Часть 2. Глава 10. Отъезд
Маша твёрдо решила ехать. Дни между решением и отъездом пролетели незаметно. Сессия была сдана на отлично, и настала пора собирать чемоданы.
— Ну что, всё же надумала? Едешь? — спросил Анатолий Филиппыч, наблюдая, как она нервно перебирает кудряшки своих каштановых волос.
— Да, — кивнула Маша, и в её глазах читалась смесь страха и решимости. — Я хочу ехать. Ни в чём, конечно, не уверена… но поеду.
— Прекрасно! Я за тебя рад, — отозвался режиссёр, и его лицо расплылось в улыбке. — Игорь, ты с ней?
— Да, — твёрдо ответил тот. — Уже собираемся.
— Поддержи её, помоги, — Филиппыч крепко пожал Игорю руку. — Сейчас она в этом нуждается.
— Знаю, — Игорь коротко улыбнулся, взглянув на Машу.
— Я рад, что вы вместе. Хоть буду спокоен, — Филиппыч по-отцовски обнял их за плечи.
— Ну что ж… Вот направление, — он протянул Маше конверт. — Уверен, что поступишь. Все у тебя получится. Счастливой дороги и удачи. Как приедете — звоните. И будьте на связи!
— Обязательно. Спасибо вам за всё.— Игорь крепко пожал пухлую руку Анатолий Филиппыча.
Маша убрала конверт в сумку, и они вышли на улицу.
Май встретил их тёплым, дождливым дыханием. Вокруг цвела сирень, а влажный воздух был густым и пьянящим, зовущим в путь.
——
Елена Сергеевна, не в силах усидеть на месте, давала последние наставления, обращаясь больше к Игорю, чем к дочери:
— Как приедете — мне сразу позвоните! Сразу же!
— Не переживайте, Елена Сергеевна, всё будет нормально, — успокаивал её Игорь. — У меня там родственники, они нас ждут.
— Знаю, но всё равно волнуюсь. Сам же понимаешь...
— Мама, — вздохнула Маша, подхватывая разговор. — Чего ты волнуешься? Я же не одна еду.
— Не одна, конечно, слава богу... Но отпускать тебя всё равно не хочу. Ну, раз уж решила и ты в этом так уверена...
— Нет, мам, я не уверена, — честно призналась Маша. — Просто я не хочу думать о плохом. Как получится, так и получится. Не поступлю — так хоть город посмотрю, — засмеялась она. — Говорят, Новосибирск большой, красивый...
— Очень большой и очень красивый, — поддержал Игорь. — Тебе понравится.
— Маша... — Елена Сергеевна отозвала её в сторону, понизив голос, — Будь там осторожнее. Мороженое много не ешь, голос береги... Мало ли. Ты всё помнишь?
— Конечно всё, мам, что ты...
— Всё-таки не ту басню надо было взять, а ту, которую я тебе говорила...
— Анатолий Филиппыч сказал, что эта больше подойдёт для прослушивания.
— Ну, хорошо... Ему лучше знать. А проза у тебя хорошая, — голос матери вдруг дрогнул. — Мне очень нравится. Я даже плачу, когда ты её читаешь... Ну, да ладно. Всё будет хорошо. Я тебя очень люблю. И прости меня за всё, доченька.
Маша обняла её нежно, как только могла.
— Ну что ты, мам... Я и не обижалась. Как можно? Я тебя тоже очень люблю!
Чемоданы, уже давно собранные, стояли в дверях, как немые свидетели этого разговора.
— Так! Присядем на дорожку, — скомандовала Елена Сергеевна, пытаясь вернуть бодрость духа и уверенность в себе.
— Провожать не поеду, лишние слёзы, я лучше дома поплачу…
— Мам… ну что ты такое говоришь? не надо плакать!
Они послушно присели на краешки стульев. Не прошло и пары минут, как под окном прозвучал короткий гудок такси.
— Ну что... В путь.
На пороге Елена Сергеевна вдруг крепко, по-мужски взяла Игоря за руку.
— Береги её.
Он встретил её взгляд и ответил так же прямо и серьёзно, впервые называя вещи своими именами:
— Не волнуйтесь, Елена Сергеевна. Я люблю Машу. Всё будет хорошо. Как приедем, сразу позвоню.