Вера Ивановна стояла в позе, которую йоги, вероятно, назвали бы «собака мордой вниз», а отечественные дачники испокон веков именуют прозаичнее — «буквой зю». Прополка грядки с морковью не терпела суеты и требовала полной самоотдачи. Солнце клонилось к закату, пятничный вечер обещал быть томным: в планах значились душ из бочки, нагретой за день, кружка крепкого чая с мятой и законный сон под стрекот кузнечиков.
В кармане старых, выцветших до состояния «благородный меланж» спортивных штанов брякнул телефон. Вера Ивановна разогнулась, со стоном потирая поясницу, стянула прорезиненную перчатку и достала аппарат.
На экране светилось сообщение от золовки:
«Верочка, мы тут решили на природу вырваться! Едем к вам, будем часа через два. С вас банька и шашлычок! Эдик любит свиную шейку, чтобы с жирком. И пива холодного Коля пусть захватит. Целую, Зинуля!»
Вера Ивановна моргнула. Перечитала. Сняла очки, протерла их подолом футболки, надела снова. Буквы не изменились. Наглость, отлитая в граните цифровой эпохи, продолжала сиять на экране.
— Коля! — крикнула Вера Ивановна, направляясь к старому сараю, откуда доносился мерный стук молотка. — Николай, выходи, к нам ревизор едет! Точнее, татаро-монгольское иго в лице твоей сестрицы.
Николай, мужчина обстоятельный, добродушный и обладающий уникальным талантом избегать любых конфликтов, вынырнул из сумрака сарая с рубанком в руках.
— Чего стряслось, Вер? — он вытер лоб рукавом клетчатой рубашки.
— Стряслось то, что твоя Зинаида с супругом своим драгоценным изволят к нам на уик-энд прибыть. Требуют баню топить и свиней на шашлык резать. Ты мясо покупал?
— Какое мясо? — опешил Коля. — У нас до зарплаты три дня, мы же договаривались на макаронах по-флотски и тушенке дотянуть. И кредит за теплицу в понедельник спишут.
— Вот и я о том же, — Вера Ивановна задумчиво посмотрела на пустой мангал, сиротливо ржавеющий под яблоней. — А баню мы когда в последний раз топили?
Вопрос был риторическим. Баня, старая, покосившаяся постройка, досталась им вместе с участком. Внутри пахло сыростью, вениками пятилетней давности, а предбанник временно служил складом для цемента, рубероида и старых автомобильных покрышек, которые Коля всё собирался «как-нибудь пристроить в дело». Плюс ко всему, на прошлой неделе там прохудилась труба.
Но самое главное — весь участок сейчас напоминал лунный пейзаж после метеоритного дождя. Вера и Коля решились на грандиозный проект: установку автономной канализации. Нанятые рабочие выкопали траншею глубиной в полтора метра, идущую от дома к самому забору, навалили горы глины прямо на газон, запросили аванс и... благополучно исчезли в неизвестном направлении, оставив после себя лишь бытовку и стойкий запах дешевого табака.
Теперь двор представлял собой полосу препятствий, которую можно было преодолеть только в светлое время суток и исключительно трезвым.
— Звони ей, — вздохнул Николай. — Скажи, что мы не можем принять. Скажи, что трубы меняем.
Вера Ивановна хмыкнула. Звонить Зинаиде и что-то объяснять было занятием столь же перспективным, как пытаться научить кота логарифмам. Зинаида была женщиной монументальной, уверенной в своей исключительности и свято верящей, что окружающий мир существует исключительно для обеспечения её комфорта. Если она решила, что едет «на природу», её не остановили бы ни метеорит, ни нашествие саранчи.
— Ну уж нет, — протянула Вера, и в её глазах зажегся тот самый недобрый огонек, который Николай знал очень хорошо. Обычно после этого огонька кто-то оставался в дураках, и, к счастью, это редко был сам Николай. — Они хотят природы? Они её получат. В самом, так сказать, первозданном виде...
