Надя, проснулась затемно. За окном ещё только начинало сереть, петух прокричал второй раз, а она уже стояла у плиты — грела вчерашние щи, резала хлеб. В доме тихо, дети спят. Колька разметался на своей кровати, одеяло на полу, Машка свернулась калачиком и сопит в подушку.
Надя посмотрела на них и вздохнула. Сколько раз она уже вздыхала за три два года после развода — не сосчитать. Муж, бывший, уехал в город, нашёл себе другую, алименты платит, но – копейки, ведь во второй его семье, тоже двое детей недавно родились – двойняшки.
Надя работала уборщицей в школе, плюс подрабатывала в магазине по выходным. Денег хватало только на еду и на самое необходимое. В общем, жизнь тяжелая была. Хорошо хоть квартира своя — двушка в старом доме. Своя, правда, но ремонт требовался уже лет десять. Эта квартира в небольшом райцентре, вообще-то, принадлежала бывшему мужу, но он теперь живет в областном центре, а квартиру вроде как детям оставил.
У самой Надежды своего жилья не было. Был родительский дом в деревне, но после смерти родителей брат родной этот дом на себя единолично оформил. Вот после этого Надя и перестала общаться с братом. Обиделась.
Она разогрела щи, налила себе тарелку, села за стол. Хлеб макала, ела медленно, думая о том, что сегодня суббота — значит, после обеда в магазин, до ночи. А завтра — с детьми в деревню к бабе Глаше, к бывшей свекрови, картошку копать. И так каждый день.
Телефон зазвонил, когда она допивала компот.
— Надежда Петровна? — голос в трубке был незнакомый, женский, официальный. — Вас беспокоят из отдела опеки и попечительства. Вам удобно говорить?
Надя вытерла рот рукавом.
— Да, слушаю.
— У нас к вам серьёзный разговор. Ваш брат, Сергей Петрович, и его супруга погибли вчера вечером в аварии на трассе. Вас не известили ещё?
Ложка выпала из рук. Звякнула об пол, но Надя не слышала.
— Что?.. Как погибли? Сережа?
— Столкновение с фурой. Они возвращались из областного центра домой, в деревню. Подробности скажут в полиции. Но суть вот в чём: у них осталась дочь, Елена Сергеевна, пять лет. Вы — ближайший родственник. Других нет. Мать ваша, как нам известно, умерла, отец — неизвестно где, а жена Сергея Петровича была из… очень неблагополучной семьи. Там уже отказались взять ребенка. Да, опека и сама бы девочку туда не отдала. Получается, Вы — из родственников единственная. Девочка сейчас в больнице, с ней всё в порядке, она не пострадала, поскольку оставалась у соседки, пока родители были в отъезде. Но вопрос с опекой нужно решать. Вы готовы забрать ребёнка к себе?
Надя сидела, глядя в одну точку. Сережа. Брат. Надежда, правда, не общалась с братом несколько лет и Леночку, племянницу, только в пеленках и видела, но… какая разница? Брат родной все-таки, и племянница родная.
— Алло? — спросила женщина из опеки. — Вы меня слышите?
— Слышу, — прошептала Надя. — Слышу. Дайте мне подумать. Я... я перезвоню.
Она положила трубку и уставилась в стену. На кухне висел старый календарь с котиками. Сережа этот календарь привез ей четыре года назад, да… так и висит. Надя и сама не знает, почему не решается его снять. До того как брат и сестра перестали общаться, Сережка вообще всегда заезжал, когда ехал в райцентр по делам. С женой приезжал, с Ленкой маленькой. Ленка тогда ещё ползала, а сейчас уже вон какая — бегает, говорит. Пять лет!
Из комнаты вышла Машка — сонная, в одной пижамке, растрёпанная.
— Мам, а чего ты не разбудила? Мы в школу опоздаем?
— Сегодня суббота, дочка. Спи.
— А почему ты плачешь?
Надя только сейчас поняла, что по щекам текут слёзы. Она вытерла их ладонью, притянула Машку к себе.
— Дядя Серёжа...брат мой… помнишь его? У него случилось горе. Он больше… мы больше никогда его не увидим.
Машка не поняла до конца, но заплакала следом, потому что мама плакала. Так они и сидели вдвоём на кухне, пока не проснулся Колька и не спросил, где завтрак.
Через час Надя позвонила своей подруге Таньке, которая работала в сельсовете в той самой деревне, откуда родом Надежда, где жил брат, где родительский дом. Танька всё знала — авария громкая была, вся деревня уже обсуждала и до райцентра слухи дошли. Подруга подтвердила: да, Сережа… а Ленка — сирота теперь. И добавила тихо:
— Надь, а ты что думаешь? Заберёшь её? У Аньки-то, одни алкаши в семье. Вон… батя Анькин уже с утра глаза залил. Я за хлебом утром бегала, так он уже под магазином валяется. Сама понимаешь, ребенок никому не нужен.
Надя молчала.
— Не знаю, Тань. У меня самой двое. Денег — кот наплакал. А она маленькая еще, за ней… нянька нужна, в садик водить, одевать, кормить.
— Так своя кр…вь всё-таки, — вздохнула Танька. — Племянница. Брат же твой. Но с другой стороны… Ой, Надь, не знаю. Думай сама, — вздохнула Татьяна.
— Брат, — согласилась Надя. — Только у меня сил уже нет. Я и своих-то на себе тащу еле-еле.
