Его лицо знала вся страна. А вот кем он был на самом деле - это уже совсем другой разговор.
Вы помните то ощущение в кинозале, когда смеёшься настолько, что уже и не слышишь, что происходит на экране? Именно это творилось в 1995 году, когда «Ширли-мырли» Владимира Меньшова шли в прокате. На экране Гаркалин одновременно существовал в четырёх обличьях: рафинированный скрипач, жуликоватый делец, уголовник с железными нервами и чернокожий брат, о котором никто не подозревал. У каждого из них был свой голос, своя походка, своё молчание. Смотришь на это и думаешь: не может быть, чтобы это один человек. Но потом зал пустел, зрители расходились по домам, а жизнь Гаркалина за экраном шла совсем в другом ритме. Об этом почти не говорили. Давайте поговорим сейчас.
Мальчик из семьи, где о театре не думали
Москва, 11 апреля 1954 года. Папа заведовал гаражной мастерской, мама работала кассиром в столовой. Никаких театральных традиций, никаких нужных знакомств. Валера был тем самым дворовым мальчишкой, от которого всегда ждёшь чего-то неожиданного: то разыграет кого-то так, что хохочет весь двор, то вдруг уставится в одну точку и молчит, будто внутри него идёт какой-то невидимый спектакль.
Отец был настроен практично. После школы потребовал: иди на завод, получи профессию. Валерий пошёл, поработал слесарем, отслужил в армии. Но театр от него никуда не делся. Актёрский факультет с первого раза не взял - сказали что-то про «не ту» внешность. Он поступил на факультет кукольного искусства в Гнесинское училище, к Сергею Образцову. Многие в такой ситуации обиделись бы и ушли. Гаркалин остался и сделал из этого обходного пути настоящую дорогу.
ГИТИС и человек, который не терпел фальши
В ГИТИСе он попал на курс к Вячеславу Шалевичу - актёру и педагогу, умевшему видеть человека насквозь. Шалевич не любил красивых поз. Требовал правды - той самой, которую невозможно сыграть, можно только прожить. Говорят, он мог остановить студента на середине монолога и произнести негромко: «Ты показываешь. Не живёшь». И это было страшнее любого крика.
Гаркалин эту школу прошёл. Усвоил главное: смешное и больное живут в одном жесте, в одной паузе, в одном взгляде. Именно поэтому его комедийные роли никогда не были просто смешными - в них всегда было что-то ещё, под поверхностью, что не всякий зритель замечал сразу. Но чувствовал - всегда.
Театр Сатиры: тринадцать лет в главных ролях
В 1988 году, окончив ГИТИС, Гаркалин попал в Московский академический театр Сатиры к художественному руководителю Валентину Плучеку. Говорят, Плучек поначалу не знал, куда пристроить этого странного актёра с нестандартной внешностью. Потом увидел его в работе - и вопросы отпали. Гаркалин оказался редким из редких: одинаково точным в авангарде, в классике и в комедии.
Роль Хлестакова в «Ревизоре», Петруччо в «Укрощении строптивой», Мастера в постановке по Булгакову. Коллеги вспоминали, что он мог часами возвращаться к одной реплике. Не потому что забывал слова. А потому что слова были, а жизни в них ещё не было. «Пока не верю себе - зритель тоже не поверит», - примерно так он это объяснял, если вообще объяснял. Чаще просто шёл и снова репетировал.
«Ширли-мырли»: один актёр - четыре человека - ноль швов
Меньшов мог взять четырёх разных актёров. Он взял одного. И это решение выглядело авантюрой ровно до момента, пока не увидели результат. В фарсовой комедии «Ширли-мырли» Гаркалин сыграл братьев Кроликовых: скрипача-интеллигента Шниперсона, дельца Алмазова, матёрого уголовника и их чернокожего брата Кроликоу. Четыре разные нервные системы, четыре разных способа смотреть на мир.
На площадке перед каждым переходом из одного образа в другой он отходил в сторону и замирал на несколько минут. Съёмочная группа быстро поняла: в эти минуты к нему лучше не подходить. Там шла работа, которую снаружи не видно, но которая потом остаётся на плёнке навсегда. За эту роль Гаркалин получил премию кинофестиваля «Киношок» за лучшую мужскую роль, а чуть позже - звание Заслуженного артиста России.
Инфаркт на сцене: когда остановилось сердце
7 июня 2008 года Гаркалин был на гастролях в Клайпеде. Спектакль «Ботинки на толстой подошве». Он доиграл сцену до конца и ушёл за кулисы. Там и упал. В машине скорой остановилось сердце. Клиническая смерть. Врачи вернули его. Через несколько месяцев случился второй инфаркт.
Восстановление было долгим. Он заново учился говорить и двигаться. И именно тогда живопись, которой он увлекался и раньше, стала для него чем-то большим. Руки помнили движение, когда слова ещё не слушались. Он не афишировал ни болезнь, ни борьбу с ней. Просто однажды вернулся в профессию. Это кажется простой фразой, пока не понимаешь, что за ней стоит.
Художник, о котором мало знали
Живопись для Гаркалина не была ни хобби, ни терапией - хотя после болезни она сыграла и ту, и другую роль. Это было второе «я», которое он держал при себе. Писал маслом. Натюрморты, городские виды, пейзажи, где почти ничего не происходит, но что-то чувствуется. Те, кто видел его работы, отмечали одно и то же: в них нет ничего от того актёра, которого миллионы знали по комедиям. Будто кисть позволяла ему быть кем-то другим - серьёзным, закрытым, без обязательства смешить.
Однажды в разговоре с журналистом он усмехнулся: «Кисть не врёт. В отличие от слов». Больше объяснять не стал.
Педагог, студенты и последние годы
С 2002 года Гаркалин преподавал в ГИТИСе - на том самом факультете эстрады, который когда-то сам окончил. Студенты его побаивались и обожали одновременно. Он мог долго молчать после этюда, а потом сказать одну фразу - и она попадала точно в нерв. В 2008 году ему присвоили звание Народного артиста России. Для тех, кто его знал по работе, это стало не открытием, а просто официальной бумагой, которая зафиксировала давно очевидное.
В последние годы он появлялся на публике всё реже. Снимался мало, говорил ещё меньше. Люди, встречавшие его в тот период, описывали ощущение человека, который что-то важное про жизнь понял - и перестал торопиться это кому-то доказывать. Осенью 2021 года он попал в больницу с ковидом. На фоне перенесённых инфарктов и проблем с сердцем болезнь ударила жестоко.
20 ноября 2021 года Валерия Борисовича Гаркалина не стало. Ему было шестьдесят семь.
Когда сегодня включаешь «Ширли-мырли», накрывает странное чувство. Он там такой живой, такой точный в каждом движении, что забываешь: этого человека уже нет. Старые плёнки держат людей крепче, чем нам кажется.
И вот что хочется спросить у вас, дорогие читатели: встречали ли вы среди нынешних актёров кого-то, кто умеет вот так - сыграть четырёх совершенно разных людей и ни разу не дать понять, что это один человек? Или этот дар из тех, что случаются раз в поколение - и мы не всегда успеваем это заметить, пока не поздно? Напишите в комментариях, не молчите.
Уважаемые читатели! Если читаете статью в Однокласниках, переходите в 👉 профиль, там выходят статьи раньше и найдете больше 📚 интересных статей.
Основано на биографических материалах.
ВСЕ ФОТО - из открытого доступа Яндекс.Картинки