Кофе без сахара и контракт на миллион
Шёл октябрь. Дождь начался ещё утром и не собирался заканчиваться. В кафе «Арабика» пахло кофе и осенней свежестью. Таких кафе в Москве сотни. Сегодня у Алисы была вторая смена без сна.
Был поздний вечер. Ноги Алисы почти не держали её, спина ныла от усталости. В кармане фартука разрывался телефон — банк требовал оплатить просроченный кредит за учёбу. Ещё и мамины лекарства от давления подорожали, а зарплаты хватало только на самое необходимое. Ей было двадцать три — возраст, когда хочется жить, а не выживать.
— Девушка! — рявкнул мужчина с четвёртого столика. — Я сказал «без сахара»! Это русский язык или для тебя загадка?
Алиса вздрогнула. Чашка на подносе накренилась, и кофе пролился на белоснежную манжету мужчины в дорогом костюме.
— Ты совсем дура? — мужчина вскочил, отряхиваясь. — Эта рубашка стоит в пять раз больше твоей месячной зарплаты.
По залу прошёлся нервный смешок. Кто-то отвернулся, кто-то снимал на телефон. Алиса почувствовала, как к горлу подступает ком. Не от обиды — от сильной, выматывающей усталости.
— Я сейчас принесу салфетки и пену для выведения пятен, — тихо сказала она.
— Уйди с глаз моих! — рявкнул клиент.
Алиса развернулась и, не глядя по сторонам, пошла в подсобку. За её спиной кто-то свистнул.
За всем этим наблюдали двое в углу. Игорь и Стас. Дорогие часы, идеально сидящие пиджаки, спокойные, даже скучающие лица. Игорю — тридцать, но ведёт себя так, будто ему всё ещё восемнадцать. Стасу было тридцать два. Он уже заработал свои первые миллионы, но без кольца на пальце — а для консервативных инвесторов ты никто.
— Ну и помойка, — Игорь отодвинул недопитую чашку с кофе. — Зачем мы сюда припёрлись, Стас?
— Здесь нормальный кофе, а мне нужно проснуться, — ответил Стас, нервно постукивая пальцем по столешнице. — У меня через три часа встреча с Козыревым. Если я не подпишу контракт на складской комплекс, конкуренты меня съедят. А старый хрыч упёрся: «Не верю я холостякам, у них ветер в голове. Приведи жену — поговорим.
Игорь усмехнулся, глядя, как Алиса уходит в подсобку.
— А хочешь, прикол? — Игорь подался вперёд. — Та официантка, которую только что отчитали. Берём её. Отмываем, наряжаем. Она выглядит безотказной. Козырев такое любит.
— Ты идиот, — скривился Стас.
— Спорим? — глаза Игоря загорелись азартом. — Мой «Харлей» против твоего абонемента в «Пирамиду». Не уговоришь — я проиграл. Уговоришь — ты проиграл.
— «Харлей», говоришь? — Стас отодвинул стул. — Считай, что ты без байка.
Он встал и направился к двери рядом с раздаточной. Дверь была не заперта. Никто не обратил внимания.
В маленькой комнатке за кухней пахло моющим средством. Алиса сидела на перевёрнутом ящике.
— Если вы по поводу рубашки — я заплачу, — сказала она, не поднимая головы. — Вычтите из зарплаты.
— Я не по поводу рубашки, — раздался низкий голос.
Алиса подняла глаза. Перед ней стоял тот самый брюнет в дорогом костюме.
— У меня к тебе предложение. Семьдесят тысяч за три часа.
Алиса выпрямилась.
— Я не сдаюсь за деньги. Вы ошиблись.
— Не перебивай, — он прикрыл за собой дверь. — Мне нужна актриса на один вечер. Роль — моя жена. Сидеть в ресторане, улыбаться, иногда кивать. Никакой близости. После ужина ты уходишь.
Алиса настороженно посмотрела на него.
— А если меня узнают? Или вы меня подставите?
— Не узнают. И не подставлю, — ответил он. — Деньги получишь до выхода.
Алиса хотела отказаться. Но она вспомнила: кредит за учёбу, мамины лекарства, долги за коммуналку. Денег не было совсем.
— Сто тысяч, — сказала она.
Стас усмехнулся.
— Торгуешься? Хорошо. Сто. Но ты должна выглядеть безупречно.
