В пасмурный апрельский день 1314 года жители Лондона стали свидетелями необычного зрелища. Глашатай, перекрикивая гомон толпы, зачитывал королевский указ. Горожанам под страхом тюремного заключения запрещалось гонять по улицам надутый свиной пузырь.
Документ гласил: «…из-за давки и множества беспорядков в городе, причиняемых топтанием больших мячей…». В переводе с языка юридических формулировок это означало одно: уличный футбол в Лондоне отныне вне закона.
Так началась беспрецедентная в истории спорта кампания. На протяжении почти четырех столетий — с 1314 по 1667 год — только в Англии было издано более тридцати законов, запрещающих народную игру с мячом. Монархи сменяли друг друга на троне, гремели войны, рушились династии, а запрет на футбол оставался неизменной константой английской политической жизни. Что же так пугало королей в невинной, казалось бы, народной забаве?
Хаос на городских улицах
Средневековый футбол не имел почти ничего общего с тем, что мы привыкли называть этим словом сегодня. Представьте себе: несколько сотен, а то и тысяч мужчин, высыпавших на улицы города или деревни. Разделение на команды условное — жители одной улицы против другой, один приход против соседнего, холостяки против женатых. Воротами служили ориентиры, удаленные друг от друга на две-три мили.
Вместо кожаного мяча — надутый свиной пузырь, который пинали, несли в руках, перебрасывали, отбивали кулаками — любым способом, лишь бы продвинуть его в нужном направлении. Правил практически не существовало. Единственное табу, которое признавали участники, — запрет на умышленное убийство. В остальном дозволялось все: подножки, удары кулаками, захваты, борьба в партере.
Зрелище это напоминало скорее стихийное бедствие, чем спортивное состязание. Очевидцы описывали происходящее как «беснование с большим мячом». Лавки торговцев лишались витрин, заборы валились наземь, огороды вытаптывались в мгновение ока. Случайные прохожие, не успевшие укрыться в подворотне, рисковали быть сметенными несущейся толпой.
В 1314 году лондонские купцы, уставшие подсчитывать убытки после каждого такого «матча», обратились к мэру с коллективной жалобой. Тот, в свою очередь, добился аудиенции у Эдуарда II. Король, известный своей непростой политической судьбой и трагическим финалом, вошел в историю футбола как автор первого в мире законодательного запрета на эту игру.
Стрелы против мяча: военная подоплека запретов
Эдуард II начал, но его преемники развернули кампанию с еще большим размахом. Эдуард III запрещал футбол дважды — в 1349 и 1363 годах. Причина на сей раз была не только в битых витринах.
Шла Столетняя война. Английская корона отчаянно нуждалась в метких лучниках — именно длинные луки обеспечили англичанам громкие победы при Креси и Пуатье. Между тем здоровые мужчины, вместо того чтобы упражняться в стрельбе по воскресеньям и праздникам, гоняли по полям надутый пузырь.
Указ Эдуарда III требовал: каждый крепкий и способный мужчина должен практиковаться с луком, ибо национальная оборона зависит от таких стрелков. Футбол же, наряду с другими «бесполезными играми», отвлекал подданных от священного воинского долга.
Ричард II в 1389 году пошел еще дальше, установив за игру в футбол наказания вплоть до смертной казни. Генрих IV в 1401 году подтвердил запрет, пригрозив ослушникам двухлетним тюремным заключением. Генрих V, национальный герой Азенкура, также счел необходимым напомнить подданным: футбол мешает готовиться к войне.
Шотландские монархи не отставали от южных соседей. Яков I в 1424 году лаконично постановил: «Ни один человек да не играет в футбол».
Ирония судьбы: Генрих VIII, тот самый король, что заказал первую в истории пару футбольных бутс, тоже не удержался от запретительного указа в 1540 году. Видимо, даже любовь к качественной экипировке не могла перевесить соображений государственной пользы.
Французская «соль» и итальянский «кальчо»: футбол по-европейски
Англичане не были одиноки в своей страсти к массовым побоищам с мячом. По ту сторону Ла-Манша существовала своя версия народного футбола, известная как «соль» или «шуль» (la soule, la choule). Игра, предположительно уходящая корнями в римский гарпастум, была особенно популярна в Нормандии, Бретани и Пикардии.
Французская версия отличалась еще большей суровостью. Мячом мог служить не только надутый пузырь, но и деревянный шар, обтянутый кожей, или даже бурдюк из-под вина. Цель та же — доставить снаряд в определенную точку, преодолевая сопротивление соперников всеми доступными способами.
