— У меня оплата не проходит! Тут терминал пищит на весь магазин!
— Роман, я тебе еще вчера вечером всё русским языком объяснила. Этих денег ты не увидишь.
Жанна прижала телефон плечом к уху. Продолжила протирать влажной тряпкой край столешницы. Движения были ровными. Внутри не было ни паники, ни злости. Только глухая, накопившаяся за три года усталость.
— В смысле не увидишь?! — голос мужа в трубке сорвался на визг, перекрывая гул торгового зала. — Я на кассе строительного гипермаркета стою! За мной очередь человек десять! У меня телега сухими смесями груженая с верхом, а кассирша смотрит на меня как на идиота!
— Она смотрит на тебя абсолютно правильно.
— Жанна, не беси меня! Ты почему деньги на общую карту не перевела, как мы договаривались?!
— Мы не договаривались, Рома. Это ты сам с собой договорился. А я тебе сказала: нет.
— Переводи сейчас же! — рявкнул муж. — Мне мастера завтра аванс ждут!
— Деньги лежат на моем личном целевом вкладе. И они там останутся. Выкладывай свои смеси обратно на полки, Рома. Или оплачивай со своей зарплатной карты.
— У меня там пусто, ты же знаешь!
— Значит, ремонта не будет.
Жанна сбросила вызов. Положила телефон на подоконник. Руки не дрожали. За окном привычно шумела маршрутка, у соседей сверху кто-то двигал мебель. Обычный субботний день. День, который должен был расставить всё по местам.
Конфликт зрел давно, но рвануло по-настоящему только вчера вечером. Роман огорошил её за ужином. Таисии Игоревне, его обожаемой матушке, срочно потребовался капитальный ремонт в её «убитой» однушке. Старые обои отваливаются, трубы подтекают, пол скрипит.
Сын, естественно, пообещал всё организовать по высшему разряду. Нанял бригаду, составил смету. Сумма вышла немаленькая. Только вот платить за этот праздник жизни Роману оказалось нечем.
Кредитная история мужа была безнадежно испорчена еще до их знакомства. В молодости он набрал микрозаймов на какую-то ерунду, еле расплатился с коллекторами. Банки его заявки заворачивали автоматически, даже не рассматривая.
Поэтому кредит должна была взять Жанна.
Или, как изящно предложил муж вчера за ужином, просто снять те самые деньги, что лежали на её счету. Деньги от продажи старого дедушкиного гаража, который достался Жанне по наследству.
На резонный вопрос, с чего вдруг она должна вливать свое наследство в чужую квартиру, Роман выдал железобетонный аргумент: «Мы же семья! У нас всё общее!».
Входная дверь загрохотала минут через сорок. Шаги по прихожей раздавались такие, словно муж собирался проломить ламинат.
Роман в два шага пересек коридор. Пунцовый, взмыленный. Связка ключей со звоном полетела на комод.
— Ты совсем берегов не видишь?!
— Разувайся, — ледяным тоном осадила его Жанна. — Натопчешь.
— Ты меня перед продавцом, перед грузчиками, перед всей очередью как пацана сопливого опозорила!
— Переживешь.
— Мне пришлось всё из двух огромных тележек обратно на стеллажи выгружать! Своими руками!
— Не я тебя заставляла набирать чужого стройматериала без копейки в кармане.
Роман шагнул на кухню. Навис над столом, грузно опершись о край. Дышал тяжело, со свистом, словно пробежал марафон.
— Это и мои деньги тоже! Мы в браке живем! У нас общий бюджет!
— Бюджет на продукты и коммуналку у нас общий. А гараж был дедушкин. И продала его я.
— И что?!
— И то. Мы договаривались, что эти деньги пойдут на первый взнос для расширения жилплощади. Чтобы из двушки переехать в трешку. А не на ламинат для Таисии Игоревны.
— Ей жить в таких условиях нельзя! — взвился муж. — У нее возраст! У нее здоровье ни к черту! У нее астма от этой старой пыли начинается!
— Так возьми подработку, Рома. Накопи. Оплати матери ремонт сам. Ты же взрослый мужик.
Муж скривился, словно откусил лимон. Работать больше положенного он терпеть не мог. На своей должности в логистической конторе сидел восьмой год. Зарабатывал средне, но свято считал себя главным добытчиком.
Вся его зарплата уходила на его же дорогие хобби вроде спиннингов и лодочных моторов. А вот ипотеку за эту самую двушку почему-то чаще закрывала Жанна со своих премий.