Они попрощались. Надя пошла на кухню, налила себе чаю, села. В голове шумело.
Через два дня приехала женщина из опеки — Татьяна Викторовна, лет сорока, с усталым лицом и папкой бумаг. Надя пустила её на кухню, детей отправила в комнату играть.
Татьяна Викторовна разложила документы, посмотрела на Надю внимательно.
— Надежда Петровна, я понимаю, что для вас это тяжёлое решение. Но девочку нужно определять. Она пока в больнице, но там долго держать не будут. Если вы откажетесь, пойдёт в детский дом. Там, знаете... условия. Дети там, конечно, не голодают, не нуждаются, но своя семья — это своя семья.
Надя сидела, сцепив пальцы.
— А пособие? Государство что-то даёт на опекаемого?
— Да, конечно. Пособие на ребёнка, плюс вы как опекун будете получать ежемесячную выплату. Но, честно говоря, не большие деньги.
— Небольшие деньги, — повторила Надя. — А у меня Колька и Машка в школу ходят. То форма нужна, то обувь порвалась. Живем скромно очень. Без излишеств. Да и откуда излишества? Даже не мечтаем. Муж алименты копейки платит. Сама я на двух работах. Если Ленку взять, мне придётся уволиться из магазина, потому что сидеть с ней вечерами. Тогда мы просто с голоду помрём.
Татьяна Викторовна кивнула, записала что-то.
— Я всё понимаю. Решение за вами. Можете приехать в больницу, посмотреть на девочку. Она пока не знает, что родителей нет. Ей сказали, что они в командировке. Врачи рекомендуют не травмировать сразу.
Надя спросила:
— А... она меня помнит? В смысле, знает, что у нее тетка есть родная? Я- то её видела, когда Сережа приезжал в последний раз четыре года почти назад. Она тогда ещё только ползала вокруг меня, — улыбнулась Надя, вспоминая прошлое.
— Наверное, знает. — пожала плечами Татьяна Викторовна. – Если, конечно, родители рассказывали.
Татьяна Викторовна уехала, оставив папку с бумагами и номер телефона. Надя закрыла дверь и прислонилась к косяку. На кухню выбежал Колька — ему уже десять, он всё понимает.
— Мам, а что это за тётка была? — спросил он.
— Из опеки. По поводу Ленки, двоюродной сестры твоей. Её теперь не с кем оставить. Дядя Сережа и тетя Аня померли ведь.
Колька нахмурился.
— А она… Ленка… к нам жить переедет?
— Не знаю, сынок. Я ещё не решила, — тяжело вздохнула мать.
— Пусть переезжает, — сказал Колька твёрдо. — Она маленькая, ей страшно, наверное.
Надя погладила его по голове.
— Умный ты у меня. Ладно, иди, сынок, поиграй.
Вечером того же дня пришла соседка, тётя Зина — женщина бойкая, язык без костей. Она уже всё знала, потому что в здешних местах новости распространяются быстрее ветра.
— Надька, слышала, брат твой разбился? Царствие ему небесное. А девчонка-то как? Заберёшь?
Надя вздохнула.
— Не знаю, тёть Зин. Думаю.
— Чего тут думать? Кровь-то своя! Брат родной, племянница. Нешто можно её в детдом сдавать? Это же грех, Надежда!
— А если я племянницу возьму, мы все по миру пойдём, — ответила Надя устало. — У меня своих двое. Квартира маленькая. Я одна тащу.
— А мужики где? Бывший твой пусть помогает! Алименты пусть платит!
— Платит, да только что с того? На хлеб еле хватает.
Тётя Зина поджала губы.
— Я тебе так скажу: если ты откажешься, люди тебя осудят. Не по-человечески это. Не по-христиански. Сироту бросить — последнее дело.
И ушла, хлопнув дверью. Надя осталась одна. Слова соседки засели занозой.
Ночью она не спала. Лежала, смотрела в потолок и думала. Перед глазами стоял Сережа — каким он был в детстве. Они росли без отца, мать работала на ферме, Надя нянчила брата, водила в садик, проверяла уроки. Он её слушался всегда, называл «сеструха». А когда вырос, стал приезжать, всегда с гостинцами, всегда весёлый. И жену свою привёз знакомиться — красивую, добрую. Надя на свадьбе у них гуляла, плакала от счастья. А потом Ленка родилась — крохотная, в розовом конверте. Потом дороги с братом разошлись. Перестали брат и сестра общаться, но Ленка-то при чем?
И вот теперь Надежда должна решить — брать или не брать.
Она повернулась на бок, и тут Машка заворочалась в своей кровати, забормотала во сне: «Мама, не уходи». Надя погладила дочку по спине, и слёзы опять потекли.
На следующий день Надя поехала в больницу в областной центр. Тридцать километров на автобусе. Тряслась по разбитой дороге, держалась за поручень и думала: «Господи, как же тяжело».
В больнице её провели в детское отделение. Ленка сидела на кровати, обняв плюшевого щенка — его, наверное, кто-то из медсестёр дал. Увидела Надю и не узнала конечно, а потом, когда Надя сказала кто она такая, глаза у девочки стали большие-большие.
— Тётя Надя? — спросила она тоненьким голосом.
— Здравствуй, Леночка, — Надя присела на край кровати и взяла её за руку. — Я приехала. Как ты тут?
— А где папа и мама? Мне сказали, они уехали. А когда приедут? – проигнорировав вопрос тети, спросила девочка.
Надя сглотнула…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.