Церковные власти относились к «соли» с откровенной неприязнью. В 1440 году епископ Трегье наложил на игру штраф в 100 солей, мотивируя запрет тем, что «эти опасные и пагубные игры должны быть запрещены из-за ненависти, обид и вражды, которые под видом развлечения накапливаются во многих сердцах».
Италия подарила миру, пожалуй, самую аристократичную версию средневекового футбола — кальчо фьорентино. В отличие от английской и французской народных забав, кальчо был зарезервирован для богатых аристократов и даже римских пап. Климент VII, Лев XI и Урбан VIII, по свидетельствам современников, не гнушались лично выходить на площадку.
Правила кальчо, впервые записанные в 1580 году графом Джованни де Барди, предписывали игрокам быть «джентльменами от 18 до 45 лет, красивыми и сильными, галантного поведения и доброй репутации». Две команды по 27 человек сходились на площади Санта-Кроче, и начиналось действо, сочетавшее элементы футбола, регби и вольной борьбы.
В 1530 году, когда Флоренция находилась в осаде имперских войск, горожане демонстративно провели матч кальчо, чтобы показать врагу: дух республики не сломлен. Спорт стал актом политического неповиновения.
Почему запреты не сработали
Парадокс средневекового футбола заключается в том, что его запрещали постоянно — но он не исчезал. Законы издавались, штрафы росли, наказания ужесточались, а улицы английских городов по-прежнему сотрясались от топота сотен ног, гоняющих свиной пузырь.
Причин тому несколько. Во-первых, игра была глубоко встроена в календарный цикл народных праздников, прежде всего — Масленицы. Запретить футбол означало посягнуть на вековые традиции, связанные с проводами зимы и обновлением природы.
Во-вторых, исполнение указов на местах оставляло желать лучшего. Шериф или констебль, которому предписывалось разогнать разъяренную толпу из нескольких сотен мужчин, часто предпочитал не вмешиваться — из соображений личной безопасности. Легче было сделать вид, что ничего не происходит, чем оказаться растоптанным в ходе «пресечения правонарушения».
В-третьих, само обилие запретов говорит о том, что они не работали. Будь футбол послушно забыт после первого же указа Эдуарда II, не потребовалось бы еще тридцати законов на протяжении следующих трех с половиной веков. Власть била в одну точку с упорством, достойным лучшего применения — и неизменно проигрывала.
Народная игра оказалась сильнее королевской воли. Даже пуритане во главе с Оливером Кромвелем, видевшие в футболе «фривольность» и особенно возмущавшиеся игрой по воскресеньям, не смогли вытравить ее окончательно.
От запрета к респектабельности
Ситуация начала меняться лишь в XIX веке. Футбол перекочевал с городских улиц в привилегированные учебные заведения — Итон, Харроу, Регби, Винчестер. Стены колледжей дисциплинировали хаотичную народную забаву. Начали вырабатываться писаные правила — сперва разные в каждой школе, затем унифицированные.
В 1857 году в Шеффилде возник первый в мире футбольный клуб. В 1863 году представители разных школ и клубов собрались в лондонской таверне «Вольные каменщики» и приняли свод правил, положивший начало современному футболу. Сторонники игры руками покинули собрание и основали регби.
Игра, которую четыреста лет преследовали как опасное безумие, превратилась в респектабельный спорт джентльменов. Надутый свиной пузырь уступил место кожаному мячу с резиновой камерой. Неограниченное количество участников сменилось строгими составами по одиннадцать человек. Хаос уступил место правилам.
Но генетическая память о средневековых корнях сохранилась. Посмотрите на современный футбол внимательнее — не напоминает ли он вам что-то? Толпы болельщиков, разделенных по цветам и кварталам. Эмоции, порой перехлестывающие через край. Разбитые витрины и перевернутые автомобили после особо жарких дерби. Уличные стычки фанатов, за которыми безучастно наблюдают камеры наблюдения — дальние потомки тех констеблей, что предпочитали не связываться с разъяренной толпой.
Быть может, короли были не так уж и неправы?
А как вы считаете — средневековые монархи в своих запретах руководствовались исключительно прагматическими соображениями, или за попытками искоренить народную игру стояло нечто большее? Скажем, страх перед неуправляемой энергией толпы, которая в любой момент может обернуться против самой власти?