— От твоей сестры польза есть, Инна! У неё масштаб, видение! А ты в свои сорок два года только в земле ковыряешься, тянешь нас на дно со своими теплицами! — голос матери лязгал металлом, отражаясь от стен кабинета нотариуса.
Рядом, поправляя идеальную укладку, сидела моя младшая сестра Лилечка. От неё пахло нишевым парфюмом за сто тысяч рублей. От меня — сырой землей и усталостью.
— Иннусь, ну будь реалисткой, — Лиля снисходительно погладила меня по рукаву старой куртки. — Твой питомник растений — это прошлый век. Я нашла инвесторов. Мы снесем твои парники и построим на нашем участке вип-глэмпинг. «Эко-курорты 2026 года» — это золотая жила! Отдай мне свою долю земли добровольно. Я тебе потом... ну, путевку в Турцию куплю. Заслужила.
Мать раздраженно стукнула по столу пальцем с бордовым маникюром: — Хватит с ней цацкаться, Лиля! Инна, бери ручку и подписывай дарственную. Дом и участок переходят сестре. Ты здесь никто, всё строилось на деньги отца, царство ему небесное!
Я посмотрела на свои руки. Кожа на подушечках пальцев огрубела от работы. Пять лет я пахала на этом участке площадью в гектар. Выстроила систему полива, возвела теплицы, наладила сбыт редких сортов роз. И всё это время мать пилила меня за то, что я «не бизнесвумен», в отличие от Лилечки, которая прогорела уже на трех стартапах, зато красиво вела соцсети.
— Хорошо, мама, — тихо сказала я. Внутри меня не было ни боли, ни обиды. Там лежал холодный, как жидкий азот, расчет. — Если я балласт, я уйду.
Я взяла тяжелую перьевую ручку и поставила размашистую подпись на договоре дарения. Мать шумно выдохнула, словно сбросила тяжелый мешок. Лиля победно улыбнулась и тут же достала смартфон: — Алло, Артур? Да, всё, земля моя. Загоняй бульдозеры завтра утром. Эту деревенщину мы выперли.
Я молча встала, застегнула куртку и вышла из кабинета. Я не стала говорить им, что они только что сунули головы в петлю, которую я заботливо плела последние два года.
Прошло восемь месяцев. Наступил сентябрь.
Я сидела в кожаном кресле своего нового офиса в центре города и пила эспрессо. На большом мониторе была открыта трансляция с камер видеонаблюдения.
Там, на месте моих бывших теплиц, теперь красовались десять стильных стеклянных домиков-сфер. Лиля вбухала в них сорок миллионов рублей — взяла гигантский кредит под залог маминой квартиры и привлекшегося инвестора. Сегодня было техническое открытие. Должны были заехать первые ВИП-гости.
Мой телефон зазвонил. На экране высветилось: «Мама». Я сделала глоток кофе и неспеша нажала «Ответить».
— Инна! Тварь! Что ты наделала?! — вопль матери был такой силы, что мне пришлось отодвинуть динамик от уха. — Доброе утро, мама. Как погода за городом? — вежливо поинтересовалась я. — Какая погода?! Почему на единственной дороге к нашему глэмпингу стоит бетонный забор и шлагбаум?! Там охрана с собаками! Гости в пробке стоят! Лиля в истерике!
Я улыбнулась, чувствуя, как сладко и ровно бьется сердце. — Ах, это. Видишь ли, мам, вы с Лилей забрали мой участок. Но вы забыли одну маленькую деталь. Точнее, вы были слишком ленивы, чтобы открыть кадастровую карту.
— Какую карту?! Что ты несешь?! — на заднем фоне истерично рыдала сестра. — Два года назад, — чеканя каждое слово, произнесла я, — соседний заброшенный участок, через который проходит единственная подъездная дорога к вашей земле, выставили на торги. Я купила его за копейки. А еще я выкупила полоску земли, по которой идут трубы водоснабжения и кабель электричества.
На том конце провода повисла гробовая тишина. Было слышно только, как Лиля всхлипывает, пытаясь вдохнуть воздух.
— Земля под вашим элитным глэмпингом действительно ваша, — продолжила я с наслаждением. — Но дорога к ней, вода и свет — мои. Частная собственность.
— Ты... ты не имеешь права! Мы подадим в суд! — прохрипела мать, но в её голосе уже билась паника. — Подавайте. Года через три, может, и добьетесь сервитута — права проезда. Только вот Лилин кредит нужно платить уже в следующем месяце. А без света и воды ваши стеклянные шарики — просто парники. Кстати, как там инвестор Артур? Говорят, он не любит, когда его кидают на деньги.
— Инна... доченька... — голос матери внезапно сломался, стал заискивающим, жалким. — Ну мы же семья... Лилечку же убьют за эти долги! Давай договоримся! Открой шлагбаум! — От старшей дочери хоть польза есть, да, мам? — жестко перебила я. — Я открою шлагбаум. И включу воду. Но аренда моей дороги и коммуникаций обойдется Лиле ровно в 90% от выручки её глэмпинга. Договор уже у моего юриста.
— Девяносто процентов?! Да это грабеж! Нам ничего не останется! — завизжала в трубку Лиля. — Вам останется бесценный опыт ведения бизнеса, — холодно отрезала я. — У вас час на раздумья. Инвестор Артур, думаю, уже звонит.
Я сбросила вызов. На мониторе было видно, как Лиля, размазывая тушь по щекам, оседает в грязь прямо в своем дорогом розовом костюме. Мать бегала вокруг неё, хватаясь за голову. А к шлагбауму, гудя клаксонами, подъезжали черные внедорожники разъяренных гостей.
Я откинулась в кресле и посмотрела в окно на залитый осенним солнцем город. Какая всё-таки польза бывает от умения ковыряться в земле и изучать кадастровые документы. Я выпила остывший эспрессо — сегодня он казался самым вкусным напитком в моей жизни.