Первым делом Вера Ивановна отправилась на чердак. Там, среди старых чемоданов и связок сушеных трав, временно обитал их сын Пашка. Пашке было двадцать восемь, он работал программистом на удаленке и находился в стадии затяжного ремонта своей однокомнатной квартиры, которую залили соседи сверху.
Но Пашка жил на чердаке не один. С ним переехало его увлечение, от которого Вера Ивановна регулярно крестилась, хоть и была женщиной не религиозной. Вдоль стен стояли террариумы с подогревом, где обитали ящерицы, огромные улитки-ахатины размером с хороший кулак, пара толстых, ленивых жаб и мадагаскарские тараканы, которыми Пашка кормил всю эту братию.
— Сынок, — Вера постучала в притолоку. — У нас ЧП. Тетя Зина едет. С мужем своим, Эдуардом свет-Васильевичем.
Пашка оторвался от монитора.
— Зачем?
— Шашлыков хотят. И баню.
— Мам, у нас во дворе окопы, как под Сталинградом, — резонно заметил сын. — Какая баня? Там цемент каменный лежит.
— А мы им не скажем, — ласково улыбнулась Вера Ивановна. — Пусть это будет сюрприз. Ты, главное, своих динозавров на ночь не закрывай плотно. Если какая ящерица решит подышать свежим воздухом на первом этаже — я не возражаю.
Пашка усмехнулся. Тетю Зину он терпеть не мог с детства, с того самого момента, когда она на его десятилетие подарила ему энциклопедию полезных ископаемых, сказав, что машинки — это для отсталых.
Вера спустилась на кухню. Провела ревизию холодильника. На полке грустили полпалки вареной колбасы по акции, пакет кефира, десяток яиц и вчерашние макароны-рожки, слипшиеся в один монолитный ком. В овощном ящике лежала пара вялых огурцов.
— Идеально, — резюмировала хозяйка.
Она достала огромную кастрюлю, налила воды, бросила туда нечищеную картошку. Нарезала колбасу крупными, неровными кусками. На столе появилась банка дешевой кильки в томатном соусе и хлеб, который нужно было резать пилой. Никаких разносолов. Никаких изысков.
«Наши люди в булочную на такси не ездят, — философски подумала Вера, вспомнив классику. — А незваные гости шашлыки не едят»...
Ровно через два часа у покосившихся ворот, жалобно скрипнув тормозами, остановился массивный внедорожник Эдика. Машина была взята в автокредит под совершенно дикий процент, о чем Эдик исправно ныл на каждом семейном застолье, жалуясь на мировую экономику, банковскую систему и инфляцию.
Дверцы хлопнули.
Зинаида вплыла на участок, как ледокол «Ленин» в Карское море. На ней был белый льняной костюм, совершенно не подходящий для дачных реалий, на голове — широкополая соломенная шляпа, а на ногах — босоножки на танкетке. В руках она торжественно несла полиэтиленовый пакет.
Следом плелся Эдик, грузный мужчина с вечно недовольным лицом, и их внук Денис — пятнадцатилетний подросток, чье лицо освещалось исключительно экраном смартфона.
— Здрасьте вам в хату! — громогласно возвестила Зинаида, чудом уворачиваясь от кучи глины. — Коля, братик, встречай гостей! А что это у вас тут за раскопки? Клад ищете?
— Здравствуй, Зиночка, — Николай вышел навстречу, вытирая руки тряпкой. — Да вот, канализацию решили провести. Цивилизация, так сказать.
— Ужас какой, — Зина поморщилась, глядя на свои белые брюки, на которые уже осела дачная пыль. — Верочка, а мы к вам! Решили, так сказать, порадовать стариков своим визитом. А то сидите тут сычами в своих грядках.
Вера Ивановна вышла на крыльцо, вытирая руки о передник.
— Добрый вечер, дорогие. Какая радость. А мы тут, видите, в поте лица.
— Да брось ты эти грядки! — махнула рукой золовка, протягивая пакет. — Вот, к чаю взяла. Печенье «Юбилейное», по акции было, две пачки по цене одной! Ну, где наш стол? Где мангал дымится? Эдик всю дорогу слюнями исходил, так мяса на углях хочется!
