Два отрывка из разных моих романов, посвященных Пасхе. Со светлым праздником вас, мои дорогие! Храни вас Бог!
Роман "Аннушка" Марина Макерова
"То ли настои повитухи имели силу, то ли Люба, не привыкшая лежать сама справилась, но в субботу в доме Шабалиных всё было как у всех: стряпались пасхи, красили яйца, готовили мясные угощения. Утром, собрав яйца хозяйка определила пай Иисусу Христу, положила их на божницу, за иконы, отправила дочь к церкви с паем яйц для нищих, разложила в переднем углу на белых вышитых льняных полотенцах пасхи да куличи, готовясь к светлому дню.
В ночь великой субботы Шабалины неспешно шли в церковь, на пасхальную службу. Анна плелась позади родителей, шла с тревогой, боялась видения, которое могло прийти к ней, но опасалась напрасно, ничего не произошло. Местный священник три раза с иконами обошел церковь, все ждали его внутри. Возвращаясь каждый раз, он повторял «Христос воскрес» и собравшиеся отвечали ему «Воистину воскрес».
После молитвы батюшка осветил принесенные пасхи и крашенные яйца, лежавшие на столах возле храма и Шабалины вернулись домой, чтобы, помолившись начать разговляться.
Утром Анна с матерью взобрались на пригорок возле их дома, ждали солнце. Девушка загадала, если день будет ясным, а солнце чистым, быть в этом году её свадьбе. Она стояла зажмурившись, пока мать не позвала её:
-Идём домой, донюшка, лето хорошим будет, урожайным-довольно сказала она и Анна, открыв глаза увидела в небе нежное солнце в переливах красивого света.
-Ну что ж, так тому и быть! -подумала она и счастливо улыбнулась".
Собрав гостинец Повилике, она спешила к ней, когда путь ей снова преградил Яков.
-На-ко, протянул он ей яйцо, отказаться от которого было нельзя. Оглянувшись, не видит ли кто, Аннушка протянула ему своё.
-Христос воскресе! –сказала она.
-Воистину воскресе! –ответил Яков, с троекратным поцелуем.
-Жди сватов,-шепнул он и довольно улыбнулся, глядя как зарозовели её щеки. Опасаясь дурных языков и отцовского гнева, она не стала задерживаться возле него и беспричинно улыбаясь пошла к ожидающей её Повилике.
Той было достаточно взгляда, чтобы всё понять. Но как сказать Аннушке, что сердце не тому радуется, не принесёт ей счастья семейная жизнь? Не для того она рождена и выпестована родителями, ждёт её иная судьба, которою сладкой не назовешь. Приняв из рук гостьи гостинцы, она отпустила её домой, ведь впереди был первый пасхальный вечер, когда ходили елошевцы по домам, поздравляли хозяев. Вот и к Шабалиным заглянули, присели за стол, угостились. Бойкая бабёнка завела громким голосом волочёбную песню:
Хозяйнюшка, наш батюшка!
Ты спишъ-ляжишъ со своей женой,
Со своей женой, с бояронёй,
Открой окно, взгляни в гумно.
Христос воскрес, наш батюшка!
В твоем гумне три праздничка,
Христос воскрес, три праздничка.
Первой праздник - Христов денек,
Христос воскрес, наш батюшка.
Второй праздник - Егорий-свет,
Ты спишъ-ляжишъ со своей женой,
Со своей женой, с бояронёй.
Тритий праздник - Илья Пророк,
Ты спишъ-ляжишъ со своей женой,
Со сваей женой, с бояронёй.
Там сноп сожнешь и клад складешь,
Хозяйнюшка, наш батюшка!
Егор Васильевич подал гостям сдобу и яйца, отсыпав в ладонь поющей немного монеток.
Шумную компанию словно ветром сдуло, домов в Елошном немного, но обойти всех надобно. Светлый, радостный праздник словно теплый лучик солнца, обогрел, расправил морщины на лицах елошенцев, напитал надеждами и силами, Засыпая Анна думала о Якова, мечтательная улыбка не сходила с её полных губ, оберегая сон.
Читать на Литрес
Роман "Кукушки" Марина Макерова
Любава взялась обновлять иконы, не доверяя эту работу никому. Бережно обтирала святые лики от копоти и пыли толстой беличьей кистью, стараясь не повредить рисунок. Анфим крутился здесь же, стараясь помочь, но был отправлен ею к отцу, дело не терпело суеты и требовало тишины. Так размеренно и спокойно, занимаясь привычными делами приближалась семья Костоламовых и Кокушки к Пасхе.