— Я всегда выгляжу безупречно, — Алиса встала. — Когда есть на что.
Он посмотрел на неё несколько секунд, затем кивнул.
— Через час машина у входа. Не опаздывай.
— Я не опаздываю. Это вы, богатые, считаете, что время других ничего не стоит.
Стас хотел что-то ответить, но промолчал и вышел.
Через час Алиса стояла перед зеркалом в примерочной бутика. Изумрудное платье в пол, которое она только что надела, сидело идеально — тонкая ткань струилась при каждом движении. Туфли на высоком каблуке оказались чуть великоваты, но выглядели дорого. Макияж она сделала сама, привыкла с шестнадцати лет: подвела глаза, добавила помады, уложила волосы. В зеркале отражалась совсем другая девушка — не та уставшая официантка.
— Имя твоё теперь Дарья, — сказал Стас, когда они сели в машину. — Мы женаты два года. Детей нет, потому что я много работаю, а ты ждёшь. Ты не работаешь, занимаешься домом. Хобби — рисование.
— Я не умею рисовать.
— А кто проверяет? — Стас не смотрел на неё. — Главное, молчи. Козырев любит тихих жён. Одно лишнее слово — и встреча провалится.
— Если вы меня подставите, я всё расскажу, — устало ответила Алиса. — Мне терять нечего. А вам есть.
Стас помолчал, изучая её лицо.
— Умная, — наконец сказал он без насмешки. — Ладно. Принято.
Ресторан назывался «Север». Хрусталь, тихий шёпот, запах дорогой кухни. Козырев оказался сухопарым стариком под семьдесят, с жилистыми, цепкими руками. Рядом сидела его жена, Лариса Петровна — пухлая, улыбчивая, с живыми глазами.
— Опоздали, — Козырев посмотрел на часы. — Шесть минут.
— Виноват, Аркадий Семёнович, — Стас опустил голову. — Пробки.
— Пробки — это отговорка для тех, кто не умеет планировать, — старик перевёл взгляд на Алису. — А это кто?
— Моя жена, Дарья.
Козырев оглядел Алису с головы до ног. Взгляд был цепким, изучающим — такие бывают у старых бизнесменов, которые привыкли проверять людей, как контракты.
— Хороша. Садитесь.
Было около восьми вечера, когда на столе появились карты и графики.
Ужин начался с мёртвой точки. Стас пытался говорить о логистике, но Козырев упорно лез в личное.
— А где познакомились? — спросила Лариса Петровна.
— В аэропорту, — быстро сказал Стас.
— На вокзале, — одновременно с ним ответила Алиса.
За столом повисла тишина.
Козырев поднял бровь. Помолчал три секунды. Перевёл взгляд на Стаса. Потом на Алису.
— Ладно, — коротко сказал он. — Не моё дело, как вы познакомились. Дело — контракт.
Наконец перешли к делу. Официанты убрали тарелки. На столе появились чертежи и схемы.
— Я посмотрел твой проект, Стас, — голос Козырева стал жёстким, как приговор. — Место хорошее, трасса рядом. Но ты хочешь пустить фуры через Соколиный переулок. Это самоубийство.
— Это самый короткий путь от МКАДа, — возразил Стас. — Мы экономим 15 минут на каждом рейсе.
— Ты экономишь время, а я теряю деньги! — Козырев стукнул ладонью. — Там уклон 11 градусов и частный сектор. Первой же зимой фуры встанут на подъёме. Жители перекроют дорогу. Администрация закроет въезд. Я не дам ни рубля.
Стас побледнел. Алиса заметила, как дёрнулась жилка у него на виске. Она сразу поняла это чувство — отчаяние, когда не знаешь, куда дальше. Сама так жила последние месяцы.
— Аркадий Семёнович, мы установим подогрев асфальта, — начал Стас.
— Это миллионы на ветер. Проект сырой. Я всё сказал.
Козырев потянулся за салфеткой, собираясь уходить.
— Подождите, — негромко сказала Алиса.
Все повернулись к ней.
— Дарья, не надо, — прошипел Стас.
— Почему не надо? — Козырев прищурился. — Пусть скажет. Женщины иногда видят то, что мы, старые дураки, не замечаем.
