Уже потом, став более опытным собаководом, - слово «собачник» Олеська всегда ненавидела и никогда не употребляла его ни по отношению к себе, ни по отношению к другим, - она поняла, что брать нужно было, конечно же, именно второго щенка. Возможно, с ним действительно было бы несколько труднее поначалу, когда он первые пару ночей скулил бы и искал мать, но зато потом было бы гораздо лучше. Любовь к матери, которая для этой собачонки была важнее всего в жизни, сама собой перешла бы на хозяина и со временем превратилась бы в безмерную верность и преданность. И тогда, возможно, из этого щенка действительно удалось бы вырастить именно такого обожающего свою хозяйку друга, о котором Олеська всегда мечтала.
Но они с мамой, немного посоветовавшись, выбрали её сестрёнку. Точнее, если уж говорить начистоту, то Олеська-то как раз предпочла бы другого щенка, но для её мамы, ужасно напуганной предстоящими трудностями, решающими оказались слова хозяйки о том, что эта девочка напоминает свою мать в детстве, и это стало самым веским аргументом в её пользу, так как мать щенков, лежащая рядом и наблюдающая за ними своими печальными всё понимающими глазами, действительно производила впечатление необычайно умной собаки.
Итак, выбор был сделан. Выбор не совсем правильный, как покажет будущее, но на тот момент это пока не имело ни малейшего значения. Олеська была на все сто процентов уверена в том, что без проблем справится с любыми поджидающими её на этом тернистом пути трудностями. И она действительно, как покажет время, сумела всё преодолеть. Но впереди её ожидали совсем другие проблемы, о которых она, в душе идеализировавшая собак, в тот момент просто ещё не имела представления…
Щенок действительно оказался очень разумным и, что самое главное, совершенно спокойным. На него не произвело ни малейшего впечатления ни то, что его отняли у матери, ни даже то, что его поместили в абсолютно непривычную для него среду. Для этого щенка, казалось, ничего не имело особого значения…
Уже гораздо позже, спустя несколько лет, Олеська поймёт, что для этой собаки по жизни вообще ничего не имело значения. Она относилась с полнейшим равнодушием к окружающему миру. Ко всем без исключения. И ни любовь, ни верность, ни преданность были ей попросту неведомы.
Но всё это будет уже потом. А пока Олеська была просто безмерно счастлива.
Последующие несколько недель она почти не помнила. Это было нечто непрерывное и однообразное, связанное с ежесекундным уходом за щенком. Оказалось, что собака – это тот же самый ребёнок. Она требовала заботы и внимания днями и ночами. За ней нужно было убирать, её необходимо было кормить и расчёсывать, а потом выяснилось, что её нужно ещё и стричь, и, причём, довольно часто, - и это, пожалуй, оказалось самой, что ни на есть, неприятной неожиданностью и для Олеси, и для её мамы. И ещё многое, многое другое…
Но Олеська преодолевала все эти испытания без малейших сожалений и раскаяний. Ей доставляла необъяснимое удовольствие каждая секунда, потраченная на её щенка. Олеська назвала её Диной, - разумеется, с маминой подачи, как же иначе; у неё самой на уме были гораздо более экзотические клички, но она так и не осмелилась даже намекнуть на это. И, несмотря на довольно сильную усталость, Олеська была готова возиться с нею до полного изнеможения.
И первые несколько недель это действительно было именно так. Вечером Олеська с трудом доползала до кровати, падала на неё и тут же засыпала, как убитая. Потом наступили летние каникулы, - да и щенок стал чуть постарше, - и у неё появилось немного больше свободного времени. Она уже не так уставала. А вскоре её жизнь окончательно вошла в привычное русло.
Но труднее всего было именно в эти первые недели, потому что тогда она ещё не выносила щенка на улицу. Все собаководы придерживались различного мнения на этот счёт. Одни считали, что приучать щенка к улице нужно с первого же дня жизни, потому что потом, когда он уже поймёт, что все «свои дела» можно делать и дома, переучить его будет уже очень трудно. И это действительно правда. Если бы не одно «но».
Как раз в те годы, благодаря обилию появившихся вдруг собак и их, в принципе, совершенно бездумному и бесконтрольному разведению, в городе свирепствовали самые настоящие собачьи эпидемии. Чумка и энтерит, - не зная научных наименований этих диагнозов, собачники называли их именно так, - косили щенков даже не десятками, а сотнями. Смертность среди молодых собак была просто фантастическая. Причём, рисковали заболеть даже те щенки, которых не выносили на улицу. Всегда существовала опасность, что хозяева могут попросту притащить страшный вирус на своей собственной обуви.