Пелагея проверила запасы, крашенные луковой шелухой яйца в лукошке, она копила их несколько недель специально к Пасхе, не давая домочадцем их есть, вздохнула, ценой неимоверных усилий ей удалось приготовить праздничные угощения. В Кокушках обычно красили яйца луковой шелухой. Брали горсти три шелухи, заливали кипятком, да и в печь. Как темным раствор станет, можно и яйца варить, они тогда разных оттенков коричневого получаются от темных до светлых. Но наученная в своё время Фатимой, Пелагея красила яйца совершенно по-особенному. Краски для крашанок она готовила с весны или точнее сказать с лета, с самого его начала. Для этого Пелагея собирала траву, цветы, коренья и готовила из них отвары и настои. Зеленая краска или «зеленка» получалась из сушенных ягод бузины, жёлтая из коры дикой кислой яблони. Красную и золотую заранее покупала на ярмарках и разводила специальной «непочатой водой», которую добывала из самого чистого растопленного снега. Фатима передала ей и знания о узорах: снежинки, листики и ягоды, перышки, клинышки. Имелась у женщины и особый инструмент – кистка, которую она тщательно берегла. Длинными вечерами при свете лучины выводила она на яйцах узоры, тщательно вырисовывая каждый завиток. Вот она, зажав лучину зубами, чтобы было лучше видно берет в руки кистку и с её помощью льет на яйцо растопленный воск в определенное место. Затем опускает яйцо в желтую краску, достает и обсушивает, и снова льет воск уже на место, которое окрасилось желтым цветом, чтобы воском сохранить цвет. На этот раз опускает яйцо в зеленую краску, обсушивает и снова льет воск. Муторное это дело, но такое нужное, будут её дети дарить на Пасху яйца, удивятся в очередной раз кокушенцы. Опускает Пелагея яйцо в квас, чтобы места, не покрытые воском, побелели, теперь можно опустить его в красную краску, чтобы получить красивый фон. Осталось дело за малым, поместить яйца в теплую печь, где воск растает и писанка готова. Утром проверяет запасы Пелагея, вздыхает, хоть и грех сегодня печалиться, светлая Пасха на пороге топчется, в дом просится.
Не то чтобы они голодали, но особых излишеств в виде сладкой сдобы и мяса в доме не было. Выживали за счёт подношений односельчан, которые они несли ей за оказанные услуги.
-Мы готовы, -вышел в сенки принаряженный Феофан, зовя женщину на праздничную службу, которая будет идти всю ночь, -поспешай, Пелагеюшка,-сказал он.
-Иду, -ответила ему жена, ещё раз окинув взглядом запасы,-славная нынче Пасха получится –подумала она, спеша надеть одежду, которую доставали из сундуков только по особому случаю. У каждого толка в Кокушках имелся свой молельный дом, хотя иные проводили службы прямо в избах наставников. Но Родион отстроил большую молельню, которая легко вмещала всех его общинников. В отличии от других толков здесь не было разделения на женскую и мужскую половины, все молились вместе. Отвешивая земные поклоны Пелагея всё благодарила Бога за то, что имеет и просила его лишь об одном-сохранить её детей.
Костоламовы тоже были на службе, Секлетинья, начала было уговаривать Анфима, чтобы он остался дома, но тот заупрямился и всё равно отправился в молельный дом. Служба продолжалась до самого утра и наравне со взрослыми стояли и дети, хотя Осип предлагал уставшим детишкам прилечь вдоль стен и отдохнуть.
-Ляг, душа моя, -упрашивала сына Любава, -отдохни, а как станем Христа петь, я тебя разбужу. Но Анфимка упрямо стоял, желая отстоять всю службу до конца и как только начинали петь певчие слёзы появлялись на его глазах, и он неистово молился, чувствуя свою причастность к великому празднику. В пять утра Костоламовы вернулись домой, взрослые уж боле и не легли, а детям устроили сон, дав время отдохнуть после долгой службы. Сами они начали управляться с хозяйством, чтобы успеть до восхода солнца. Как только краешек неба порозовел, детей разбудили, пришло время смотреть на солнце, на то, как оно играет. По тому, как всходило солнце определяли каким будет лето, урожай и ждать ли от природы каких-либо неприятностей. И когда на небо выкатывался яркий, ясный круг облегченно улыбались хорошей примете, отправляясь праздновать Пасху.
Войдя в дом, Любава положила несколько крашенных яиц в красный угол, здесь они будут храниться в течение года. Ещё дед Трофим учил её тому, что эти яйца имеет силу. Стоит случится пожару, говорил он, бери такое яйцо и трижды обегай вокруг дома и огонь отступит. И ежели скотина какая захворает, яйцо это тоже поможет.