— Мне не дадут кредит, ты же прекрасно знаешь!
— Знаю.
— А подработка... когда мне подрабатывать?! Я и так на своей работе выматываюсь как проклятый! Я домой прихожу, ног не чую!
— Значит, ремонта у Таисии Игоревны не будет. Всё просто.
Жанна подошла к раковине, сполоснула пальцы под краном. Разговор шел по кругу, как заезженная пластинка.
— Ты понимаешь, что ведешь себя как эгоистка? — голос мужа снова дал слабину, перейдя на обиженный тон. — Тебе бумажек жалко для пожилого больного человека? Родной матери твоего мужа?
— Понимаю. Мне жалко.
— Я в шоке с тебя просто!
— Мне жалко не бумажек. Мне жалко своего труда и своих планов. Мой дед этот гараж строил своими руками. И я не спущу его на испанскую плитку для женщины, которая меня терпеть не может.
— Я матери уже пообещал! — Роман ударил ладонью по столу. — Бригада в понедельник заходит на объект! Я аванс мастерам из своей заначки отдал! Тридцать тысяч!
— Твои обещания — твои проблемы. Отменяй бригаду.
— Аванс не вернут!
— Значит, заначку потеряешь. Бывает. Будет тебе хорошим финансовым уроком на будущее. Не трать то, чего у тебя нет.
Роман выпрямился. Прошелся по кухне, нервно трогая воротник куртки. Он явно пытался сменить тактику. Глубокий вдох, смена тона на примирительный. Глаза стали почти просящими.
— Жаннусь, ну давай без этого.
— Без чего?
— Ну что ты завелась на ровном месте? Давай я тебе официальную расписку напишу. У нотариуса заверим, если хочешь.
— Не хочу.
— Буду с каждой зарплаты отдавать часть! Честное слово! Ну стыдно же перед матерью отменять всё в последний момент. Она уже старую мебель выкинула.
— Не напишешь и не будешь отдавать, — отрезала Жанна. — Плавали, знаем.
— Да когда я тебя обманывал?!
— В прошлом году мы ей на даче крышу перекрывали. Помнишь?
Роман отвел глаза.
— Кто платил мастерам? — с нажимом спросила жена. — Я платила. Ты клялся, что вернешь с отпускных до копейки.
— Дача — это совсем другое!
— И где мои деньги с твоих отпускных, Рома? Ах да, ты купил себе новый эхолот для рыбалки. Потому что старый барахлил.
— Мы же на эту дачу летом ездим шашлыки жарить! Я для нас старался!
— Шашлыки мы там жарим ровно два раза в год. А крыша обошлась мне в кругленькую сумму. Больше я спонсором вашей семьи не выступаю.
Роман сузил глаза. В них мелькнула затравленная, бессильная злость. Мирная тактика провалилась с треском. Он понял, что уговоры не сработают.
— Ах так?! Считаться будем?!
— Будем.
— А кто продукты в дом покупает через день?! Кто коммуналку платит?! Кто машину твою обслуживает?!
— Половину коммуналки платишь ты, половину я. Продукты берем по очереди. А за ТО машины я перевела тебе деньги в прошлом месяце. Чек показать?
— Не уводи разговор!
— Это ты его уводишь. Денег на ремонт я не дам. Точка.
— Если ты сейчас же не зайдешь в приложение и не переведешь мне нужную сумму, мы разводимся!
Он бросил это как козырь. Задрал подбородок. Ждал, что жена испугается, начнет сдавать назад.
В первые годы брака она всегда уступала. Сглаживала углы. Извинялась, лишь бы не ссориться, лишь бы сохранить этот самый мифический «мир в семье». Роман привык, что стоит ему повысить голос и пригрозить уходом, как Жанна становится шелковой.
Но Жанна не проронила ни звука.
Она молча вышла в коридор. Достала с верхней полки шкафа большую спортивную сумку. Бросила её на приступок перед зеркалом.
— Собирайся.
— Что? — Роман моргнул, явно не понимая, что происходит.
— Ты поставил условие. Я его приняла. Мы разводимся.
— Жанна, ты в своем уме?!
— Вещи поместятся в сумку, или тебе черные мусорные мешки достать с кухни?
У Романа отвисла челюсть. План явно дал трещину. Он мотнул головой, отказываясь верить в происходящее.
— Из-за каких-то вонючих обоев ты рушишь брак?! Тебе квартира дороже семьи?! Да ты больная!
