В офисе юридической фирмы «Гранд-Консалтинг» пахло дорогим парфюмом, кожей и едва уловимым ароматом отчаяния. Здесь, на двадцать третьем этаже бизнес-центра, решались судьбы миллионных контрактов, а судьбы людей никого не интересовали. Особенно судьба Ольги, младшего помощника юриста.
Ольге было тридцать четыре, но выглядела она на все сорок пять. Усталость поселилась в уголках её глаз глубокими морщинками, а плечи были постоянно опущены, словно под тяжестью невидимого груза. Она была матерью-одиночкой. Её шестилетний сын Артём болел астмой, и каждый его приступ заставлял Ольгу холодеть от ужаса и бессилия. Ей нужна была эта работа. Нужна как воздух.
Её непосредственным начальником была Виктория Андреевна. Женщина-бизнес-акула сорока лет, с идеальным каре, маникюром стоимостью в Ольгину зарплату за неделю и голосом, способным заморозить кипяток.
— Ольга, — голос Виктории Андреевны раздался из селектора, заставив Ольгу вздрогнуть. — Зайдите ко мне. И захватите договор с «ТехноСтрой». Тот, который я просила проверить вчера.
— Я... я проверяла его всю ночь, Виктория Андреевна. Там всё в порядке, — тихо ответила Ольга в микрофон.
— «Всё в порядке» — это не юридическая формулировка. Я хочу видеть пометки на полях. Жду вас через минуту. И кофе. Без сахара.
Это был их ежедневный ритуал. Ольга приносила идеально сваренный кофе, документы и выслушивала поток критики.
— Ольга, вы вообще понимаете, что такое ответственность? — Виктория Андреевна брезгливо перелистывала страницы договора ухоженными пальцами с идеальным френчем. — Вот здесь, в пункте 7.3, вы пропустили запятую. А здесь? Здесь вообще опечатка! «Поставщик обязуется»... Вы что, печатали это левой ногой?
— Я... я проверю ещё раз, — голос Ольги дрожал.
— Конечно, проверите. И перепечатаете всё заново. Срок — до обеда. У меня встреча с генеральным в час, и я не могу опозориться из-за вашей невнимательности.
Коллеги делали вид, что ничего не замечают. Они сидели в своих стеклянных кубиклах, уткнувшись в мониторы, и старательно игнорировали эту унизительную сцену. Только Марина, секретарь из приёмной, иногда незаметно кивала Ольге с сочувствием.
Однажды Ольга опоздала на пятнадцать минут. Артём не мог уснуть всю ночь из-за приступа кашля, пришлось вызывать врача.
— Ольга, потрудитесь объяснить своё опоздание! — Виктория Андреевна встретила её у лифта. В её глазах читалось торжество.
— Простите... У сына была высокая температура. Я вызвала педиатра... — начала оправдываться Ольга.
— Меня не интересуют подробности вашей личной жизни! — отрезала начальница так громко, что на них начали оборачиваться сотрудники из отдела маркетинга. — У нас здесь не детский сад! Либо вы работаете по графику, либо ищите другую работу! Хотя... с вашей квалификацией вас возьмут разве что курьером!
Слёзы обожгли глаза Ольги. Она вбежала в туалет и закрылась в кабинке. Она плакала беззвучно, кусая костяшки пальцев, чтобы не издать ни звука. Ей было стыдно за свою слабость, за нищету, за то, что она не может купить сыну дорогие лекарства, и за то, что она вынуждена терпеть это унижение каждый день ради копеечной зарплаты.
В тот день она решила уволиться. Написала заявление по собственному желанию и положила его на стол Виктории Андреевне в конце рабочего дня.
Начальница прочитала бумагу и усмехнулась:
— Ну наконец-то. Давно пора. Надеюсь, ваш преемник будет более... собранным.
Ольга уже взялась за ручку двери, когда Виктория Андреевна вдруг добавила:
— И да, Ольга... Тот договор с «ТехноСтрой»? Генеральный звонил утром. Они подписали его без единой правки. Сказали, что это лучший вариант из всех предложенных.
Ольга замерла на пороге. Она обернулась и посмотрела на начальницу. Впервые за три года работы она увидела в её глазах не презрение, а что-то другое. Что-то похожее на... зависть? Или страх?
— Спасибо за информацию, — тихо сказала Ольга и вышла из кабинета.
Она шла по коридору с гордо поднятой головой. Она знала себе цену. И цена эта была гораздо выше стеклянного потолка этого душного офиса 💔