А на столе уже и пасхальный кулич, и творожная пасха, освещенные в молельном доме, да и всякой другой еды полно, ешь-не хочу. Сначала каждый съел по крашенке - яйцу, затем то что освятили в молельне, а дальше уж каждый выбирал по душе. Секлетинья не удержалась угостилась молоком «обливанным». Во время Великого поста, когда молоко было под запретом, бережливая Любава творожила его, а за неделю до Пасхи прокипятила молоко и залила им творог. Такое «обливанное» молоко хранилось в деревянных бочках в подполе. А во время пасхальной недели его с удовольствием ели со сладким хлебом и взрослые и дети.
А по селу уже пошли славильщики, мужчины и женщины большими компаниями ходили от дома к дому и славили Христа. Песня, которую они исполняли состояла из множества куплетов. Двадцать шесть из них исполняли на улице, перед домом, ждали, когда выйдет хозяйка, которая пригласит их в избу и уже там допевали оставшиеся восемь. Костоламовы встретили гостей приветливо.
- Христос воскресе! –сказал один из славильщиков хозяевам, когда они закончили петь.
- Воистину воскресе! - ответила ему Любава, угощая гостей яйцами и пирожками, коими славилась она на всю округу.
-Нагваздали, натоптали, -заторощилась на гостей Секлетинья, но на неё шикнули, не дело обижать гостей в столь светлый праздник. А те, как только за порог, так сразу Анфимка встрепенулся, самое время игрища устраивать! И вот ведь, казалось бы, цельную ночь не спал, а энергии и сил на десятерых.
-Зови ребятишек, -с улыбкой разрешает мать и тот стремглав мчится за друзьями, переминающими с ноги на ногу за воротами. Ребята раскладывают на столе принесённые яйца и накрывают их своими шапками. При этом на столе есть и такие шапки, под которыми ничего нет. Одного из них отправляют к печи, чтобы встал он там спиной к столу, а сами начинают перемешивать все шапки по столу, и останавливаются по команде.
- Где коки паришь? - звонко кричит Анфимка стоящему у печи, тот подходит к столу и указывает на одну из шапок, если повезет под ней будут яйца, которые он заберет себе, а если нет- останется ни с чем. Играют до тех пор, пока все яйца не разберут.
-Погляди-ка маменька, сколько я крашенок собрал! –хвастается удачливый Анфимка, улыбается довольный Савин, ай, да сынок и тут всех обошел, не иначе как в него пошёл!
-Шли бы вы, робяты, на улку, -это Любава провожает гостей на другие забавы.
Хорошо возле дома Костоламовых, на пригорках проталинки появились, сухо уже, самое время собраться здесь молодежи на игрища. Песни петь да хороводы водить. Ребятишки снарядились яйца катать. Для этого Савин накануне изладил для сына новый деревянный лоточек с невысокими бортиками, который тот поставил под наклоном, чтобы яйца лучше «вкатывались в поле». Вокруг горки – всё те же пасхальные яйца. В порядке очередности, по считалочке, подходили к лотку ребятишки и каждый катил своё яйцо, мечтая, чтобы оно задело или стукнуло как можно больше других яиц, лежащих вокруг горки, тогда их можно было забрать как трофей. Ну, а если у кого что-то не получалось, то приходилось оставлять своё яйцо «в поле» и ждать своей очереди, чтобы попробовать ухватить удачу за хвост ещё раз. Горку можно было слегка поворачивать для прицеливания, но только не сдвигать с места. И никак нельзя было жульничать, например, кидать яйца, больше тебя в игру никогда не возьмут.
Любава, желая порадовать сына разложила в поле разные сладости: пирожки и пряники, деревянные игрушки, стоило яйцу игрока коснуться одного из них, и он тут же мог забрать подарок себе. Вот где-радость-то ребятенку! Не зря собрались возле дома Костоламовых все кокушенские ребятишки, каждому хочется принять участие в игре. Здесь же и дети Пелагеи и Феофана, стоят в сторонке, не решаясь подойти к горке. Всех смелее оказалась Епифарья, шустрая, словно белка на дереве, всех мальчишек обошла, словно окутанные колдовством катились её писанки дальше всех, собирая по пути другие яйца. Надулся Анфимка, не привык уступать никому, тем более девчонке, а та знай смеётся, подбирая с земли угощение. Наблюдает со стороны за детьми Любава, частит сердце, волнуется, справится ли с собой сынок? Светлый праздник и на душе светло, грех сердиться. Подошла Епифарья к мальчику, протянула разрисованные матерью яйца, на, не жалко! Разулыбался мальчишка, засиял, продолжается игра звенят детские голоса на всю улицу, серебряными колокольцами рассыпаются в воздухе.