— Мне дороже моя спокойная жизнь, Рома.
— Да кому ты нужна будешь в тридцать с лишним лет!
— Кому надо — тому буду. Из-за того, что ты решаешь моими ресурсами свои проблемы, а потом ставишь мне ультиматумы, я с тобой жить не собираюсь.
В кармане куртки мужа громко зажужжал телефон.
Роман лихорадочно выхватил трубку. На экране высветилось «Мамуль». Он нажал ответ, даже не успев подумать, просто на автомате.
— Сыночка, ну что там у вас? — раздался из динамика требовательный голос Таисии Игоревны. — Ты плитку в ванную взял, как мы договаривались? Я же просила испанскую!
— Мам, тут проблемы... — сбивчиво начал Роман, косясь на жену.
— Не забудь, затирку бери влагостойкую! И плинтуса широкие посмотри!
— Мам, подожди. Жанна денег не дает.
В трубке повисла короткая пауза.
— В смысле не дает? Она что, с ума сошла?
Жанна шагнула ближе. Одним быстрым движением нажала на телефоне мужа кнопку громкой связи.
— В прямом смысле, Таисия Игоревна, — отчеканила невестка. — Я ваши ремонты оплачивать не буду.
В динамике кто-то громко глотнул воздух.
— Жанночка, девочка моя, — тон свекрови мгновенно сменился на приторно-поучительный. — Ну что за глупости? Мы же семья. Ромочка так старается для нас всех.
— Ромочка старается за мой счет.
— У тебя же деньги лежат без дела! Инфляция их съест в этом банке! Зачем тебе жадничать для родных людей?
— Деньги лежат на первый взнос для новой квартиры. А не без дела.
— Ой, да какие ваши годы! — отмахнулась свекровь через динамик. — Накопите еще! Вы же молодые, работаете оба! Тем более, вы же ко мне на дачу ездите отдыхать.
— Дачу, у которой я в прошлом году за свой счет крышу перекрывала?
— Ну это же общая дача! Наша, семейная!
— Дача по документам записана на вас, Таисия Игоревна. Как и эта однушка. Поэтому ремонт оплачивать будете вы. Либо ваш сын.
— При живом-то муже такие вещи говорить! — голос свекрови резко потерял приторность и завизжал. — Рома! Ты кого в дом привел?! Она же копейки зажмет для матери! Да гони ты её в шею, эту дрянь меркантильную!
— Вот и я о том же, — перебила Жанна, не повышая голоса. — Сумка уже в коридоре стоит. Испанскую плитку выберете сами. Без меня.
Она сбросила звонок. Упёрлась взглядом в мужа.
— Пятнадцать минут, Роман.
— Жанна, не дури.
— Потом я просто выставлю всё твое барахло за дверь на лестничную клетку.
— Ты не имеешь права! Это и моя квартира тоже! Я тут прописан! Я на неё претендовать буду!
— Квартира куплена мной в ипотеку за год до нашего брака. Ты здесь просто прописан. Завтра же выпишу через суд.
— Деньги общие! Половина гаража моя!
— Открой Семейный кодекс, статья тридцать шесть. Наследство и деньги от его продажи, лежащие на моем личном вкладе — это моя личная собственность. Ни суд, ни адвокат тебе не помогут. Ловить тебе здесь нечего. Время пошло.
Роман покосился на сумку. Покосился на ледяное лицо жены. Понял, что блефовать больше нечем и пугать её бесполезно.
Он молча, тяжело ступая, шагнул в спальню. Суетливо сгреб в охапку свитера и рубашки со своих полок и начал запихивать их в сумку.
Через две недели Жанна пила утренний кофе на кухне в абсолютной тишине. На столе лежал распечатанный бланк заявления на развод с отметкой о принятии.
Роман обитал у Таисии Игоревны. Капитальный ремонт там так и не начался — без денег невестки нанимать бригаду оказалось не на что. Аванс мастерам, как и ожидалось, сгорел.
Муж звонил пару раз. Сначала пытался давить на жалость, рассказывал, как ему тяжело спать на старом продавленном диване в кухне. Потом перешел на угрозы, обещал нанять юриста и отсудить хоть что-нибудь. Жанна только хмыкала и клала трубку.
Она впервые за долгое время спокойно заходила в банковское приложение. Сбережения на целевом вкладе были на месте. И кредитов, за которые нужно батрачить годами ради чужих испанских плиток, на ней не висело.
