История моей бабушки
Представьте - на дворе 1932 год. 15-летняя девочка везёт трех младших детей через всю страну в поезде, где начальником оказывается мужчина, который станет её мужем. Похоже на сценарий фильма? Нет, это не кино, это биография моей бабушки. Этот очерк я написала для семинара в Литинституте, а сегодня делюсь с вами и уверена, что вы не останетесь равнодушными.
Баба Феня
Мы – Москвитины. Из Белгородской области, - рассказывала мне бабушка по отцу, баба Феня.
Когда мама только познакомилась с отцом, она заметила - какие у вас имена в семье красивые: Станислав, Виталий, Александр…
У нас еще и Фёкла есть, - ответил отец.
К бабушке, а вернее ко всей отцовской семье, я приезжала на каникулы, когда училась в институте. Останавливалась у тети Гали, старшей сестры отца. В тот мой приезд баба Феня жила одна в каком-то общежитии. Меня привели к ней в гости. Светлая комната без штор, вещи как будто только недавно перевезли и все никак не удосуживались разобрать. Мы пили с бабушкой чай за столиком у окна. Тогда-то она и сообщила мне, что ее девичья фамилия – Москвитина.
Я не раз потом жалела, что не выспросила у бабушки подробностей. В то время я и думать не думала, что через годы буду истово, по крупицам собирать эти семейные предания, и по большей части – безуспешно.
В другой мой приезд бабушка уже не жила в общежитии. Все болезни с возрастом обострились, понадобился уход. Теперь ей отвели комнату в квартире тети Гали, которая ставила бабушке уколы.
На этот раз мы с бабой Феней разговаривали очень мало. Бабушка почти все время лежала, укрывшись одеялом, на старинной кровати с металлическими спинками. Но перед моим отъездом она встрепенулась, подозвала меня поближе. Достала из-под подушки немного денег и сверточек, все это протянула мне.
Уже дома я развернула сверток. В нем оказались большие белые трусы, совсем новые.
Из всей отцовской родни маме баба Феня нравилась больше всех. Она добрая, говорила мама. И еще волосы у нее красивые были, густые, пепельные. И ноги стройные, хоть уже и в возрасте вроде, а заглядывались на нее. Дед сильно старше был, ругался. Так смешно бегал за ней по хате, маленький, кривоногий, чернявый, как черт, даже в старости ни одного седого волоса.
Много лет спустя во мне пробудился интерес к истории семьи, я оседлала архивы, всевозможные генеалогические сайты. Расспросила, конечно же, и тетю Галю и другую сестру отца – тетю Люду. Таким образом, картина прошлого для меня стала более-менее прорисовываться.
Действительно, родилась бабушка в селе Верхний Ольшанец, тогда Курской губернии, сейчас – Белгородской области. Москвитины там поселились в шестнадцатом веке, и по сей день эта фамилия мелькает в новостях села. Но каких-то родственников, или просто людей, кто знал бы о моих предках, найти не удалось.
По документам, баба Феня родилась в 1916 году. Но это, шепотом поведала мне тетя Галя, неправда. Дело в том (она снова понизила голос), что в 1931 году на юге был страшный голод. И семья бабушки отправила ее на Дальний Восток в специальном поезде, с двумя младшими братьями и сестренкой. Феня была за главную. И ее не взяли бы в поезд, если бы знали, что ей всего пятнадцать лет. Так и приписали года, будто бы восемнадцать уже есть.
И поехала бабушка с ребятишками через всю страну неизвестно куда.
Начальником того поезда был дед мой, сорокалетний Дмитрий Семенович. Увидел он, как девочка заботится о своих младших, сердце его дрогнуло. Начал помогать им, чем мог. Наверное, и сам не сразу понял, что влюбился. К концу пути дело уже было решенное – они поженились.
Вскоре родилась старшая их дочка – та самая моя тетя Галя. Потом другие дети – всего пять. Три сына, две дочери. Правда, как рассказала мне спустя много лет после того, как бабушки не стало, моя тетя Люда, старший сын, Александр, был не дедов. Бабушка полюбила жившего по соседству парня, вот в него цыганистый Шурик и пошел.
По словам мамы, он был простодушным и немного неприкаянным. Когда ее брак с моим отцом зашатался, он переживал больше других.
Дома маму называли Люсей, и она вспоминала, как женатый уже Шурка, чью жену звали Валентиной, напившись пьяным, кричал: Вальку брошу, на Люське женюсь! И приходил к ней в школу, где она начала учительствовать после университета, с подарками: бумажным кульком конфет и огромным бюстгальтером.
Братья бабы Фени, Максим и Степан, выросли, ушли на фронт. Не вернулись оба. В местном школьном музее им посвящен отдельный стенд. В архивных бумагах братьев в графе «родственники» указано – сестра, Фекла Ивановна. И адрес: станция Ружино. Место, где бабушка прожила большую часть жизни.
Сестра ее Нина поселилась в Улан-Удэ. Иногда они с бабушкой виделись, приезжали друг к другу погостить, есть их совместные фото.
Жила баба Феня скромно, грамоте не обучилась, на работу не ходила, занималась хозяйством. Держали они огород, скотину нехитрую: свинку, бычка, кур. Дед гнал самогонку. Сало солили.
Так и прожили всю жизнь в одном городке, всей семьей. Только отец мой не удержался в родовом гнезде, пустился бродить по белому свету.
Уже после развода родителей, когда мне было около трех лет, мама собрала нас с братиком, и поехала праздновать Новый год на поезде в Ружино.
На черно-белом фото с резкими контрастными тенями я сижу на руках у бабы Фени. На мне белая пуховая шапочка. А там, за кадром, в глубине моего детства, переливаются, как звезды на небе, огни городка вдалеке и трубно гудит паровоз. И серебристый узенький дождик сверкает, отражаясь в разноцветных стеклянных игрушках на смолянистой живой елке.