Оранжевые кухонные ножницы лежали рядом с актом о залитии. Аня с пятого этажа расписывалась на бланке синей ручкой. Бумага промокла насквозь — вчера у нас сорвало вентиль, вода дошла до Аниной спальни.
В замке дважды щёлкнул ключ.
Тамара Эдуардовна зашла на кухню не разуваясь. На сапогах блестел талый самарский снег. Она бросила сумку на табурет. Посмотрела на Аню. Потом на окно.
— Это что за убожество?
Новые льняные шторы висели второй день. Фисташковый оттенок. Я выбирала их месяц.
— Здравствуйте, Тамара Эдуардовна. Это Аня, соседка снизу. Мы акт составляем.
Она не слушала. Шагнула к окну. Схватила левую шторину кулаком. Ткань натянулась.
— Я спрашиваю, это что за зелёная дрянь в квартире моего сына?
Аня перестала писать. Ручка зависла над бумагой.
— Тамара Эдуардовна, мы обсуждали ремонт, — я встала из-за стола. — Оставьте ткань.
Она потянулась к столу свободной рукой. Взяла оранжевые ножницы. Те самые, которыми я по утрам подрезаю стебли эустом перед тем, как идти в цветочный. Привычка флориста — инструмент должен быть острым.
Лезвия лязгнули.
Она резала снизу вверх. Нервно. Криво. Куски фисташкового льна падали на линолеум. Ножницы вязли в плотной ткани, она дёргала их на себя, рвала нитки.
Аня отодвинулась вместе со стулом к стене.
— Вот так. Вот так будет лучше, — Тамара Эдуардовна дышала ртом. — Чтобы ноги твоей здесь не было с твоим вкусом. Приживалка.
Она бросила ножницы на стол. Пластиковые ручки стукнули по столешнице. Развернулась и вышла в коридор. Хлопнула входная дверь. С потолка осыпалась побелка.
Я смотрела на окно. Левая штора заканчивалась на уровне подоконника кривыми зубьями. Правая висела до пола.
— Полин, — Аня осторожно положила ручку. — Я, наверное, потом зайду. С актом этим.
Она ушла. Я осталась стоять посреди кухни.
Телефон на столе завибрировал. На экране светилось имя мужа. Я нажала зелёную кнопку.
— Полин, мама звонила. Плачет.
Денис шмыгнул носом в трубку.
— Она изрезала шторы, Денис. Ножницами. При соседке.
В трубке повисла пауза. Было слышно, как шуршат шины — он ехал по трассе.
— Слушай. Ну ты же знаешь её вкус. Зачем ты эти зелёные купила? Сама спровоцировала. У неё давление со вчерашнего дня скачет, она вообще не в себе.
Он защищает её. Опять.
— Денис, она испортила вещь. В нашей квартире.
— Полин, не начинай. — Он вздохнул. — Набери ей. Извинись за тон. Скажи, что другие купим. Мне сейчас только скандалов не хватало с объектом сдаточным.
Звонок оборвался.
Я села на табурет. На линолеуме валялись куски ткани. Надо было убрать. Я не двигалась. Взяла телефон. Нашла номер свекрови в контактах. Палец замер над экраном.
Зачем я это делаю?
Нажала вызов. Гудки шли долго. Один, второй, пятый. Абонент не отвечает.
Я сбросила. Положила телефон экраном вниз. Взяла ножницы. Покрутила в руках. Одно лезвие было в зелёных ворсинках. Я машинально стёрла их большим пальцем.
Экран телефона снова загорелся. Номер был незнакомый. Городской.
— Алло. Полина?
Голос мужской. Хриплый. Слышался гул ветра на заднем фоне.
— Да.
— Это Михалыч. Председатель СНТ «Дубки». Тамара Эдуардовна где?
— Не знаю. Ушла минут сорок назад. А что случилось?
Михалыч закашлялся.
— Ты ей передай. Тут приставы приехали. И участковый наш, Сергеев. Замки на калитке спилили уже.
Я выпрямилась.
— Какие приставы?
— Обычные. Судебные. — Михалыч сплюнул. — Дачу с торгов продали. Долги у неё по кредитам, оказывается, висели года три. Росимущество реализовало. Новый собственник стоит с бумагами, ключи свои ставит. Я ей звоню — абонент недоступен. У меня твой номер в карточке резервный записан для охраны.
— Торги? — я смотрела на изрезанную штору.
— Ну. Выселение по закону об исполнительном производстве. Вещи описывают. Коробки выносят на снег. Передай ей, пусть машину нанимает, забирает барахло. До вечера новый хозяин дал время.
Гудки.
Я положила телефон. Куски льна на полу вдруг показались мне очень смешными.
Она не была сильной. Она не была хозяйкой положения. Она приехала сюда резать мои шторы, потому что это было единственное место в мире, где она ещё могла хоть что-то контролировать. Дача, её гордость, её королевство с розами — больше ей не принадлежала.
Телефон пискнул. Сообщение от Дениса.
Мама не берёт трубку. Ты ей звонила? Полина, не доводи до греха, напиши ей нормальное смс.
Я скопировала номер Михалыча из входящих. Вставила в чат с мужем.
Позвони по этому номеру. Это председатель дач. Твою маму прямо сейчас выселяют приставы. Дачу продали за долги.
Отправила. Выключила звук на телефоне.
Подошла к окну. Взяла оранжевые ножницы. Ровным, привычным движением флориста отрезала правую штору под самый карниз. Потом левую. Собрала ткань с пола в один большой ком.
Крышка мусорного ведра хлопнула.
Если история тронула — подпишитесь. Каждый день новые истории.
