«Гамлет» для России – особая пьеса. Гамлет в трагедии говорит, что театр – это зеркало, в котором отражаются века, сословия и поколения, и цель театра – держать зеркало перед человечеством».
А.В. Бартошевич
Но и сам Гамлет – это зеркало. Когда-то Стендаль сказал, что писатель – это зеркало, поставленное на большой дороге, и мимо него идут люди, поколения, в нем отражается жизнь. И каждый видит себя. Применительно к русской истории это особенно верно. Гамлет – это то зеркало, в котором Россия всегда стремилась увидеть свое лицо, стремилась через Гамлета понять себя.
В мае 2026 года запланирована премьера постановки «Гамлет» с Юрой Борисовым в главной роли на Основной сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова. Режиссёр спектакля – Андрей Гончаров. Партнёрами Борисова в «Гамлете» выступят Аня Чиповская, Артём Быстров, Андрей Максимов, Николай Романов, Софья Шидловская и Кузьма Котрелёв.
Когда Мочалов сыграл Гамлета в 1837 году, современники узнали в образе «героя века». Ведь и Онегин, и Печорин – это «русские Гамлеты». Почти 80 лет спустя Блок напишет: «Я — Гамлет. Холодеет кровь…» (1914). Фраза «Я — Гамлет» лежит в основании не только сценической истории этой пьесы в русском театре, эта формула существенна и справедлива для всякой поры русской истории. Каждый, кто решит исследовать историю русской духовной культуры, русской интеллигенции, должен узнать, как в разные моменты истории интерпретировали эту пьесу, как понимали «Гамлета» в его трагических взлетах и страшных падениях.
Первое документально подтвержденное представление произошло в Санкт-Петербурге 1 июля 1757 года. Гамлета играл Иван Дмитревский, известный в то время актер, драматург, театральный педагог, переводчик, внесший значительную лепту в развитие русского театра. Но образ этот еще не стал поистине русским, понятным нашей культуре.
А вот когда Станиславский в 1909 году ставил пьесу в Московском Художественном театре, режиссер отметил, что Гамлет – это ипостась Христа. Это совсем не случайная для русского сознания ассоциация. Вспомните стихотворение Бориса Пастернака из «Доктора Живаго», когда Гамлету в уста вкладываются слова Христа в Гефсиманском саду:
«Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси.
Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.
Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти».
Интересно, в какие моменты русской истории «Гамлет» оказывается инструментом русской исповеди. Так было в годы Серебряного века. Так было в послереволюционные годы, и прежде всего в Гамлете, сыгранном, может быть, самым гениальным актером XX столетия – Михаилом Чеховым. Актером великим и глубоким, мистиком, для которого главным смыслом Гамлета было общение с призраком, исполнение его воли. Гамлет Михаила Чехова шел исполнять волю пославшего его призрака, который не появлялся на сцене, но который был символизирован огромным вертикальным лучом, спускающимся с неба. Гамлет вступал в этот огненный столб, в это светящееся пространство и подставлял себя ему, впитывая это небесное свечение не только в сознание, но и в каждую жилку своего тела. Михаил Чехов сыграл человека, раздавленного тяжкой поступью истории.
Новый всплеск интереса к шекспировскому герою обнаружился в постановке Любимова «Гамлета» на сцене Театра на Таганке в главной роли с Высоцким. Это был «Гамлет» очень простой, очень русский и очень резкий. Это был Гамлет-мятежник. Два образа смерти в этом спектакле существовали одновременно – занавес как символ надличных неизбежных сил трагедии и могила на краю сцены из настоящей, живой земли. Это была земля, в которой хоронят. И между этими образами смерти существовал Высоцкий. Гамлет, сама хриплость голоса которого, казалось, происходила от того, что кто-то цепкой рукой держал его за горло. Этот Гамлет пытался взвешивать все за и против, и это неизбежно заводило его в бесплодие умственного тупика, потому что с точки зрения здравого смысла восстание бессмысленно, обречено на поражение.
Трагедия Шекспира «Гамлет» оказала огромное влияние на русскую литературу, став не просто популярным сюжетом, а своего рода «культурным кодом» и зеркалом, в котором русские писатели видели отражение собственных социальных и экзистенциальных проблем.
Русские писатели XIX века выделили и описали специфически русский тип героя. «Гамлетизм» – это глубокий разлад между мыслью и действием. Герой рефлексирует, анализирует, но не способен на решительный поступок. Он острое чувство неправедности мира и одиночества.
И.С. Тургенев прямо ввёл термин и посвятил этой теме целое эссе — «Гамлет и Дон Кихот» (1860). Он разделил всех героев русской литературы на два типа: рефлексирующих, сомневающихся «гамлетистов» и прямолинейных, действующих «донкихотов». Иван Карамазов – самый философски глубокий «русский Гамлет». Его бунт против мироустройства, мучительные вопросы о Боге и справедливости, интеллектуальная рефлексия, доводящая до грани безумия, – всё это возводит «гамлетизм» на новый уровень. Его кошмар с Чёртом – это аналог сцены Гамлета с Призраком, но уже в рамках иного сознания.
Главный герой пьесы А.П. Чехова «Иванов» – это «Гамлет на русской почве» в эпоху безвременья. Он измучен собственной несостоятельностью, пассивностью, чувством вины. Он сам говорит о себе: «Гамлет боялся тени… А я, брат, чувствую, что моя тень меня самого каждую минуту душит». Это идеальная формула русского гамлетизма.
А потом А.П. Чехов напишет рассказ «Гамлет» на Пушкинской сцене». В маленьком рассказе сквозной темой проходит цитирование Шекспиранеким учителем, который хочет казаться умнее и глубже, чем он есть на самом деле. Чехов высмеивает позёрство и поверхностное усвоение «гамлетовских» поз.
Я вспомнила этот рассказ потому, что обещанная премьера в Театре Наций еще не состоялась, а уже весь интернет гудит об этом спектакле, не было даже превью. Публику занимает вопрос не столько новое прочтение образа Гамлета, сколько фигура Юры Борисова. Вот и опасно, как бы его рекламный ролик премиального сервиса Alfa Only не помешал бы хорошему актеру справиться с новым прочтением вечной трагедии. Он ли Гамлет?
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед, доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