Это была не просто экспедиция. Это операция, которую инженеры назвали бы «внештатной ситуацией высшей категории сложности», а историки — подвигом. В июне 1985 года два советских космонавта на корабле «Союз Т-13» (позывной «Памир») сделали то, что считалось невозможным — они нашли, догнали и вручную пристыковались к мертвой, неуправляемой станции, а затем буквально «растопили» ледяной ад и вернули к жизни сложнейший орбитальный комплекс. Это рассказ о том, как железо, математика и человеческое мужество одержали победу над хаосом.
История этого полета началась не на стартовом столе, а в тишине Центра управления полетами (ЦУП) в феврале 1985 года. Станция «Салют-7» — на тот момент гордость советской науки, восьмая по счету в программе «Салют» — замолчала. Она перестала выходить на связь, словно провалилась в черную дыру.
Самая
Позже, благодаря расследованию и воспоминаниям Виктора Савиных, выяснилась чудовищная цепочка отказов. Случилось то, чего боятся все инженеры-электрики. Вышел из строя датчик в системе электропитания, который следил за зарядом аккумуляторов. Его задача проста — когда напряжение достигает 34 вольт, дать команду отключить солнечные батареи, чтобы не «пережарить» химические источники тока. Но датчик сломался, и компьютер станции, получая ложные сигналы, начинал бесконечный цикл: «Подключить батареи! Отключить батареи!»
В итоге солнечные панели не заряжали систему, а аккумуляторы, работая на холостом ходу, просто отдавали остатки энергии в пустоту. Чтобы усугубить ситуацию, в дело вмешался человеческий фактор. Во время сеанса связи, пытаясь «разбудить» станцию, специалист на Земле дал команду на включение заведомо аварийного блока командной радиолинии. Произошло короткое замыкание, которое «лавинообразно» уничтожило схему питания передатчиков. Станция ослепла и онемела.
К марту 1985 года «Салют-7» превратился во вращающийся кусок металла массой около 20 тонн. Без подзарядки аккумуляторы сели в ноль. Температура внутри упала ниже нуля — по разным данным, до -5°С или даже до -10°С. Запасы воды, оставшиеся на борту, превратились в лед. Станция медленно, но верно снижалась, теряя высоту.
Сомнений не было — станцию надо спасать, иначе она упадет, где придется. Но как подлететь к объекту, который не дает ответного сигнала, не горит огнями и хаотично кувыркается в невесомости? Обычная стыковка — это балет двух партнеров, где оба следуют ритму. Здесь же один из партнеров был в глубоком обмороке.
В ОКБ-1 (ныне РКК «Энергия») срочно начали переделывать штатный корабль «Союз Т-13». Конструкторы понимали: автоматика тут бессильна. Стандартная система «Курс» не могла захватить молчащую цель. Поэтому ее решили... демонтировать. Вместо нее в грузовом отсеке освободили место для запасов воды и регенераторов воздуха — на случай, если на станции дышать будет нечем.
Главное техническое новшество, которое появилось на борту «Союза», — лазерный дальномер ЛПР-1. Его установили прямо в боковой иллюминатор. Глазок этого прибора позволял с высокой точностью измерять расстояние до невидимой цели в полной темноте. Кроме того, космонавты получили приборы ночного видения, а в систему управления кораблем ввели дополнительные рычаги для тонких маневров.
Экипаж подбирали с особой тщательностью. Командир — Владимир Джанибеков. Это был его пятый полет, он имел уникальный опыт ручной стыковки еще в 1982 году, когда автоматика «Союза Т-6» отказала прямо перед станцией. Бортинженер — Виктор Савиных, блестящий инженер, который знал схемы «Салюта-7» как свои пять пальцев. Их дублерами были Леонид Попов и Александр Александров.
6 июня 1985 года в 10:39 ракета «Союз-У2» унесла «Союз Т-13» в небо. На орбите экипаж взял курс на станцию, которая находилась где-то впереди. Обычно сближение идет по расчетам ЦУПа, но здесь баллистикам пришлось решать нетривиальную задачу — наводить корабль на объект, который не может двигаться. Наведение на больших расстояниях обеспечивали средства системы контроля космического пространства (СККП) — военные радары, которые буквально «подсвечивали» станцию для «Союза».
8 июня настал момент истины. На дальности около 4,4 км Джанибеков взял управление на себя. Станция выглядела жутковато — она медленно вращалась, а ее термозащитные покрытия на переходном отсеке, как заметил командир, выцвели до грязно-серого цвета от долгого облучения солнцем.
