Сегодня в этот волшебный праздничный день я приглашаю вас переместиться на улицы дореволюционного Петербурга и подглядеть за жизнью предпасхального и пасхального города.
Итак, усаживайтесь поудобнее – наша машина времени отправляется!
Канун: последние часы ожидания
Великая суббота в старом Петербурге – день особенный. Смолкает шумный день, и благоговейная тишина окутывает город. К девяти часам у церквей уже собираются прихожане – все нагружены куличами, пасхами, крашеными яйцами. Все принесенное с собой должно быть освящено священнослужителем.
В десять часов вечера открываются ворота храмов. Пестрая толпа быстро заполняет церковные пределы. На улицах темно и холодно – в Петербурге апрель (а в те времена бывало, что и в конце месяца морозы стояли знатные). Но никому до этого нет дела. Сегодня особенная ночь.
На городских площадях уже стоят большие дощатые балаганы. Марсово поле или Царский луг, как его тогда называли в народе, – замерло в ожидании гуляний. Горки, карусели, театры, пивные и чайные павильоны – все это готово распахнуть свои двери, но пока еще тихо.
На Петропавловской крепости уже дежурят артиллеристы – сто одна пушка заряжена холостыми снарядами и ждет своего часа. Пиротехники держат наготове ракеты для фейерверка. Дворовые господ приготовили цветные фонари. В Исаакиевском соборе, у огромных светильников с фигурами ангелов по углам, уже заправили газ. Сегодня вечером они вспыхнут в первый час Пасхи, и ангелы засияют над городом.
А в домах – суета иная. В аристократических особняках повара уже раскладывают по блюдам ветчину, жаркое, птицу, икру и сардины. Бутылки выстроились впечатляющим рядом – чем богаче дом, тем внушительнее. В домах попроще – кулич, пасха, крашеные яйца. Но радость ожидания одинаковая – все же один из главных праздников для горожан.
И лишь в жилищах священников царит благоговейная тишина умиротворения. Им сегодня ночью не до сна.
Полночь: «Христос воскресе!»
И вот наступает момент, которого все ждали. Все молящиеся стоят с восковой свечой в руке, и тихо-тихо зарождается пасхальное песнопение.
Первосвященник в сопровождении всего духовенства с крестами и церковными хоругвями отправляется на крестный ход. Молящиеся следуют по деревянным настилам за своими пастырями, вновь и вновь обходя храм, чтобы вернуться внутрь него к алтарю.
Песнопение становится все более полным и мощным, достигая кульминации в гимне воскресения Христова.
И в тот же миг на Петропавловской крепости раздается 101 пушечный выстрел! На Исаакиевском соборе вспыхивают газовые светильники – те самые, огромные, с фигурами ангелов по углам, которые сегодня вечером заправили и зажгли в первый час Пасхи.
На всех улицах и в переулках зажигаются цветные фонари-лампадки. Кто-то повесил их заранее, кто-то зажег прямо сейчас – и вот уже Невский превращается в сверкающую гирлянду, а воды рек и каналов отражают тысячи огней.
Колокола всех церквей Петербурга начинают торжественный перезвон. Сначала с Петропавловского собора, потом с Исаакиевского, потом с Казанского, а следом и все звонницы городских храмов подхватывают. Гул стоит невообразимый. Звон переливается, растекается по каналам, залетает в открытые форточки, радует и поздравляет тех, кто не смог пойти в церковь.
И в этом грохоте, в этом свете, в этом колокольном звоне священник подходит к дьякону, христосуется с ним. А вслед за ними – стар и млад, богат и беден, все приветствуют друг друга в храме братским пасхальным целованием. Незнакомые люди обнимаются, и никому нет дела до чинов и званий – сегодня Христос воскрес, и все равны перед этой радостью.
Разговение
Отстояв ночное бдение, люди спешат домой.
В богатых домах уже накрыты столы. Скатерти белые, свечи горят, посуда хрустальная. В центре – кулич, украшенный цукатами и орехами. Рядом – пасха душистая, с ванилью и изюмом. Ветчина, жаркое, птица – все это ждет своего часа.
В домах попроще – стол скромнее. Кулич, пасха, крашеные яйца, может быть, кусок ветчины или колбасы.
А где-то в ресторанах, за запертыми дверями частных кабинетов, те, кому пост давался особенно тяжело, тайком наверстывают упущенное. Говорят, в некоторых заведениях даже служили специальные «пасхальные обеды» для тех, кто по тем или иным причинам не мог разговеться дома. Но это, как говорится, тема отдельного разговора.
Духовенство тем временем освящает яйца, куличи и пасху как в храме, так и вне его, получая за каждое освящение по три копейки и яйцо. А в богатых домах и вовсе начинается марафон: священнослужители сразу после окончания службы обходят владения самых знатных людей, чтобы благословить хозяина дома со всем его семейством.
Но не только священники ходят по гостям. Визиты друг к другу, начавшись в пасхальную ночь, будут продолжаться всю неделю.
Город просыпается
А наутро город стал неузнаваем, ночной звон сменился дневным гомоном, а Марсово поле превратилось в гигантскую ярмарку.
Сюда устремляются все, от простого люда до самых знатных господ. Последние, правда, больше из чувства патриотизма, но тоже идут. Уж очень велик соблазн.
Горки – настоящее национальное удовольствие. Ну, разве не чудесно лететь по ним на узких санках в обнимку со своей Груней, Катей, Марфушей? Тем более, что стоит это удовольствие очень дешево. А горки в некоторые годы могли еще и льдом похвастаться.
А вот и народные театры. Одна картинка сменяет другую! Рядом – славянские танцы и песни, хороводы, пляски под гармонь.
И, конечно же, везде – продавцы мороженого, разносчики, кондитеры, сбитенщики с горячим медово-травяным напитком. Кто сможет устоять перед всеми этими соблазнами?
И отовсюду раздается радостное «Христос воскресе!», а в ответ слышится: «Воистину воскресе!»
Вот и я вам говорю: Христос воскресе, мои дорогие! С праздником вас. Радости, тепла и мира в душе.
До встречи в новых (пока редких) публикациях!