Конечно, умирали не все, - часть собак выживала, - но никто, ни один ветеринар, не мог поручиться за то, как именно пройдёт болезнь в том или ином случае. Порой случались чудеса, и совершенно безнадёжный, вроде бы, малыш, которого давно уже все списали со счетов, умудрялся выкарабкаться и встать на ноги. А бывало и иначе, - причём, гораздо чаще, - когда абсолютно здоровое накануне животное вдруг падало и через день – другой умирало…
Специфического лечения против этих болезней не существовало. Конечно, делали какие-то уколы, давали таблетки, но всё это, по большому счёту, лишь помогало организму собаки справиться с инфекцией. Шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят. И Олеська, разумеется, не хотела рисковать.
В принципе, те, кто постоянно имеет дело с собаками, со временем приучаются философски смотреть на подобные вещи. Но Олеська пока ещё была очень юным собаководом. И для неё Дина была не просто домашним животным, - она была для неё самым лучшим и, к тому же, единственным другом. И Олеська точно знала, что просто не переживёт, если с её Динкой хоть что-то случится…
Спасение было одно – прививки. Правда, мнения собачников по этому вопросу тоже не совпадали. Одни – и Олеська как-то интуитивно присоединилась именно к ним – считали прививки действительно панацеей от всех бед и были уверены, что к привитой собаке не прицепится никакая инфекция. Другие же, - и, как это ни странно, но их было большинство, - полагали, что прививки – это лишняя трата денег, и животному не будет от них никакой пользы.
Хотя, впрочем, - а что в этом такого удивительного?.. Несмотря на то, что, благодаря прививкам, в последние десятилетия удалось победить практически все человеческие болезни, до сих пор находятся противники всеобщей вакцинации, уверяющие, что как раз от прививок-то и все беды… Так что же говорить о животных, вакцинация которых вообще находилась тогда чуть ли не в зачаточном состоянии?..
Но хозяйка Дининой матери, например, считала, что прививки делать необходимо, и Олеська была согласна с ней на все сто процентов. Именно она дала им телефон и адрес людей, которые занимаются этим и привозят из Москвы хорошую качественную вакцину. Стоила она недёшево, - в ветеринарке, естественно, в те времена можно было сделать прививку совершенно бесплатно, - но знающие люди уверяли, что вакцина там совершенно другого качества.
Эта же женщина посоветовала Олеське пока попытаться приучить щенка к балкону, объяснив, что это может иногда пригодиться и потом, в более зрелом возрасте. Не всегда есть возможность срочно вывести собаку на улицу, - особенно, если на дворе глубокая ночь, и температура за тридцать градусов мороза, - а тут в случае необходимости можно будет попросту выпустить её на балкон, - и дело с концом!..
Дина была на редкость разумной и сообразительной малышкой. Даже, пожалуй, чересчур. Она в буквальном смысле схватывала на лету всё то, чему Олеська пыталась её научить. С ней не было никаких проблем… Совершенно никаких проблем…
В самом конце учебного года Олеся попросила маму перевести её в другую школу. В принципе, такая мысль, наверное, никогда не пришла бы ей в голову сама по себе, но так уж получилось, что её брат Саша попал не в ту школу, где училась она сама, а в соседнюю. На самом деле это было необыкновенной удачей для него, потому что именно та школа считалась в их, признаться честно, не самом благополучном районе самой лучшей. И Саше просто повезло, что его туда взяли.
Он вообще, надо заметить, всегда был на редкость удачливым мальчиком.
Начать с того, что он ходил в самый хороший детский садик, попасть в который по тем временам было просто немыслимо. Этот садик располагался прямо около их дома, и Олеську в детстве родители тоже пытались пристроить туда, но, разумеется, безуспешно. И поэтому, когда родился Саша, для мамы, сидящей дома с маленьким ребёнком, оказалось гораздо проще вообще снять её с садика, чем возить за тридевять земель.
Но, когда Олесин братик чуть подрос, маме без малейших проблем удалось отдать его в тот самый детский сад, куда Олеську в своё время отказались брать категорически. И все проблемы разом были решены.
Мама не уставала петь дифирамбы своему маленькому принцу, который был таким чудесным и замечательным, что даже заведующая садиком, едва бросив на него взгляд, тут же зачислила его в группу. Разумеется, сама Олеся, в силу недостаточно привлекательных внешних данных и отвратительного характера, просто не способна была вызвать у окружающих людей таких положительных чувств, как этот милый ненаглядный малыш. И это даже не было плюсом на Сашин счёт, - это было минусом на счёт несчастной Олеськи.
На протяжении всех лет у Саши были замечательные воспитатели, которые умудрялись без труда найти подход к каждому ребёнку из группы. А кроме того, в этом садике вообще была великолепно поставлена работа с детьми. Они все без исключения пели, танцевали, рисовали, - в общем, обладали всеми мыслимыми и немыслимыми талантами и достоинствами и совершенно не ведали никаких комплексов. Так что стоит ли удивляться тому, что, когда в один прекрасный день из соседней школы пришли музыкальные руководители с целью отобрать нескольких детей в организующийся у них музыкальный класс, оказалось, что всю их группу можно отправлять туда целиком и полностью, почти без исключений.