19 августа 1960 года в Ярославской области приземлилась капсула. Военные офицеры вскрыли люк и увидели двух небольших собак — живых, слегка взволнованных, но совершенно целых и невредимых.
Через семь с половиной месяцев после этого Юрий Гагарин сел в ракету и улетел в космос. Между этими событиями — прямая причинно-следственная связь.
Лайка, которую не вернули
До Белки и Стрелки был другой полёт и другой финал. В ноябре 1957 года на орбиту отправили Лайку: маленькую дворняжку, о которой учёные прекрасно знали, что та не вернётся.
Возвращаемой капсулы тогда ещё не существовало. Советский Союз годами уверял, что собака прожила несколько дней и умерла мирно. Правда вышла наружу только в 2002 году: Лайка погибла от перегрева и стресса ещё до завершения первого витка. Один из руководителей программы признал — её агония была «страшной».
Учёные получили данные. Заплатили за них дорого. И именно этот счёт подтолкнул советских инженеров к созданию чего-то принципиально нового: возвращаемой капсулы с системой охлаждения, парашютом и нормальным жизнеобеспечением.
В 1959–1960 годах шла разработка «Корабля-спутника» — аппарата, который мог не только выйти на орбиту, но и вернуться обратно с живым грузом. Без гибели Лайки Белка и Стрелка никогда бы не вернулись живыми.
Дворняжки по техзаданию
Отбор кандидатов в космические собаки напоминал кастинг на роль сапёра: ошибка исключена, а опыт уличной жизни — обязательное требование.
Беспородных дворняжек брали сознательно. Они уже пережили московские зимы, голод и всё, что может предложить улица. Иммунитет крепкий, психика устойчивая, претензий к условиям питания — ноль. Породистые собаки, избалованные домашней жизнью, под такие критерии не подходили.
Технические требования были жёсткими: вес до 6 килограммов, рост в холке до 35 сантиметров, возраст от двух до шести лет, короткая шерсть светлого окраса — чтобы датчики крепились нормально и показания читались на видеозаписи.
Белку отобрали в Москве, Стрелку в Ленинграде. По характеру они были полными противоположностями. Белка — заводила, первой шла к миске, активно лаяла, мгновенно реагировала на всё вокруг. Стрелка — тихая, замкнутая, феноменально выносливая. Идеальный тандем, если вдуматься, собаки прекрасно ладили и дополняли друг друга.
Любопытная деталь: их звёздные имена были псевдонимами. Белку до отбора звали Альбина, Стрелку — Маркиза. Исследователи переименовали собак специально — для истории и для прессы.
«Маркиза летит в космос» звучало бы, согласитесь, несколько иначе. Как-то по-буржуйски что-ли.
Центрифуга, вибростенд и космическая диета
Центрифуга раскручивала их до перегрузок в 4–6 g — это как если бы ваш вес внезапно увеличился в пять раз, а сердце пыталось разобраться, что происходит. Пульс, давление, кардиограмма — всё это записывалось в режиме реального времени.
Физиологи из команды Олега Газенко — ведущего специалиста по космической медицине СССР — отбирали тех, чьи показатели возвращались к норме быстрее всего.
Вибростенд был отдельным испытанием. Гигантская дрожащая платформа имитировала грохот ракетного старта — непрерывная, оглушительная дрожь. Собак приучали не паниковать: дрессировали прямо там, командами «сидеть», «лежать», «есть». После нескольких месяцев таких занятий Белка и Стрелка реагировали на вибростенд примерно так, как москвич реагирует на шум в метро — то есть никак.
Параллельно их приучали к герметичным кабинам и питанию из автоматических кормушек. Еда подавалась строго по расписанию, датчики крепились к телу постоянно. Подопытные привыкали к жизни в тесном пространстве с проводами и шумом — именно в таких условиях им предстояло провести сутки на орбите.
Что произошло на пятом витке
Старт 19 августа 1960 года прошёл штатно. Первые витки — тоже. А потом Белка сорвалась.
На 4–6-м витке она начала биться в ремнях, лаять и пытаться вырваться из кресла. Её тошнило. Стрелка сидела рядом совершенно спокойно — как будто летала в космос каждую неделю. Телеметрия всё фиксировала, специалисты на Земле наблюдали за показаниями и, судя по позднейшим свидетельствам, нервничали всерьёз.
После посадки анализы Белки не показали серьёзных отклонений. Но этот эпизод намертво вошёл в историю советской космонавтики — и прямо повлиял на программу пилотируемых полётов. Учёные приняли решение: первый полёт человека должен быть коротким. Не сутки, не 17 витков — один виток. 108 минут. Именно поэтому Гагарин провёл в космосе меньше двух часов, хотя технически мог лететь дольше.
Кроме того, срыв Белки стал причиной появления кодового замка в системе управления «Востока»: Гагарин должен был ввести числовой код «1–2–5», доказав тем самым, что находится в сознании и контролирует ситуацию. Собачья истерика буквально переписала правила первого пилотируемого полёта.
В «Спутнике-5» Белка и Стрелка летели не одни. Вместе с ними на борту находились 12 мышей, крысы, насекомые, растения, семена и микробы — полноценная биологическая лаборатория на орбите. За 25 часов и 17 витков учёные получили данные о воздействии космоса сразу на несколько видов живых организмов.
Посадка: 10 км от расчётной точки
В 18:00 по московскому времени «Спутник-5» включил тормозной двигатель. Капсула с собаками отделилась от ракеты и пошла вниз. Приземлилась в Ярославской области — в 10 километрах от расчётной точки, неподалёку от Волги. По меркам советской космонавтики — вполне приличная точность.
Поисковая группа добралась до места быстро. Военные офицеры и кинологи вскрыли люк: обе собаки были живы. Немного взволнованы — но без признаков серьёзного стресса. Стрелке поставили капельницу для восстановления водно-солевого баланса. Потом обеих погрузили в машину и отправили в Москву.
Олег Газенко и его команда немедленно приступили к детальному обследованию. Данные, которые они собрали за следующие недели, легли в основу медицинского допуска для Гагарина. Советские учёные и инженеры получили то, чего добивались: живое доказательство того, что организм выдержит орбиту. Теперь можно было запускать человека.
Пушок летит в Белый дом
В 1961 году Стрелка родила шестерых щенков — всех здоровых, без каких-либо последствий космического полёта. Один из них, Пушок, попал в Белый дом.
История вышла неожиданно трогательной. На государственном ужине в Вене Жаклин Кеннеди спросила Хрущёва о судьбе щенков знаменитой космической собаки. Генеральный секретарь оценил дипломатический потенциал момента и организовал передачу. Перед отправкой в США Пушка проверили ветеринары, военные медики и, по имеющимся данным, ФБР — на наличие радиации, микробов и всего прочего, что советская сторона теоретически могла подбросить вместе с четвероногим подарком. Проверка прошла успешно.
Американская пресса писала о «русской космической собачке» с теплотой, которая в разгар холодной войны выглядела почти неправдоподобно. Пушок быстро стал любимцем детей президента. Щенок сделал то, что не всегда удавалось дипломатам.
Белка и Стрелка прожили долгую жизнь — 16 лет в комфортных условиях Института авиационной и космической медицины. За ними наблюдали, их обследовали, изучая долгосрочные последствия радиационного воздействия.
Сегодня их чучела стоят в Мемориальном музее космонавтики в Москве. Две маленькие дворняжки, которых подобрали на улице, прошли через центрифугу, орбиту и мировую славу — и в итоге доказали то, что требовалось доказать. Гагарин это знал, когда садился в «Восток».