Алиса посмотрела на схему. И вдруг вспомнила свою дипломную работу — ночи за учебниками по транспортной логистике. Решение пришло само собой.
— Соколиный переулок действительно не годится для тяжелого транспорта, — сказала она. — Но Стас не закончил. Соколиный — только для развозки по городу. А фуры должны идти с юга, через старую железнодорожную насыпь.
Она взяла вилку и провела линию по карте.
— Видите? Здесь идёт заброшенная ветка. Если оформить аренду муниципальной земли вдоль заброшенной железнодорожной ветки и сделать отсыпку, вы получите прямой доступ к складам. Без светофоров, без жилых домов, без уклонов.
За столом стало тихо.
Козырев медленно надел очки. Наклонился. Провёл пальцем по линии.
— Заброшенная ветка... Она же муниципальная.
— Аренда такой земли недорогая, особенно по сравнению с простоями зимой, — Алиса уже не смотрела на Стаса, только на инвестора. — Оборот машин вырастет — за счёт того, что фуры не будут стоять в пробках на подъёме. Примерно на 15 процентов, по моим расчётам. Я считала эту цифру для диплома. Это модель разделения потоков — тяжёлые фуры отдельно, развозные машины отдельно.
Лариса Петровна смотрела на Алису с открытым ртом. Козырев молчал почти минуту.
— Твоя жена кто по образованию? — спросил он у Стаса.
— Спросите у неё, — улыбнулся Стас.
— Транспортная логистика, магистратура, последний курс, — ответила Алиса.
— И ты молчал? — Козырев усмехнулся. — Проверял меня?
— Хотел устроить вам сюрприз, — нашёлся Стас. — Чтобы вы видели — у нас семейный подряд.
Козырев откинулся на спинку стула. Потом рассмеялся — сухо, отрывисто.
— Ладно. Готовьте документы по аренде земли. Если чисто — встретимся ещё раз, поговорим подробно.
Когда они вышли из ресторана, дождь кончился. Асфальт блестел, и огни машин отражались в лужах, как в разбитых зеркалах.
Стас молчал всю дорогу. У подъезда Алисиного общежития он заглушил двигатель и повернулся к ней.
— Ты только что сделала то, до чего я сам за три года не додумался.
— Я знаю, — Алиса расстегнула ремень.
— Откуда ты знаешь про железнодорожную ветку?
— Гуляла там, — ответила Алиса. — Изучала этот район для диплома. У меня тема: «Оптимизация грузовых потоков».
Он помолчал, глядя на неё, затем полез во внутренний карман пиджака и протянул конверт.
— Здесь сто. И ещё сто сверху. За идею.
Алиса взяла конверт. Взвесила на ладони. Двести тысяч. Этого хватит на три месяца спокойной жизни. Но спокойствие — это не то, чего она хотела на самом деле.
— Спасибо. Договор выполнен?
— Выполнен.
Она открыла дверь. В лицо ударил холодный ветер.
— Алиса, — окликнул он.
Она обернулась.
— Мне нужен начальник отдела аналитики. Приходи завтра в офис. В десять.
— А если не приду?
— Придёшь, — сказал Стас. — Ты не хочешь работать за копейки.
Она хотела съязвить, но не смогла. Потому что он был прав.
— А учёба? — спросила она.
— Совместишь. После магистратуры — на полную ставку.
Алиса кивнула и вышла из машины.
Алиса захлопнула дверь и пошла к подъезду. На третьем этаже она остановилась. Прижалась спиной к холодной стене и выдохнула. В руке был конверт — целых двести тысяч. Можно купить лекарства, закрыть кредит и даже останется на нормальную еду.
Она улыбнулась — одной себе, стоя на холодной лестнице.
В машине Стас набрал номер друга.
— Ну что? — раздался сонный голос Игоря. — Козырев согласился?
— Дал добро, — ответил Стас. — Если с документами всё чисто — подпишем.
— А девка? Не спалилась?
— Игорь, — Стас завёл двигатель. — Завтра ставлю тебе ящик виски. Это была лучшая твоя идиотская идея в жизни.
Он сбросил звонок и поехал в ночь. В зеркале заднего вида мелькнула панельная пятиэтажка. Где-то там, на третьем этаже, горел свет в окне.
Стас не знал, что будет завтра. Но впервые за полгода он ехал домой без привычной тяжести в груди.
---