Почему всё больше симптомов современного человека выглядят не как личная патология, а как адекватная реакция на среду обитания
.
От пациентов я все чаще слышу фразы, которые лет двадцать назад звучали бы как рассуждения из философских трактатов:
«Я не чувствую себя цельным. Вчера я был одним, сегодня - другим, и оба варианта кажутся одинаково ненастоящими».
«Я знаю, что должен хотеть, но не понимаю - хочу ли я этого на самом деле или просто следую картинке».
«Со мной всё в порядке, но мир вокруг какой-то… глючный. Как будто правила всё время меняются».
Это повседневная, но в то же время, парадоксальная феноменология человека, выросшего внутри культуры, которая практически узаконила фрагментацию, релятивизм и исчезновение оригинала.
И вот я задаю себе вопрос: не является ли среда постмодерна и метамодерна (Т.Вермюлен и Робин ван ден Аккер), в которой мы пребываем, самостоятельным этиологическим фактором? И если да, не пора ли признать, что некоторые «расстройства» - это не сбой в психике (которая реагирует как раз адекватно вызовам), а сбой в среде?
.
DSM как зеркало культуры
Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (DSM) - это, по сути, социальный договор о том, что считать болезнью. Оно меняется от издания к изданию: неврозы и гомосексуальность были исключены, диссоциативные расстройства и патологическое накопительство - добавлены, интернет-игровая зависимость - признана требующей дальнейшего изучения.
Критерии DSM всегда отражают то, что культура в данный момент считает неприемлемым отклонением от нормы.
Но что, если сама норма или среда стали патогенными? Что, если культура легитимизирует состояния, которые клинически выглядят как расстройство?
Постмодернизм, в конце концов, становится неотьемлемой и неразделимой от человека операционной системой современного западного (и глобализированного) сознания. Вот её ключевые параметры: отсутствие метанарратива - нет единой истины, великого смысла или финальной цели; фрагментация субъекта - «Я» не едино, а собрано из разнородных дискурсивных практик; ирония и недоверие - любая искренность подозрительна, любая позиция может быть высмеяна и деконструирована; гиперреальность - симулякры предшествуют реальности, копия важнее оригинала.
.
А теперь давайте посмотрим на критерии расстройств из последних изданий DSM-5 и МКБ-11..
Возьмём три диагностические категории, которые переживают взрывной рост в постмодернистских обществах.
.
Пограничное расстройство личности (ПРЛ)
Ключевые диагностические критерии (согласно DSM-5):
- Нестабильность образа «Я» или чувства себя.
- Хроническое чувство пустоты.
- Эмоциональная дисрегуляция с резкими сменами состояний.
- Трудности с устойчивыми отношениями (идеализация - обесценивание) и т.д.
А теперь спросим себя: не является ли это адекватным отражением субъекта, воспитанного в постмодернистской среде? Ведь культура утверждает и даже настаивает: «У тебя нет фиксированной идентичности, ты свободен конструировать себя каждый день заново». И психика отвечает: «тогда я не знаю, кто я».
Постмодернистский субъект поощряется к тому, чтобы быть «пограничным» - гибким, текучим, отменяющим вчерашние обязательства и опоры. Но клинический опыт показывает: эта гибкость имеет цену. Когда отсутствие устойчивого ядра становится не философскими рассуждениями, а реальностью, возникает то, что психоаналитики называют «диффузией идентичности» (Эриксон, Кернберг, Кохут).
И тогда ПРЛ может быть условно-нормативной реакцией на патогенную среду, которая разрушает основополагающие факторы для формирования стабильного «Я».
.
Деперсонализационно-дереализационное расстройство
Ключевые симптомы: ощущение отстранённости от собственных мыслей, тела, чувств (деперсонализация) и ощущение нереальности окружающего мира - он кажется призрачным, искусственным, как декорация (дереализация).
Постмодернистская теория симулякров (Бодрийяр) описывает именно это как нормальное состояние культуры: мир копий без оригиналов, знаки, отсылающие к другим знакам, кинематограф, реклама, социальные сети, новостной поток - всё это производит гиперреальность, в которой трудно отличить событие от его медийного образа.
Человек с дереализацией говорит: «Всё как будто ненастоящее», а постмодернистский теоретик подтверждает: «Это - пустыня реального». Разница между ними лишь в том, что первый получает диагноз, таблетки и длительную терапию, а второй - грант и кафедру.
Дереализация перестаёт быть чисто психиатрическим феноменом, когда среда систематически производит ощущение нереальности. Поэтому диагнозы и планы терапии должны обязательно учитывать конкретные культурные контексты в каждом индивидуальном случае.
.
Нарциссическое расстройство личности (НРЛ)
Критерии (упрощённо):
- Грандиозное чувство собственной важности.
- Поглощённость фантазиями о безграничном успехе, власти, красоте.
- Потребность в чрезмерном восхищении.
- Отсутствие эмпатии.
Критики постмодернистской культуры (Скот Лэш, Н. Хомский, С.Жижек) давно заметили: современное общество - это общество спектакля и признания. Социальные сети суть машины по производству нарциссической валюты (лайки, просмотры, подписчики). А идеология самобрендинга требует от каждого быть «грандиозным», «уникальным», «продаваемым» (вспомните вот это: «какое твое Уникальное Торговое Предложение как специалиста?»).
Человек, соответствующий этой норме, получает социальное одобрение. Человек, не соответствующий, получает чувство неудачи и стыда. Но сам «успешный» субъект при этом может клинически попадать под критерии НРЛ.
Поэтому культура постмодерна систематически и конвеерообразно производит нарциссические черты как адаптивные. Вопрос - где проходит грань между «адаптивным нарциссизмом» и расстройством, и не означает ли лечение НРЛ принудительную дезадаптацию человека к среде, которая его же и сломала? Интересно, не правда ли?
.
Практические последствия для терапии
Если принять гипотезу о патогенности среды, то может измениться и терапевтический подход.
Что перестаёт работать:
- Во-первых - простая адаптация - помогать клиенту «вписаться» в норму бесполезно, если сама норма производит симптомы.
- И во-вторых перестает работать чисто симптоматическая терапия - снять тревогу, но не задаваться глубоко вопросом, почему человек тревожится в мире без опор.
Что помогает:
- Диагностика среды наравне с диагностикой личности. Терапевт узнает не только о том, что случилось в детстве, но и в каком информационном, эстетическом, философском пространстве пациент живёт сейчас.
- Культурная психотерапия - обучение клиента различать, где его чувства - это он сам, а где - интроецированные симулякры. Тренировка иммунитета к гиперреальности.
- Возвращение к ритуалам, телесности, исследованию самоидентичности, долгосрочным обязательствам, неироничной искренности (уязвимости по Брене Браун) как к форме сопротивления патогенной среде.
______________________________
Возможно, главная задача терапевтического процесса - адаптировать человека к среде, помочь ему выжить в ней, сохранив способность к подлинному переживанию и формированию устойчивой идентичности.
Игнорировать культурную среду при диагностике и терапии сегодня - всё равно что лечить лёгочные заболевания, не спрашивая, чем дышит пациент.
__________________________________
Автор: Левшин Сергей Анатольевич
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru