В мадридской Национальной библиотеке до сих пор хранится ветхая рукопись с длинным, почти невыносимым для современного читателя названием: «Vida, nacimiento, padres y crianza del capitán Alonso de Contreras...». Если отбросить барочные завитушки, перед нами автобиография. Одна из очень немногих, что оставили после себя испанские солдаты эпохи Габсбургов. Ее автор утверждает, что написал ее «по просьбе друзей».
А теперь представьте: мальчишка из бедной мадридской семьи, который в двенадцать лет зарезал одноклассника и бежал из дома, спустя годы садится за стол, чтобы изложить на бумаге события своей бурной жизни. И делает это с такой безыскусной простотой, что его рассказ становится не просто документом эпохи, а одним из лучших образцов жанра наравне с «Правдивой историей завоевания Новой Испании» Берналя Диаса дель Кастильо.
Однако самое интересное начинается тогда, когда мы задаемся простым вопросом: а что, если главный герой этой захватывающей саги — вовсе не тот, за кого себя выдает? И почему сам Лопе де Вега, величайший драматург Испании, так фатально ошибся, разглядев в нем благородного рыцаря?
Как бастард стал рыцарем: мальтийский казус
Для начала стоит разобраться с именем. При крещении будущий герой получил имя Алонсо Гильен. Он был старшим из восьмерых детей Габриэля Гильена и Хуаны де Роа-и-Контрерас. Фамилию бабушки по материнской линии — Контрерас — он возьмет позже, когда завербуется в армию. Биографы предполагают, что сделано это было отнюдь не из тщеславия, а по куда более прозаической причине: юный Алонсо попросту скрывался от правосудия.
Действительно, к пятнадцати годам за его плечами уже числились и поножовщина с летальным исходом, и высылка из Мадрида в Авилу под надзор дяди-священника. В 1597 году, записавшись в армию, он отправляется во Фландрию — но очень скоро дезертирует. Дальше — больше: он примыкает к мальтийским корсарам и на шесть лет погружается в беспощадный мир средиземноморской каперской войны.
Что такое мальтийское корсарство начала XVII века? Это не романтика парусов и абордажей. Это тяжелая, кровавая работа на грани фола. Рыцари-госпитальеры, обосновавшиеся на Мальте с 1530 года, обладали законным правом выдавать каперские патенты. Корсары под флагом ордена Святого Иоанна могли нападать на мусульманские суда, забирать товары и пленных — все это считалось богоугодным делом, а добыча делилась между экипажем и орденской казной. Экономика Мальты держалась на этой войне: из примерно 4000 жителей Валлетты в начале XVII века каждый десятый мужчина был так или иначе связан с корсарским промыслом.
Именно в этой среде юный Контрерас и провел свои «университеты». Он не просто махал саблей. По его собственному признанию, он научился навигации, просто стоя за спиной у кормчего и наблюдая за его действиями. Уже в девятнадцать лет ему доверили командование собственным кораблем. Вскоре он настолько хорошо изучил Восточное Средиземноморье, что составил подробные лоции — руководства для плавания с детальным описанием всех портов, бухт и мысов, от греческого Архипелага до побережья Леванта. Оригинал этой работы по сей день хранится в Национальной библиотеке Испании.
А потом случилось то, что перевернуло его жизнь. В 1611 году Алонсо де Контрерас становится рыцарем Мальтийского ордена.
Как безродному авантюристу удалось получить рыцарский плащ? Формально для этого требовалось доказать не менее восьми поколений благородных предков. Но у Контрераса были другие аргументы: десятки успешных рейдов против берберийских пиратов и османских судов, репутация бесстрашного бойца и, что немаловажно, личная аудиенция у Папы Римского Павла V. Во время нее Контрерас изложил понтифику все свои заслуги перед католической верой и Святым Престолом. Папа выдал ему буллу — особое послание к ордену, которое освобождало просителя как от обязательного ценза благородного происхождения, так и от требования прожить определенный срок на Мальте. Путь к посвящению был открыт.
Казалось бы — классическая история успеха. Мальчик с городских задворок становится рыцарем, командором, губернатором. Осталось только написать мемуары и войти в историю. Но дьявол, как водится, прячется в деталях.
Убийства, поджоги и странные провалы в памяти
Вот что Контрерас рассказывает о своем назначении губернатором острова Пантеллерия, расположенного в опасной близости от берберийского побережья. Испанский вице-король Сицилии доверил ему командование гарнизоном из ста двадцати человек для защиты этого стратегического клочка суши. Ответственная должность. Высокое доверие.
А вот что он умалчивает. Где-то между каперскими рейдами и губернаторским креслом случился эпизод, который сам Контрерас описывает крайне туманно. В местечке Орначос, где квартировали его солдаты, в доме одного из постояльцев был обнаружен склад оружия. Местные власти попросили его держать язык за зубами. Годы спустя его обвинили в подготовке мятежа и судили. Что там произошло на самом деле — он так и не прояснил.
Дальше — больше. В своих мемуарах он рассказывает, как во время рейда у берегов Греции захватил любимую наложницу некоего высокопоставленного османского чиновника. Разгневанный турок поклялся, что если когда-нибудь поймает Контрераса, то подвергнет его самой унизительной казни, какую только можно вообразить. Эпизод, достойный плутовского романа.
Но куда показательнее другой сюжет. Контрерас решил остепениться и жениться на богатой вдове в Сицилии. Казалось бы, расчетливый шаг для человека, который привык выживать любой ценой. Однако вскоре он обнаружил, что у его избранницы есть любовник. Реакция была молниеносной: он убил обоих. В ту эпоху подобное поведение еще могло сойти с рук — честь испанского дворянина считалась достаточным оправданием для пролития крови. Но дело было не только в чести.
Вернувшись в Испанию, он попытался начать все заново. Нашел новую возлюбленную. Но и здесь удача отвернулась: его собственный капитан изнасиловал и жестоко избил эту женщину. Контрерас убил обидчика — и оказался в тюрьме.
И вот здесь происходит нечто странное. Выйдя на свободу, вчерашний убийца и дезертир внезапно решает... стать отшельником. Он удаляется в горы Монкайо и ведет жизнь католического анахорета. Что это было? Искреннее раскаяние? Желание спрятаться от новых преследований? Или просто очередная глава в бесконечной череде его метаморфоз?
Ответа нет. Контрерас пишет обо всем этом с поразительным спокойствием, словно речь идет о перемене погоды.
Испания на грани: контекст, без которого история непонятна
Чтобы понять, почему такой человек вообще мог стать героем и другом первого драматурга страны, нужно хотя бы на минуту окунуться в атмосферу Испании начала XVII века.
Империя, над которой никогда не заходило солнце, уже начинала крениться. Поток серебра из рудников Потоси в Боливии и мексиканских месторождений достигал апогея — только за период с 1580 по 1620 год в Севилью прибыло около 2800 тонн драгоценного металла. Но вся эта колоссальная масса богатства уходила не на развитие промышленности или сельского хозяйства. Деньги немедленно отправлялись на оплату бесконечных войн в Нидерландах, Италии и Германии, на содержание огромной армии и громоздкого бюрократического аппарата. Внутреннее производство сокращалось, инфляция росла, а знать предпочитала вкладывать средства в церковные бенефиции и родовые майораты.
Демографическая картина тоже была удручающей. За XVI век население Испании выросло, но в первые десятилетия XVII века рост остановился, а затем началась убыль: чума 1596–1602 годов, изгнание морисков в 1609–1614 годах (около 300 тысяч человек), эмиграция в Америку, постоянные военные потери. К 1640 году империя начнет трещать по швам — одновременно вспыхнут восстания в Португалии и Каталонии.
Именно на этом фоне разворачивается одна из самых поразительных встреч в истории испанской литературы.
«Сеньор капитан, с таким человеком следует разделить даже плащ»
Лопе де Вега — живой классик, автор двух тысяч пьес, баловень судьбы и любимец публики. Его называли «Фениксом Испании», его комедии ставились на всех подмостках, а сам он вел жизнь, полную любовных приключений, религиозных кризисов и литературных триумфов. В 1614 году он принял сан священника, но это не помешало ему продолжать писать и увлекаться женщинами.
Контрерас — человек без гроша в кармане, больной, измученный, только что вернувшийся в Мадрид после очередной передряги. Они никогда не виделись раньше. Но Лопе де Вега принимает его с распростертыми объятиями и словами, которые вошли в историю: «Сеньор капитан, с таким человеком, как вы, следует разделить даже свой плащ!»
