27 октября 1917 года в Петрограде было сформировано первое советское правительство. Четырнадцать человек. Четырнадцать судеб. И почти у каждого из них впереди был один и тот же финал — приговор от той же системы, которую они сами и создали.
Никто из них тогда этого не знал.
Левые эсеры отказались входить в правительство с самого начала — не захотели брать на себя ответственность. Большевики сформировали кабинет из единомышленников. Казалось бы, идеальные условия для строительства нового мира: одна партия, одна цель, один враг — старый режим.
Но уже через несколько дней несколько наркомов хлопнули дверью.
Им не понравилось, что правительство оказалось однопартийным. Они верили в широкую коалицию, в честную социалистическую революцию. Алексей Рыков, нарком внутренних дел, проработал всего девять дней и вышел из состава Совнаркома. За ним последовали ещё двое.
Ирония в том, что именно Рыков в 1924 году возглавит тот самый Совнарком и проведёт в его кресле шесть лет. Карьера почти образцовая. Но в феврале 1937 года его исключат из партии. В марте 1938-го расстреляют.
Покаянные речи не помогут.
Владимир Милютин, нарком земледелия, тоже покинул правительство через девять дней — из солидарности с Рыковым. Потом признал ошибку, вернулся к партийной работе. С 1928 по 1934 год занимал должность заместителя председателя Госплана. Казалось, жизнь наладилась.
В июле 1937-го его арестовали. 30 октября того же года — расстреляли.
Александр Шляпников получил сразу два наркомата — труда и торговли с промышленностью. Странное совмещение. Он был убеждён, что управление экономикой нужно передать профсоюзам, а не партийной верхушке. Позиция неудобная. Позиция опасная.
В 1933 году его исключили из партии. В 1935-м — пять лет лагерей, заменённых ссылкой в Астрахань. В 1936-м арестовали снова. 2 сентября 1937 года расстреляли — теперь уже за якобы готовящийся теракт против Сталина.
Человек, который просто хотел передать власть рабочим.
Владимир Антонов-Овсеенко был одним из тех, кто брал Зимний дворец в октябре 1917-го. Участвовал в создании Красной армии. Потом — дипломатическая карьера. В 1936–1937 годах помогал республиканским войскам в Испании. Вернулся домой.
В октябре 1937-го его арестовали. 10 февраля 1938-го расстреляли.
Николай Крыленко — нарком по военным делам — дослужился до поста наркома юстиции СССР. Его называли одним из архитекторов Большого террора. Он сам подписывал приговоры. Он сам строил систему, которая перемалывала людей.
31 января 1938 года пришли за ним.
29 июля 1938-го Крыленко расстреляли — по обвинению в связях с антисоветской организацией. Той самой, которую якобы возглавлял Бухарин, которого Крыленко сам недавно обвинял.
Колесо сделало полный оборот.
Павел Дыбенко, матрос-революционер, в 1937 году входил в состав трибунала по делу Тухачевского. Подписал приговор маршалу. В феврале 1938-го арестовали его самого. 29 июля 1938-го расстреляли — в тот же день, что и Крыленко.
Георгий Оппоков пробыл наркомом всего несколько дней. Для него это действительно оказалось вершиной карьеры. В 1936-м его сняли с поста в Госплане. 25 июня 1937-го приехали. 30 декабря 1938-го — приговор исполнен.
Иван Теодорович объявил о выходе из правительства в самый первый день своего назначения. Но всё же исполнял обязанности до декабря 1917-го. Потом работал в наркомате земледелия, возглавлял Крестьянский интернационал. В июне 1937-го арестован. В сентябре того же года — расстрелян.
Николай Авилов занимал пост до 1918 года, затем руководил ленинградскими профсоюзами, возглавлял «Ростсельмаш». Его арестовали в сентябре 1936-го. Расстреляли 13 марта 1937-го.
Виктор Ногин через несколько дней после назначения тоже покинул правительство — вместе с Рыковым и Милютиным. Потом признал ошибку. Занимал скромные должности в Наркомате труда. Умер 2 мая 1924 года — своей смертью. В его честь назван подмосковный Ногинск. Единственный из этого списка, кого не успели арестовать.
Иван Скворцов-Степанов, нарком финансов, с первого дня протестовал против своего назначения — говорил, что он теоретик, а не практик. Но согласился. До конца жизни оставался верным сторонником Сталина, работал в «Известиях» и «Правде». Умер 8 октября 1928 года — тоже своей смертью. Пожалуй, в нужное время.
И наконец — Анатолий Луначарский, нарком просвещения. Самый долгий из всех. Двенадцать лет на посту. Именно он открывал новые школы, спасал музейные коллекции от разграбления, спорил с Лениным о судьбе дореволюционного искусства. В 1933 году его назначили полпредом в Испанию.
До Мадрида он не доехал. Остановился на французском курорте Ментона — подлечиться. В декабре 1933-го скончался от стенокардии. Не дожил до эпохи, когда его коллег стали расстреливать одного за другим.
Может, это и было его спасением.
Из четырнадцати наркомов первого Совнаркома девять были расстреляны. Двое умерли своей смертью до начала Большого террора. Биографии Ленина, Сталина и Троцкого — отдельная история, слишком известная, чтобы уместиться здесь.
Остальные — это не просто имена в архивных документах.
Это люди, которые искренне верили, что строят справедливый мир. Они спорили о профсоюзах и коалиционных правительствах. Они уходили в отставку из принципа. Они писали покаянные речи, надеясь, что это поможет. Они подписывали приговоры чужим — и не догадывались, что их собственные уже готовятся.
Система не делала исключений для своих создателей.
Она вообще не делала исключений.