Вера заглянула в пакет. Две пачки самого дешевого печенья. Классика жанра.
— Мясо? — Вера округлила глаза, изображая крайнюю степень удивления. — Какое мясо, Зинуля?
— Как какое? — Зинаида остановилась. — Я же писала: свиная шейка!
— Писала, — кивнула Вера. — Но ты же не перевела деньги на карточку. А мы пенсионеры почти, люди скромные. Я думала, ты просто свои гастрономические фантазии описываешь. Свиная шейка сейчас в магазине знаешь сколько стоит? У нас до зарплаты три дня, мы живем на подножном корму.
Эдик, уже предвкушавший запотевшую кружку пива и сочный кусок мяса, издал звук, похожий на стон раненого лося.
— То есть... шашлыка не будет? — упавшим голосом спросил он.
— Будет! — радостно возвестила Вера. — Будет прекрасный, экологически чистый ужин! Картошечка в мундире, своя, с огорода! И килька! Проходите в дом, гости дорогие, не стойте в траншее...
Ужин проходил в напряженном молчании. Эдик мрачно ковырял вилкой слипшиеся макароны, которые Вера щедро разогрела на сковородке с капелькой растительного масла. Зинаида брезгливо чистила картошку, всем своим видом демонстрируя, что она создана для фуа-гра, а не для этого пролетарского пайка. Денис вообще отказался есть, заявив, что тут нет доставки роллов, и уткнулся в телефон.
— А интернет тут ловит? — буркнул подросток.
— Ловит, — ласково ответила Вера. — Вон там, за теплицей, если на старую бочку залезть и телефон вверх поднять, иногда одно деление появляется. Мы там почту проверяем по утрам.
Денис застонал и ушел в отведенную им комнату.
Зинаида, поняв, что гастрономического праздника не предвидится, решила перейти к делу. Вера Ивановна давно усвоила одно жизненное правило: родственники вроде Зины никогда не приезжают «просто так». Всегда есть второе дно.
— Коленька, — начала Зина елейным голосом, отодвигая тарелку с килькой. — Мы ведь к вам не только отдохнуть приехали. Поговорить надо. Дело семейное.
Николай напрягся. Вера Ивановна незаметно пнула мужа под столом, призывая к бдительности.
— Слушаю, сестра.
— Тут такое дело... Эдику же лодку предлагают. По дешевке. Настоящий катер, мотор японский! Для рыбалки — самое то!
— И при чем тут мы? — осторожно спросил Коля.
— Ну как же! Катер ставить куда-то надо. А у нас гараж пустует. Тот, что от мамы остался. Мы вот подумали... Зачем он вам? У вас машины нет, на электричке на дачу ездите. А мы бы там катер ставили, снасти... Ты бы, Коля, написал отказную от своей доли на меня. По-родственному. Чего нам эти метры делить?
В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых настенных часов.
Вера Ивановна мысленно зааплодировала. Вот оно! Вот ради чего был весь этот цирк с приездом, покровительственным тоном и двумя пачками акционного печенья. Мамин гараж. Капитальный, кирпичный, в отличном районе города. Стоит немалых денег. И Коля, как законный наследник, имеет на него ровно такие же права, как и сестра.
Коля покраснел, открыл рот, чтобы что-то сказать — скорее всего, привычно согласиться, чтобы не было скандала, — но Вера Ивановна вступила в игру.
— Зинуля! Какая прекрасная идея! — воскликнула она так искренне, что Эдик аж вздрогнул. — Гараж вам, конечно, нужнее. Катер — это дело серьезное, мужское.
Зина расцвела, не ожидая такой легкой победы.
— Вот и я говорю! Завтра к нотариусу...
— Подожди, — мягко перебила Вера. — Мы с Колей люди не жадные. Но раз уж мы семья... раз мы друг другу помогаем... Вы же нам тоже поможете?
— В смысле? — насторожился Эдик.
