История войны — это не только сводки Совинформбюро и победные реляции. Это прежде всего человеческие судьбы. Тысячи, миллионы судеб. Тех, кто ушёл на фронт и не вернулся. Тех, кто вернулся, но навсегда потерял на войне здоровье, молодость, друзей.
Девушки... Вчерашние школьницы, студентки, невесты. Они могли бы остаться в тылу. Учиться, работать, ждать. Но добивались направления на фронт. Становились снайперами, разведчицами, связистками. Воевали наравне с мужчинами. И умирали — тоже наравне.
Одна из них — Лена Стемпковская. Радистка. Младший сержант. Двадцать один год.
Сегодня в белгородском селе Зимовенька у мемориала в скорбном молчании стоят берёзки, выросшие уже после войны. Они словно застывшие свечи. Напоминание о том, что здесь случилось в июне 1942 года. О девушке, которая не сдалась, когда рядом никого не осталось.
Это рассказ о ней. О подвиге, который не должен кануть в Лету.
Дочь портартурца
В 1921 году в белорусской деревне Мазурщина родилась девочка. Назвали Еленой. Отец — Константин Стемпковский — воевал ещё с японцами, защищал Порт-Артур. Крестьянская семья, жили небогато.
Позже перебрались в Ташкент. Там Лена окончила школу, поступила в педагогический институт. Думала учить детей. Но война перечеркнула все планы.
Добровольное решение
22 июня 1941 года Лене исполнилось двадцать. Она могла остаться в тылу. Могла ждать окончания войны. Но не стала.
Ташкентский горком комсомола дал ей рекомендацию, и девушку призвали в армию. Отправили на курсы радистов. А после — в действующую часть, в 216-й стрелковый полк 76-й дивизии.
Но Елена выучилась и на стрелка. Освоила пулемёт и автомат.
Письмо, которое стало завещанием
1 апреля 1942 года Лена написала родным. Строчки короткие, но от них щиплет глаза:
«Пусть будут уверены, что трусом и паникером я не вернусь домой. Целую вас. Лена».
Она сдержала слово. Не вернулась. Но и трусом не была.
В том же письме описывала один из боёв. Как попали под миномётный обстрел. Как осколки летели градом, но всех миновало. Назвала это случайностью. Судьба тогда ещё хранила её.
На подступах к Зимовеньке
Весной 1942 года наши пошли в наступление на Изюм-Барвенковском направлении. 216-му полку приказали двигаться к селу Муром на Белгородчине.
Немцы готовились к летнему рывку на Сталинград. Каждый клочок земли был укреплён. Бои шли за каждую хату, за каждую рощицу.
В конце июня полк окопался западнее села Зимовенька. Второй батальон занял позиции у восточного оврага, прямо возле сельского погоста.
Четыре атаки
Рано утром 29 июня немцы обрушили на наши позиции шквал огня. Артиллерия, миномёты, авиация — всё смешалось в кровавую кашу. А потом враг пошёл вперёд, в полный рост. Думали, после такого ада там никого не осталось.
Ошиблись.
Первую атаку отбили. Вторую — тоже. На третьей силы кончились. Немцы начали обходить батальон с флангов. Командир 2-го батальона капитан Савченко отдал приказал 4-й роте лейтенанта Петра Киреева прикрывать отход, а с темнотой пробиваться к своим.
В роте оставалось шестнадцать человек. Среди них — радистка Стемпковская.
«Я — „Берёза“. Огонь на себя!»
Лене приказали отходить вместе с батальоном. Она выползла из блиндажа и оказалась у командного пункта артиллеристов. Заглянула внутрь — все корректировщики лежали мёртвые.
Телефонная трубка валялась в руке убитого. Девушка взяла её и услышала тревожное:
— Берёза! Берёза! Берёза!
— Я — Берёза, — ответила Лена.
На том конце удивились: «Кто это там?»
Она отчеканила:
— Младший сержант Стемпковская, радист второго батальона. Ваших корректировщиков больше нет. Все убиты. Наши отходят. Немцы лезут на пригорок. По кладбищу — огонь!
Она наводила нашу артиллерию, пока связь не прервалась. Потом отбросила трубку и поползла к траншее.
Одна против всех
В окопе политрук Чёрный и лейтенант Киреев с горсткой бойцов сдерживали натиск. Лена схватила автомат убитого и открыла огонь.
Их осталось только трое: она, Чёрный и Киреев. Потом пуля догнала и лейтенанта.
Прямо на позиции выползал вражеский танк. Политрук со связкой гранат бросился ему навстречу. Гусеницу разорвало, машина завертелась волчком. Взрывной волной Чёрного швырнуло в траншею и засыпало землёй.
Лена осталась одна.
Она металась из стороны в сторону, стреляя из двух автоматов — то из одного, то из другого. Сельчане, которые видели тот бой, рассказывали: слышали, как девушка крикнула «Погибаю за Родину!».
Она палила, пока вражеская пуля не оборвала её жизнь.
Приказ был выполнен: полк и штаб вышли из окружения.
Политрук Трофим Чёрный выжил. Контуженного, его засыпало землёй. Утром он очнулся, откопался — и попал прямо в руки немцев, собиравших своих убитых.
Он прошёл плен, унижения, голод. Но выжил. И только спустя двадцать с лишним лет рассказал всю правду о том бое. Благодаря его словам удалось восстановить истинную картину подвига.
А Лену Стемпковскую и лейтенанта Киреева похоронили местные жители. Там же, где они приняли последний бой.
Звезда Героя
Звание Героя Советского Союза Лене присвоили не сразу. Только 15 мая 1946 года — почти четыре года спустя после гибели, через год после того, как отгремел салют Победы.
Долго не могли собрать все документы. Части переформировывались, бумаги терялись. Но комсомольцы 76-й дивизии не отступились. Пробили представление.
Сегодня на белгородской земле, в селе Зимовенька, стоит бюст Елены Стемпковской. Её имя носит местная школа.
Друзья! Канал «ОБЩАЯ ПОБЕДА» живёт для сохранения памяти о наших героях, для тех, кто по-настоящему ценит подвиги наших предков. Мы продолжаем искать героев, рассказывать о них и сохранять память для будущих поколений.
Огромная благодарность всем, кто нами! Каждый ваш лайк и комментарий — это путь к ещё большему показу таких важных исторических статей! Это возможность донести славу наших Победителей и гордость за них — каждому! Сегодня это особенно необходимо! Спасибо всем патриотам, кто уже с нами! Вместе мы делаем великое дело!
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи!