Выглядела как обычно – уверенная, красивая, ухоженная.
Оля прошла мимо. Света её не заметила.
Никакого желания что-то выяснять, объяснять, ставить точку не было. Точка уже стояла. Просто Света об этом не знала.
Это, пожалуй, и было самое точное из всего, что Оля поняла за эти месяцы: не обязательно объяснять человеку, что именно он потерял. Достаточно просто знать это самой.
Рита как-то за обедом спросила:
– Слушай, а ты с той своей подругой не видишься больше? Света, кажется?
– Нет, – сказала Оля просто.
– Поссорились?
– Нет. Просто перестали.
Рита кивнула с пониманием – у неё у самой были такие истории. Некоторые дружбы не заканчиваются скандалом. Они просто заканчиваются.
Заказали ещё кофе. Поговорили о планах на лето. О том, что Катя хорошо вошла в отдел. О том, что Костя, кажется, собирается расширять команду снова.
Жизнь шла вперёд. Так и должно быть.
Но было кое-что, о чём Оля пока не рассказала никому – ни Вадиму, ни Косте, ни Рите.
В тот день в кафе, когда Света назвала завышенную цифру, Оля заметила кое-что ещё. Что-то в формулировке. Конкретная деталь, которую нельзя было знать ни из каких открытых источников и которую Оля никогда не называла в разговорах.
Это означало: был ещё кто-то. Кто-то, кто разговаривал со Светой. Кто-то внутри.
Оля пока не знала, кто. Но она думала об этом.
Информация, которую собирала Света, была слишком точной для одного источника. Кто ещё говорил с ней — и зачем? Об этом — в следующей части.