— Да вот с этой траншеей беда! — Вера Ивановна картинно всплеснула руками и пустила слезу, мастерски изображая отчаяние. — Рабочие сбежали, деньги забрали. Коле одному копать тяжело, у него радикулит, ты же знаешь. Земля тяжелая, глина сплошная. Трубы укладывать надо срочно, иначе дожди пойдут, всё смоет. А Эдик у нас мужчина видный, сильный! Настоящий богатырь!
Эдик поперхнулся чаем. Богатырем он себя не чувствовал. Он чувствовал себя менеджером среднего звена, у которого побаливает колено.
— Я? Копать? Да у меня спина...
— Ой, ну что ты! Вы же за гаражом приехали! Гараж-то миллиона полтора стоит, не меньше. Неужели братцу родному не поможешь ради такого дела? Всего-то делов: метров десять траншеи докопать, песочную подушку сделать, да трубы уложить. Мы тут с Колей прикинули: если в четыре руки, за выходные как раз управитесь! А я, так и быть, завтра в сельпо схожу, разорюсь, куплю вам тушенки на обед. Банку!
Зинаида открыла рот, закрыла, снова открыла. Ловушка захлопнулась. Отказаться помогать — значит, забыть про гараж. Согласиться — значит, провести выходные по колено в грязи с лопатой в руках.
— Ну... мы вообще-то отдыхать приехали, — процедила Зина.
— Так лучший отдых — это смена деятельности! — радостно процитировала Вера Ивановна. — Труд на свежем воздухе! А ты, Зиночка, мне с прополкой поможешь. У тебя же рука легкая. Клубника вся снытью заросла. Завтра часиков в шесть утра встанем, пока солнце не печет, и в бой!
Наступила ночь. Гостей разместили на первом этаже, в проходной комнате. Диван там был старый, пружины в нем жили своей, независимой жизнью, впиваясь в бока при малейшем движении.
Около двух часов ночи дом огласился истошным, почти ультразвуковым визгом.
Вера Ивановна, спавшая на втором этаже, даже не вздрогнула. Она лишь плотнее закуталась в одеяло.
— Началось, — пробормотала она в подушку.
На первом этаже царил хаос. Зинаида стояла на табуретке в своей шелковой пижаме, прижимая руки к груди, и голосила. Эдик, размахивая тапком, пытался поймать что-то юркое, носящееся по полу. Денис светил фонариком от телефона, снимая происходящее на видео.
— Убейте это! Оно на меня смотрело! Оно хотело меня сожрать! — вопила Зинаида.
— Да стойте вы, не орите! — по лестнице спустился заспанный Пашка в одних трусах. — Это Петр Сергеевич. Он просто гулял.
Пашка спокойно подошел к стене, нагнулся и ловко подхватил крупную, пятнистую ящерицу — леопардового геккона. Геккон моргнул большими глазами и облизнулся.
— Какой еще Петр Сергеевич?! — задохнулась Зина. — У вас тут террариум или дом?!
— Мама разрешила им гулять, — невозмутимо ответил Паша. — У них стресс от переезда. Вы на него не кричите, он пугливый. А если увидите Тамару — такую большую, коричневую, с усами — не бейте её, это мадагаскарский таракан, она беременная.
Зинаида издала звук сдувающегося шарика и осела на табуретку. До утра в их комнате горел свет, а Эдик сидел в дозоре с тапком в руке, вздрагивая от каждого шороха...
Утро началось в шесть ноль-ноль. Вера Ивановна не стала деликатничать. Она просто уронила на кухне металлический таз. Звон стоял такой, что на соседнем участке проснулись куры.
— Рота, подъем! — весело скомандовала хозяйка, заглядывая к гостям. — Солнце высоко! Завтрак на столе!
На завтрак были предложены остатки вчерашней картошки, залитые яйцом. Эдик смотрел на сковороду с нескрываемой тоской.
— Ну что, Эдуард, — Коля, проинструктированный женой, был настроен решительно. Он протянул зятю резиновые сапоги пятидесятого размера и штыковую лопату. — Пошли. Там работы непочатый край. Гараж сам себя не заработает.
Эдик посмотрел на лопату так, словно это был не сельскохозяйственный инвентарь, а повестка в военкомат. Но жадность победила. Вздохнув, он поплелся за Николаем во двор.