Восемь месяцев Контрерас живет и питается в доме драматурга. Это не просто гостеприимство — это почти усыновление. Лопе де Вега настолько очарован своим гостем, что посвящает ему комедию «Король без королевства» и вставляет хвалебные строки о его подвигах в другую пьесу, действие которой разворачивается в Палермо. Более того — именно Лопе де Вега, по мнению большинства исследователей, убедил Контрераса написать мемуары. Возможно, он чувствовал, что перед ним не просто авантюрист, а живое воплощение испанского духа, который сам драматург так часто выводил на сцене.
Парадокс этой дружбы поражает воображение. Великий драматург, создатель сотен вымышленных миров, принял за чистую монету историю человека, который всю жизнь балансировал на грани между правдой и вымыслом. Лопе де Вега видел в Контрерасе благородного рыцаря, героя без страха и упрека. А тот, судя по всему, был рад подыграть.
Что на самом деле скрывается за «безыскусной правдой»?
Мемуары Контрераса написаны в традиции плутовского романа — того самого жанра, который прославил «Ласарильо с Тормеса». Исследователи сходятся во мнении: да, это не мистификация в чистом виде, многие события подтверждаются архивными документами. Например, факт его членства в Мальтийском ордене, губернаторство на Пантеллерии, встречи с папой и испанскими вельможами — все это находит подтверждение в официальных бумагах.
Но автобиография писалась в 1628–1630 годах, когда Контрерасу было под пятьдесят и он уже занимал солидное положение в обществе. Человек, который в двенадцать лет зарезал одноклассника, в пятнадцать дезертировал из армии, а затем годами промышлял каперством, грабежами и убийствами, вдруг превращается в почтенного командора Мальтийского ордена. И пишет книгу о своей жизни, тщательно обходя острые углы и приукрашивая сомнительные эпизоды.
Что здесь правда, а что — искусная самопрезентация? Контрерас наверняка приврал или преувеличил там, где ему это было выгодно. Например, эпизоды с убийствами он описывает как неизбежное следствие оскорбленной чести — классическая риторика испанского дворянства. А ведь многие из этих убийств вполне могли быть обычными уголовными преступлениями, совершенными в порыве ярости или ради выгоды.
Но даже если отбросить литературные красоты, остается поразительный документ эпохи. Это взгляд на мир глазами человека, который прошел через все круги ада Средиземноморья XVII века и выжил. Причем не просто выжил — а добился признания от тех, кто определял культурную повестку своего времени.
Испанская корона, кстати, тоже оценила его таланты. После возвращения из Рима Контрерас получил под управление сначала остров Липари, а затем и город Аквила близ Неаполя с заданием навести там порядок. Он действовал привычными методами: несколько смертных приговоров, приведенных в исполнение вопреки всем прошениям о помиловании, быстро заставили местных бандитов и знать притихнуть. Правда, жалоб накопилось столько, что через три месяца вице-король вынужден был его отозвать.
Финал его жизни покрыт туманом. Известно лишь, что он скончался в 1641 или 1645 году, так и не закончив свои мемуары. Рукопись обрывается на событиях 1633 года — он описывает свою жизнь в Мадриде в небольшом доме, окруженном садом, где он мирно коротал дни в обществе слуги и старой лошади. Быть может, он действительно нашел покой, к которому так долго шел.
Рукопись пролежала в архивах почти три столетия. Ее обнаружили и опубликовали только в начале XX века. Алонсо де Контрерас, забытый на долгие годы, вдруг вернулся — чтобы занять свое место в пантеоне испанских авантюристов и вдохновить современных писателей, таких как Артуро Перес-Реверте, на создание новых героев.
Остается лишь гадать, кем он был на самом деле. Хладнокровным убийцей, умело прикрывавшимся рыцарским плащом? Беспринципным авантюристом, для которого не существовало ничего святого? Или все-таки героем своего жестокого времени, просто не вписывавшимся в наши представления о морали?
А что думаете вы: можно ли считать Контрераса историческим персонажем, которому стоит верить на слово, или перед нами классический пример человека, который сам написал себе биографию — и сам же в нее поверил?