Самым сложным было совместить вращение. Представьте, что вам нужно припарковать машину к другой машине, которая крутится волчком. Вы не можете просто подъехать — нужно подстроить траекторию своего полета под эту «бочку». Джанибеков использовал классическую схему — на расстоянии 200 метров он завис, погасив относительную скорость до нуля. Затем, используя лазерный дальномер для контроля дистанции и визуальные ориентиры, он начал медленный облет. Скорость сближения держалась в пределах 1,5 м/с. Когда кресты визира совпали, а станция, наконец, перестала ускользать, прозвучал долгожданный доклад Савиных: «Есть касание! Есть мехзахват!»
Это был первый в мире случай ручной стыковки с полностью неуправляемым космическим объектом, и он навсегда вошел в историю.
Люк открыли не сразу. Сначала космонавты, одетые в теплые скафандры, осторожно стравили давление, боясь, что воздух внутри превратился в ядовитый коктейль или его вообще нет. Но атмосфера оказалась пригодной для дыхания, хоть и ледяной. Они вошли в царство холода. Иней покрывал стены, панели приборов, провода. Дышать было тяжело, пар вырывался изо рта.
Работать в таких условиях голыми руками было нельзя, но в скафандрах было не повернуться. Космонавты облачились в то, что было: унты, шерстяные шапки-ушанки и теплые комбинезоны. Они жили в «Союзе», где было тепло, а на станцию ходили как на работу.
Главная задача — энергия. Без нее нет тепла, нет связи, нет жизни. Первым делом Джанибеков использовал свой корабль как мощный буксир. Он включил двигатели «Союза Т-13» и начал медленно разворачивать всю связку («Союз» + «Салют») так, чтобы лучи солнца упали на солнечные батареи станции. Это был критический момент, ведь нужно было поймать правильный угол.
Далее началась работа с аккумуляторами. На станции было восемь буферных батарей. Две из них оказались полностью разрушены — электролит внутри просто замерз и разорвал банки. Остальные шесть были в разряженном «в ноль» состоянии. Химия упряма — если аккумулятор слишком глубоко разряжен, он может не принять заряд. Космонавты напрямую, минуя отказавшую автоматику, подключили эти шесть батарей к солнечным панелям. Батареи стали заряжаться.
Савиных потом вспоминал, что процесс зарядки был мучительным ожиданием. Но батареи ожили. К 11 июня (через 5 дней после старта) удалось зарядить 5 блоков и включить освещение. Внутри станции вспыхнул свет — первый признак жизни.
Но тут же пришла новая беда — тепло. Когда температура начала подниматься, иней и лед растаяли. В невесомости вода не течет вниз, а собирается в огромные плавающие шары, которые грозили залить электронику и вызвать короткое замыкание. Космонавтам пришлось устраивать «охоту на капли», собирая влагу полотенцами и пылесосами.
Когда энергия появилась, следующей целью стала вода. В системе «Родник» стояли ледяные глыбы. Космонавты использовали мощные лампы, чтобы отогревать замерзшие трубы.
Параллельно шла борьба за командную радиолинию. Связь со станцией была необходима, чтобы управлять ею с Земли в будущем. Используя схему, разработанную на Земле, Джанибеков и Савиных фактически сделали «перепрошивку» железа — они отключили сгоревшие блоки коммутации питания (БК) и блока автоматики (БА), заменив их на резервные и перекинув цепи напрямую. Это был ювелирный ремонт электроники в космосе, где каждый проводник приходилось изолировать подручными средствами.
К 13 июня была реактивирована система ориентации. Это был психологический перелом. Теперь станция снова могла «видеть» звезды и удерживать положение. А 23 июня, когда на орбиту прибыл грузовой «Прогресс-24», он смог состыковаться уже в автоматическом режиме, привезя долгожданные запасы воды и новые приборы.
Экспедиция «Союз Т-13» продлилась 112 суток для Джанибекова и 168 для Савиных. Они не просто спасли станцию — они подготовили ее для дальнейшей работы, установили дополнительные панели солнечных батарей в открытом космосе 2 августа. Сделанное ими до сих пор изучают в академиях как образец высочайшего инженерного и летного мастерства. Когда техника отказывается подчиняться законам логики, человек берет штурвал в свои руки и побеждает.
Всех с Днем Космонавтики! И не забудьте лайк!