Зинаиде досталось старое ведро, тяпка и грядка с клубникой, заросшая сорняками так плотно, что самих ягод видно не было.
— Я маникюр вчера сделала, — попыталась протестовать золовка, демонстрируя длинные ногти цвета фуксии.
— Ой, Зинуль, да какие наши годы! Перчаточки надень, и вперед. Земля-матушка, она все лечит! — щебетала Вера, усаживаясь в шезлонг под яблоней с чашкой крепкого кофе. Сама она работать сегодня не планировала. Она была надсмотрщиком.
Следующие три часа напоминали сцену из фильма про каторжников.
Эдик, пыхтя и отдуваясь, ковырял неподатливую глину. Солнце поднималось всё выше, припекая лысину. Глина налипала на сапоги пудовыми гирями. Периодически он пытался разогнуться и опереться на черенок лопаты, но тут же натыкался на внимательный взгляд Веры Ивановны.
— Эдик, не сачкуем! Угол наклона трубы должен быть два сантиметра на метр! Копай глубже, а то зимой всё замерзнет, и ваш катер в гараже не спасет! — командовала она, попивая кофе.
Зинаида ползала на коленях вдоль клубники, тихо проклиная тот день, когда решила сэкономить на нотариусе и приехать к родственникам. Сорняки не сдавались. Комары, обрадованные свежей, нежной кожей городской жительницы, атаковали безжалостно. Средство от комаров, которое Вера любезно ей выдала, пахло старым дегтем и почему-то привлекало слепней.
Денис попытался спрятаться на чердаке, но там его встретил Пашка, который как раз чистил террариумы. Запах стоял специфический.
— Поможешь мне жуков наловить для жаб? — спросил Паша, протягивая сачок.
Денис сбежал во двор и сел на перевернутое ведро, страдая от отсутствия сети...
К обеду напряжение достигло апогея. Эдик стер руки в кровь, сломал один черенок от лопаты и был близок к тепловому удару. Зинаида выглядела так, словно прошла через кусты шиповника: шляпа сбилась набок, лицо раскраснелось, маникюр был безнадежно испорчен.
И тут на сцену вышел непредвиденный фактор.
У соседей справа, пенсионеров Михалыча и Петровны (имя изменено в целях конспирации), жила живность. Не просто куры, а элитные цесарки и один совершенно невменяемый индюк по кличке Граф. Граф считал себя хозяином не только своего двора, но и всей прилегающей территории. Калитка между участками была приоткрыта.
Граф, распушив перья и налившись кровью, величественно вышагнул на участок Веры. Он увидел Зинаиду, которая в своих белых штанах стояла на четвереньках в позе страуса, пытаясь вырвать корень одуванчика.
Индюк воспринял это как вызов. Он издал боевой клич, похожий на звук сломанного перфоратора, и ринулся в атаку.
— А-а-а! — Зинаида, проявив чудеса акробатики, вскочила на ноги и рванула к дому. Граф не отставал, норовя клюнуть её в самое мягкое место.
Эдик, увидев, что жену обижают, попытался броситься на помощь, но забыл, что стоит по колено в траншее. Он сделал шаг, сапог увяз в глине, Эдик потерял равновесие и с громким плюхом рухнул лицом прямо в выкопанную грязь.
Денис, снимавший всё это на телефон, ржал в голос.
Вера Ивановна, сидя в шезлонге, лишь прикрыла глаза рукой, пряча улыбку.
— Михалыч! — крикнула она соседу. — Забирай своего птеродактиля, он нам работников пугает!
Михалыч, хихикая в усы, загнал Графа обратно.
Сцена была эпичной. Зинаида, тяжело дыша, стояла на крыльце, прижимая руки к груди. Её льняной костюм был безвозвратно покрыт зелеными пятнами от травы и грязью. Эдик вылезал из траншеи. Глина покрывала его ровным слоем от макушки до пят. Он был похож на голема, восставшего из праха.
— Всё! — заорал Эдик, выплевывая грязь. — С меня хватит! В гробу я видел эту вашу дачу, эти ваши траншеи и этот ваш гараж! Я лучше кредит на гараж возьму, чем еще хоть минуту тут останусь!
— Эдик, ну как же так? — невинно захлопала ресницами Вера. — А мы только-только во вкус вошли. Я вам тушенку открыть собиралась... С макаронами.
— Подавись своей тушенкой! — взвизгнула Зинаида, стряхивая с себя землю. — Злые вы люди! Мы к вам со всей душой, в гости, по-родственному, а вы над нами издеваетесь! Заставили копать, ящериц натравили, индюков спустили! Ноги нашей здесь больше не будет!
— Денис, собирай вещи! — рявкнул Эдик, топая к дому и оставляя на веранде грязные следы.
Сборы заняли ровно пятнадцать минут. Они даже не стали переодеваться. Эдик постелил на сиденье своего дорогого внедорожника целлофановые пакеты, чтобы не испачкать салон. Зинаида демонстративно не попрощалась, гордо вздернув подбородок. Машина взревела мотором, плюнула гравием из-под колес и скрылась за поворотом...
Двор погрузился в благословенную тишину. Только кузнечики продолжали свою монотонную песню, да вдали лаяла собака.
Николай подошел к жене, осторожно почесывая затылок.
— Вер... А мы не перегнули палку? Как-то неудобно вышло. Семья всё-таки.
Вера Ивановна встала с шезлонга, потянулась, хрустнув позвоночником. Лицо её было абсолютно спокойным и умиротворенным.
— Коленька. Они хотели забрать у тебя гараж, который стоит как половина нашей квартиры. И хотели сделать это под шашлычок, баньку и за твой счет. А в итоге мы получили десять метров отлично выкопанной траншеи абсолютно бесплатно. И, что самое главное, иммунитет от их визитов минимум на пару лет. Я считаю, это блестящая сделка.
Николай посмотрел на идеально ровный ров, выкопанный руками Эдика, и не смог сдержать улыбки.
— Слушай, а что мы есть-то будем? — спросил он. — Реально макароны с килькой до понедельника?
Вера хитро прищурилась, подошла к холодильнику, открыла нижний ящик для овощей, где под капустным листом был спрятан плотный сверток.
Она развернула бумагу. Внутри лежал великолепный, свежайший кусок свиной шейки, уже замаринованный в минералке со специями.
— Ты думаешь, я бы оставила своего мужа в выходные без нормальной еды? — усмехнулась Вера. — Разжигай мангал, Коля. И доставай свое пиво, я знаю, ты его в ведре с холодной водой в погребе спрятал.
Вечером они сидели на веранде. Пахло дымком, жареным мясом и скошенной травой. Пашка спустился с чердака, уплетая мясо прямо с шампура. На столе стояла миска с крупно порезанными помидорами с собственной грядки, политыми пахучим подсолнечным маслом, и молодая картошечка с укропом.
— Хорошо-то как, Господи, — вздохнула Вера Ивановна, отпивая горячий чай из кружки в горошек. — Природа. Тишина. Благодать.
Она посмотрела на свой участок. Траншея была готова к укладке труб. Клубника прополота. Гараж остался в семье. Жизнь, определенно, налаживалась. А что касается родственников... Что ж, иногда лучшая защита — это не нападение, а грамотно организованная трудотерапия на свежем воздухе.
Вера Ивановна улыбнулась своим мыслям, взяла кусочек мягкого белого хлеба и с удовольствием макнула его в томатный сок. Завтра они будут класть трубы. А сегодня — их заслуженный праздник.
Телефон звякнул на столе. Сообщение от неизвестного номера. Вера открыла — и улыбка медленно стекла с лица.
«Вера Ивановна, здравствуйте. Это Марина, дочь Зинаиды Петровны. Мама дала ваш номер. Можно к вам приехать? Мне очень нужен совет. Только, пожалуйста... чтобы мама не узнала.»
Конец первой части. Продолжение уже доступно по ссылке для участников нашего читательского клуба. Читать 2 часть →